Любить назло...

Тима и Даня переехали в родной город Даниила - в древний Чернигов. Жить они стали в дешёвой, съёмной квартире-конуре (так называемой "кавалерке"), где не было никаких удобств, но зато теперь друзья-любовники могли быть вместе... Тимофей решил вернуться в медицину, начал готовиться к экзаменам, чтобы восстановиться в медицинском университете, устроился работать в морг. Он успешно сдал экзамены и продолжил учёбу, хотя к нему теперь относились с подозрением, не смотря на то, что все обвинения в краже наркотиков были сняты и юноша был полностью реабилитирован. Даниилу же, совершенно неожиданно, поступило предложение стать участником молодёжной рок-группы со странным названием "Harkonnens" (1), где как раз нужен был скрипач: их продюссер обратил внимание на талантливого парня, когда тот играл на улице, но потом Даня исчез из его поля зрения - перебрался к Тимофею в Калиновку. И вот теперь, когда друзей изгнали из калиновского собрания евангельских христиан, продюссер "Харконненов", которого звали Никита Байдюк, случайно встретил Даниила в Чернигове и решил больше не выпускать скрипача из поля зрения. - С таким даром от Бога нужно выступать на сцене, ездить на гастроли, а не пиликать для местных зевак и забулдыг возле гадючников-забегайловок, перебиваясь случайными заработками, - тараторил без устали Байдюк, полноватый, среднего роста человечек, внешне чем,-то похожий на мультяшного Карлссона. При этом Никита Васильевич отчаянно жестикулировал руками, словно желая усилить значимость своих слов. Его лицо из светло-розового стало красным от возбуждения, а огненно-рыжие, видимо, крашеные, волосы вздыбились и теперь торчали во все стороны, как иглы у ежа. Даня лишь улыбнулся ему в ответ и кивнул в знак согласия. - Хорошо, - сказал он, когда продюссер закончил свою сбивчивую речь и, достав платок, стал вытирать испарину со лба. - Познакомьте меня с другими участниками группы. Вдруг я им не подойду? - Подойдёшь, подойдёшь, не сомневайся! - Байдюк снова замахал руками, как огородное пугало на ветру. Группа "Харконнены" состояла из четырёх человек: молодых парней, почти ровесников Даниила, и девушки-вокалистки по имени Дарья, которая просила называть её Даруда. Даниилу предстояло стать пятым. Имена музыкантов были сплошь иностранные (сценические псевдонимы, догадался Даниил): Боб, гитарист, Майкл, клавишник, и Жорж, игравший на ударных инструментах. Даню тут же окрестили Дэном, что ему не очень понравилось, но он не стал с ними спорить. Музыка, которую исполняли "Харконнены", была гремучей смесью индастриала, симфо-блэка и дрим-трэнса. Дарья-Даруда умела мгновенно переходить от очень высоких, почти оперных, тонов, до низких, срывающихся на хрип. Её готическая внешность, утончённое лицо с заостренным подбородком, длинные чёрные волосы с фиолетово-синим отливом, изумрудно-зеленые, кошачьи глаза, черный топ, кулон в виде трискелиона (трехлучевой свастики) и узкие кожаные штаны, заправленные в короткие сапожки с заклёпками, придавали девушке, одновременно, загадочности и экстравагантности. Если бы у Даниила не было Тимы, он вполне мог бы запасть на эту современную ведьмочку. Тем более что, как потом доверительно сообщил ему Боб, у Даруды не было постоянного парня: она меняла их, как макияж на своём бледном лице, когда один надоедал, сразу же находила себе другого. Даня подумал, что не хотел бы оказаться в числе "использованных презервативов", поэтому дал себе слово хранить верность Тимофею, а с Дарьей поддерживать исключительно деловые, максимум - дружеские отношения. Хотя дружить с такой своенравной и взбалмошной девицей - то ещё удовольствие. Первая же репетиция стала настоящим триумфом для Даниила. Когда он заиграл на скрипке, парни-музыканты сразу же умолкли, оставив в стороне свои инструменты, и только Даруда вытягивала ноту за нотой в сложной вокальной композиции, повествующей о тайнах заброшенного замка, в развалинах которого обитают неупокоенные души рыцарей-тамплиеров. Даня поражался её музыкальному слуху: девушка ни разу не сфальшивила, ни разу не сбилась с ритма песни. - А кто автор стихов? - спросил скрипач, когда стихли нестройные аплодисменты других участников группы и их продюссера Никиты Байдюка, наблюдавшего за всем, усевшись на зрительское, откидное кресло. - Я, - без ложной скромности призналась Даруда и улыбнулась юноше своими накрашенными чёрной помадой губами. Даниилу на мгновение показалось, что в её глазах вспыхнули настоящие адские огоньки, но это была лишь игра света. Теперь Даня выступал вместе с "Харконненами", разъезжая по всей стране с концертами, собиравшими многочисленную публику разношерстных рокеров и неформалов. Однако, плата за аренду больших залов и стадионов, где выступали ребята, была столь высока, что в итоге участникам группы перепадали сущие гроши. Но Даниил не жаловался: им с Тимофеем этого вполне хватило, тем более, что и Тима у себя в морге тоже зарабатывал какую-то копейку. Всё вроде бы шло своим чередом, пока в Киеве не разразился Евромайдан, народное восстание против правящего режима, развернувшего внешнеполитический курс страны на сто восемьдесят градусов. Тимофей был далёк от политики, он видел своё призвание в том, чтобы спасать людей - их тела и души, а вот Даниил буквально загорелся идеями "майдановцев", особенно - провозглашаемой ими на каждом углу Евроинтеграцией. - Ты, представляешь, - говорил он Тимофею, - если Украина вступит в ЕС, мы сможем легализовать наши отношения, вступить в законный брак, как однополая пара, такое уже практикуется в Европе, никто больше не посмеет обозвать нас "пидорами"... Тима слушал его молча, но отговаривать не стал. Даня и его рок-группа поехали в Киев, чтобы поддержать Майдан. Но очень скоро Даня вернулся домой, морально убитый и разочарованный. Он рассказал Тимофею об олигархах, которые проплатили государственный переворот (парень называл вещи своими именами), о политиках, которые откровенно лгали со сцены Майдана, о машинах, на которых привозили шины и "коктейли Молотова", о специально обученных боевиках, которые должны были спровоцировать кровавую бойню с полицией и войсками... - Им нужна только власть, - сдавленным голосом говорил Даниил. - И плевать, сколько людей при этом погибнет. Эти сволочи пойдут по трупам. А потом был расстрел на улице Институтской, подтвердивший слова Даниила. Майкл и Даруда, не понятно как оказавшиеся в самой гуще толпы, которую вожди Майдана направили штурмовать правительственные здания, получили смертельные ранения. Парень скончался на месте, а девушка на третий день в больнице. Группа "Харконнены" фактически прекратила своё существование: найти замену погибшей вокалистке было практически невозможно. Даня снова начал играть на улице. Чернигов, 2014 год Тихое утро. В съёмной «кавалерке», где едва хватало места на двоих, пахло кофе и скрипичной канифолью. Тимофей, уже привыкший к тесноте, аккуратно перешагивал через разбросанные ноты, пока Даня, сгорбившись у окна, курил, глядя на серое небо. — Опять не спишь? — спросил Тима, наливая ему чашку. Даня молча взял её, пальцы слегка дрожали. — Ты же обещал не думать об этом. — Легко сказать, — голос Дани был хриплым, будто он кричал всю ночь. — Ты не видел их глаза, Тим. Они там были… как зомби. Верили каждому слову негодяев, выступавших с той сцены, хотя всё, что те говорили — сплошная ложь. А потом целая сотня из этих обманутых людей погибла от пуль снайперов, затаившихся на крышах. Целая сотня! - голос Дани сорвался на крик. - Включая моих новых друзей. - Образы жизнерадостного Майкла и загадочной Даруды всплыли в его памяти. Девушка больше ничего не споёт, не напишет новые стихи, которые могли бы стать песнями. А Майкл больше не коснётся тонкими пальцами своих клавиш. Не будет никогда их мистической, будоражащей воображение, музыки. Ничего не будет. Продюссер Никита Байдюк несколько раз звонил Даниилу, но тот сбрасывал его вызовы, а потом и вовсе сменил сим-карту в телефоне. Адреса "кавалерки", где жили они с Тимофеем, продюссер не знал. Даня указал в анкете свой бывший детдом. Тимофей сел рядом, обнял его за плечи. Даня не отстранился, но и не расслабился — тело было напряжено, будто готовилось к удару. — Они стреляли, — прошептал он. — Они хотели крови. Тима стиснул зубы. Он видел новости, слышал сводки, но слова Дани делали это более реальным, чем рассказы журналистов. — Ты больше не поедешь туда? Даня резко встряхнул головой. — Нет. Я не хочу быть частью этого кровавого цирка. Но было поздно. Что-то внутри него уже сломалось. --- Даня глядел в стену, пальцы бессознательно сжимали скрипку, но играть он не мог. — Они убили их, — снова и снова повторял он, как заклинание, как молитву. — А этим фальшивым вождям, бросившим безоружных людей под пули снайперов, было наплевать. Деньги, власть - вот что для них главное! Будь они прокляты, суки. Тимофей молчал. Что он мог сказать? Что «всё будет хорошо»? Это была бы ложь. А лжи ни он, ни Даня терпеть не могли. Они оба знали — что-то уже сломалось. Но самое страшное было ещё впереди.