Константин Рихтер, к вашим услугам

Is it any wonder?

Is it a surprise?

That under the man that I built

There's a child.

Death, Pillage, Plunder — Mellah

Прихожу в себя, кажется, через мгновение. Резко распахиваю глаза и вижу, что нахожусь в собственной спальне. В окно светит яркое безудержное солнце. Голова болит. Секунду я не понимаю, как здесь оказался, а затем руки обжигает огнем и я вспоминаю. Вельзевула, красную комнату, изогнутую трость и… Я рассказал. Я, блядь, рассказал то, что не должно было узнать ни одно живое существо на свете. Говорил, наверное, долго, смакуя подробности. Ах, бедный маленький Константин, как же ему не повезло бедняжке!.. Мы бы так хотели его пожалеть, но он сам виноват во всем, что случилось!.. Сам пришел. Сам полез первым. Сам. Все сам. Мерзость. Теперь об этом будут говорить все. То, что знает больше одного человека, уже не тайна. Вельзевул не станет держать язык за зубами. Вельзевул и… Стоп, там была Анна. Как она… Я не говорил ей даже свой собственный адрес, так откуда… Это была не Анна, кретин. Это была Лилит. Она же очевидно перенесла тебя домой и уложила в кровать. Голого, если ты не заметил. Она касалась тебя, видела тебя и… Мне резко становится холодно. Поверхность кожи будто покрывается ледяной пленкой, намертво склеивая волоски. Я не хочу больше… — Ой, вы проснулись! — Лилит появляется в дверях и тут же кидается ко мне, садится на край кровати, тянется ближе, тараторя: — А я так переживала, так переживала! Вы почти не дышали, представляете? Я так… — Хочет взять за руку, но я отшатываюсь. Почти ору: — Не трогай меня! Прижимаю запястье к солнечному сплетению, тяжело дыша. Я не хочу, чтобы она меня касалась. Она большая и сильная. Она может сделать что угодно. Она уже делала, что угодно, когда я был маленьким, потому что папа ей говорил. Я не хочу. Не сейчас. Пожалуйста. Не сейчас. Не надо… — Почему вы кричите? — спрашивает тихо и обиженно. — Я ведь… помогла вам. — Комкает подол платья. Продолжает шепотом: — Потому что люблю вас. А теперь, когда вы рассказали… Она знает. Я только теперь осознал. Она все слышала. Она знает. Секрет, который не должен был знать никто, знают двое. Сейчас она скажет, что не испытывает ничего, кроме омерзения. И будет права. Это правильно. Это правда. Это… — Уходи, — перебиваю, пока она не закончила фразу. Не хочу сейчас слышать, как я ей отвратителен. У меня нет сил. Мне нужно… — Что? — Смотрит на меня пугливым удивленным зайчонком в свете фар. — Уходи. Не хочу тебя видеть. Никогда. — говорю негромко и хрипло. — Ты мне противна. — Да, да, скажи это первым, опереди ее! Лилит не двигается, пялится на меня большими темными глазами. Кажется, еще секунда, и она заплачет. — Но я ведь хочу… помочь… — шепотом. — Ваш отец… — ВОН! — так громко, что начинают болеть легкие. Меня ощутимо трясет, руки дрожат, по вискам стекают капли пота. Уходи. Уходи. Уходи. Уходи. Я хочу, чтобы она ушла! Мне нужно… Мне нужно… Лилит вздрагивает от крика, закрывает лицо руками и наконец испаряется. Убежала плакать. Дура. Идиотка. Ненавижу. Мне нужно… С трудом сажусь, и ягодицы тут же пронзает боль. Морщусь, переношу вес тела на бедра и смотрю на свои руки. Ладони — сплошной синяк. Пальцы распухли и едва двигаются. Мне пиздец. В следующие две недели не смогу даже взять телефон. Мне пиздец. Мне… Почему я вообще ему позволил? Потому что… Виктор. Наказание. Потому что тебе это было нужно. А рассказать тоже нужно было? Кто тянул тебя за язык? Кто заставлял открыть свой поганый рот? Ты, блядь, держался 30 лет, чтобы выболтать какому-то уебку ВСЕ? Кретин, кретин, какой же ты кретин, господи… Мне нужно… Собирайся. Прямо сейчас собирай вещи и уезжай. Тебя больше никто не должен здесь видеть. Не важно куда — на край света или в другой город. Просто уезжай. Мне нужно… Да, да, тебе нужно, конечно, блядь, тебе что-то там нужно. Как всегда. Болтать тоже нужно было? Жить не мог без болтовни? Урод. Но… Блядь, блядь, блядь, даже переезд тебя не спасёт. Потому что вся эта… магическая фауна достанет тебя на другом конце земли. Им ничего не стоит переместиться в соседнее полушарие. Думаешь, они оставят тебя в покое?.. Блядь… Я в полном… Я в полном дерьме… Это конец… Мне нужно… Да. Да, именно это. Тебе н у ж н о. Медленно, покачиваясь, встаю и зачем-то подхожу к шкафу. Кое-как ребром ладони открываю дверцы. Долго смотрю на полки и не вижу одежды, только разрозненный набор тканей, рукавов, воротников. Зачем мне вообще одеваться?.. Ты же не хочешь, чтобы тебя нашли на полу голым? Не хочу. Я много раз оказывался на полу голым. Это больно. И потом нужно вытирать кровь. Не хочу. Тяну руку куда-то вперед и вниз. В руку сами прыгают светло-серые спортивные штаны. Потом — толстовка. Одевшись, долго стою и смотрю в пустоту. В голове очень тихо. Ни единой мысли. Это та тишина, которую я так долго искал? Наверное… Не потребовалось щелчка, только… Ноги начинают двигаться сами. Я медленно иду на кухню и останавливаюсь у подставки с ножами. Тянусь к самому длинному, но от прикосновения к ручке дергаюсь от боли. Ебаные руки! Не нож. Значит, не нож. Жаль. Что тогда? Что тогда? Было что-то еще, о чем я думал… было что-то… Мама узнала сразу же. На следующий день. Наверное, он ей рассказал. После этого у неё при взгляде на меня всегда появлялась гримаса отвращения. Она не хотела даже стоять со мной рядом, не то что уж обнимать. И правильно. Я ее понимаю. Я ее прекрасно понимаю. Что было еще? Что-то… Холодильник? Балкон. Это сразу насмерть или?.. Не хотелось бы остаться в живых. Это было бы неприятно. Неприятно. Неприятно… Неприятно… Не… Локтем поворачиваю ручку балконной двери и выхожу наружу. Пол холодит босые ноги. Он весь грязно-серый от пыли. Я давно не вызывал уборщицу. Надо бы… А какая разница? Действительно. Какая… Папа после этого не стал добрее, но начал трогать меня чаще. Как я и хотел. Ты же этого хотел?! Этого?! Дебил… Он тоже смотрел на меня, как на Анну, но без улыбки. И я тоже издавал смешные звуки. Теперь я понял, почему… Недавно я видел такой взгляд. Папин взгляд. У кого? Не помню… Смотрю вниз. До земли далеко. Очень далеко. Там — старая брусчатка и стоят чьи-то автомобили. Три черных, один красный и один синий. Почему нет белого? Странно. Я попаду на чью-то машину? Красное на белом смотрелось бы… красиво. Очень красиво. Мне бы понравилось. Если бы я смотрел со стороны… …Вспомнил. Папин взгляд. Теодор. Ящерица с шейным платком и застывшей квартирой. Он сказал мне… Мы поссорились. Он меня выгнал. Почему? Не помню. Мне нравилось сосать его член. Нравилось, когда он меня хвалит. Он хороший. Но холодный. Как сосулька. Он упадет, если я собью его палкой?.. А я… тоже сейчас упаду? Кто сбил палкой меня?.. Внизу проходит какой-то маленький смешной человечек. Он похож на крохотного жука. Не хочу на него падать. Надо подождать, пока уйдет. …Виктор придет на похороны? Что он подумает, когда увидит меня в гробу? Я буду белый с черным — бледный в костюме, очень спокойный и непривычно тихий. Ему будет жаль? Он вообще узнает? Да нет, как он… Мое тело заберут родители. Похоронят тихо и быстро, в семейном склепе. Он громадный, каменный и холодный. Без окон. Мне будет душно в нем лежать. От меня останется только плита с золотыми буквами: Константин Сарт 13 февраля 1991 — … Какое сегодня число? Не помню. Знаю, что осень. Все деревья золотые с красным. Не как кровь. Как… Как… Человечек сел в свою машину, но не уезжает. Сидит с открытой дверью и чего-то ждет. Или кого-то. Меня? Мне холодно. Ступни ледяные. Ноги начинают дрожать. Может?.. Нет! У тебя нет другого выбора. Не думай отступать! Куда ты собираешься вернуться? В мир, где каждый знает о твоем позоре? Где каждый тебя ненавидит?.. Внезапно передо мной в воздухе снова повисает дрожащая черная точка. Совсем рядом, прямо перед балконным ограждением. Только руку протяни, и… Уйди. Ты меня предала. Все из-за тебя. Если бы не ты, я бы может… Что? Что «может»? Был бы умнее? Держал бы рот на замке? Это вряд ли. Папа был прав: интеллектом ты был обделен с самого начала. Ему из-за этого было грустно. Прости, пап. Я не хотел тебя расстраивать. Но… Что мне сделать, чтобы ты не грустил? Черная точка начинает расти и расширяться, как и в прошлый раз. Она уже кажется мне родной, теплой на фоне желто-серого пасмурного неба. Я делаю пару шагов к ограждению и тяну к ней руку. Ну же, иди сюда!.. Вот же, почти… Что будет, когда я умру? Лилит поплачет немного и найдет себе нового… парня. Виктор… тоже кого-то найдет. Может быть, уже нашел. Теодор… Что там с Теодором? Не знаю… Перевесившись через ограждение, я все пытаюсь дотянуться до черной точки, но она ускользает прямо из-под моих распухших пальцев. А где буду я? Я попаду… Я ведь попаду в ад. За все, что сделал. Снова — к тем, от кого бегу. Прямо к ним в лапы. Блядь, блядь, черт, нет, блядь, нет… Чтобы дотянуться до точки, я приподнимаюсь и опираюсь ногой об ограждение балкона, но она соскальзывает. Я покачиваюсь, дергаюсь, и в этот момент точка раскрывает свою черную пасть.