Любить назло...

      В воскресенье большинство зэков-христиан отправились на исповедь к отцу Серафиму. Миссионеры Церкви Святого Духа в этот день не приехали, но Тима и Даня, чтобы хоть ненадолго вырваться из арестантской хаты решили идти вслед за остальными. Им никто в этом не препятствовал, хотя многие придерживались той же точки зрения, что и Паламарь: петухи прокляты Богом, обречены на уничтожение, как Содом и Гоморра, поэтому Господу они не нужны. Но раз хотят покаяться в своих грехах или послушать проповедь — пусть себе идут. Хуже от этого никому не будет.       Выйдя на свежий воздух, друзья заметили, что в сторону клуба движется небольшая группа заключенных. Их это заинтересовало и они отправились туда же.       В уже знакомом им зале собралось человек двадцать или чуть больше зэков. Никого из них парни не знали, поэтому заняли два крайних места у шторы в последнем ряду.       На сцену вышел веснушчатый мужчина лет сорока с рыжими бровями и коротко стриженными волосами того же цвета. Он сразу же заметил двух новеньких, хлопнул в ладоши и громко воскликнул: — Хвала Господу Всемогущему! Аллилуйя! Братья! Давайте вместе поприветствуем двух молодых людей, которых сам Господь или ангел его привёл к нам на собрание.       Остальные заключенные встали со своих мест, оглянулись в сторону Дани и Тимы и громко зааплодировали, точно те были знатными гостями или звездами эстрады. Парни буквально вжались в свои кресла, не зная как реагировать на такое внимание к их скромным персонам. Два десятка пар глаз сейчас были прикованы к ним. Лица участников собрания буквально светились от дружелюбных улыбок. Кое-кто, перестав хлопать в ладоши, направился к ним. Друзья смотрели на них с опаской, хотя внешне ничего не выдавало в этих людях злобы или агрессии. Наоборот. Их улыбки и выражение глаз казались абсолютно искренними. Даже ведущий рыжий мужчина, ловко соскочив со сцены, присоединился к тем, кто сейчас стоял возле двух изгоев и смотрел на них, как белые пришельцы на краснокожих индейцев — с явным любопытством, точно на какую-то диковинку. Рыжий протиснулся сквозь кольцо своих собратьев и приблизился к Дане, который находился ближе к нему. Ещё миг и он заключил бы юношу в объятия своих огромных рук. — Нет, нет, вам нельзя! — запротестовал Паганини, встав со своего места и буквально упав на сидящего по соседству Тимофея.  — Мы — петухи, опущенные, прикасаться к нам — западло, можно зашквариться… — Брат мой, — ответил рыжеволосый, — мы здесь собрались во имя Господа, а перед его лицом все люди равны. Зоновские понятия и законы остались там, — он махнул рукой куда-то в сторону. — Здесь и сейчас действуют только заповеди Христовы о любви к Богу и ближнему.       Не дав им опомниться и переварить услышанное, рыжий приблизился вплотную к Даниилу и слегка приобнял его за плечо. Потом то же самое повторил и с Тимой. — Пойдёмте ближе к сцене, нас не так много, места всем хватит.       И с этими словами мужчина, только что совершивший непростительный, по тем самым законам и понятиям, действие которых он якобы отменил, проступок, повел новеньких за собой. Остальные проследовали за ними. Друзьям предложили два места в центре, где хорошо было слышно, что говорит ведущий. Другие члены собрания здоровались с ними за руку, хлопали по плечам и говорили, как они рады их сегодня видеть здесь.       Тимофей и Даня улыбались им в ответ, не совсем понимая: куда это они попали? С точки зрения христианской религии всё было правильно: Бог нелицеприятен и он не желает смерти грешника, а чтобы грешник покаялся и жил. Но здесь же зона! И нарушение её неписанных правил строго карается.       Рыжеволосый проповедник снова поднялся на сцену, встал за кафедру, где неделю назад благовествовал брат Варнава, раскрыл перед собой сильно истрепанную Библию с множеством закладок между пожелтевшими страницами и обратился к новичкам: — Меня зовут брат Анатолий. Я — старейшина христианского собрания нашей исправительной колонии. Нас пока немного, но мы едины в поклонении Господу и в Духе Святом…       После вступительного слова, рассчитанного на Тиму и Даню, он обратился к своей пастве: — Вы знаете притчу о десяти девах, ожидавших возвращения жениха? — и снова взор старейшины устремился на новичков.       Оба парня одновременно кивнули, Даня даже достал из кармана свой «Новый Завет и Псалтирь» и принялся листать крохотные странички, чтобы найти этот отрывок из Евангелия.       Анатолий дружелюбно улыбнулся и зачитал вслух: — «Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху. Из них пять было мудрых и пять неразумных. Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла. Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих. И как жених замедлил, то задремали все и уснули. Но в полночь раздался крик: «вот, жених идет, выходите навстречу ему». Тогда встали все девы те и поправили светильники свои. Неразумные же сказали мудрым: «дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут». А мудрые отвечали: «чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе». Когда же пошли они покупать, пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились; после приходят и прочие девы, и говорят: «Господи! Господи! Отвори нам». Он же сказал им в ответ: «истинно говорю вам: не знаю вас». Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который придет Сын Человеческий». (Матфея 25:1-13).       В зале царила полная тишина. Судя по всему, заключенные много раз слышали эту притчу. Ведущий продолжил: — Мы — истинная Церковь Христова, представляющая тех пять разумных дев, которые вышли встречать жениха, имея масло в светильниках своих. Близится время окончания этой системы вещей и второго пришествия нашего Господа. Поэтому всем нам нужно бодрствовать и ждать возвращения Небесного Жениха, чтобы не оказаться за дверью, когда он придёт в славе своей…       Тиме эта речь напомнила проповедь в его собственной церкви. Почти те же самые слова, то же самое толкование. Вот только истинной церковью себя называли евангельские христиане. Вероятно, в других конфессиях священнослужители своей пастве говорили то же самое.       Брат Анатолий ещё некоторое время разглагольствовал о символах этой притчи, после чего призвал всех присутствующих к молитве. Молитва, как и проповедь, мало чем отличалась от тех, которые Тима привык слышать в своей церкви. Молились они с Даней, держась за руки, чувствуя при этом, как внутренняя энергия одного из них одного из них сливается с теплом его друга. Или это действительно Господь благословил их?       После молитвы брат Анатолий снова обратился ко всем присутствующим, но, прежде всего, к двум новеньким. — Сегодня у нас особенные гости. — Он пристально посмотрел на друзей, прижавшихся друг к другу, словно голуби в лютую стужу, чтобы согреться. После короткой паузы старейшина продолжил: — Вы, дорогие мои братья во Христе, наверное, читали, что написано в Слове Божьем: «Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют.». (1-е послание Коринфянам 6:9-10). Слова «малакии» и «мужеложники» обозначают пассивных и активных гомосексуалистов…       В зале опять повисла гнетущая тишина. Тима и Даня вдруг почувствовали себя подсудимыми, которым сам Бог выносит смертный приговор. Неужели прав Паламарь и его единомышленники?       Брат Анатолий продолжал: — «И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего.» (1-е послание Коринфянам 6:11). — Светлая улыбка осенила его лицо. Он поднял обе руки к потолку — совсем как брат Варнава неделю назад — и громко воскликнул: — Скажем же вместе: «Аллилуйя! Слава Господу!».       Все собравшиеся, как по команде, повторили эти слова, а Тима снова вспомнил свою церковь: там тоже было принято пробуждать публику, если она начинала засыпать, подобными возгласами. Но здесь то вроде бы никто не спал…       Брат Анатолий снова обратился к новичкам: — Встаньте же, братья, и воспряньте духом, ибо Господь любит вас! Внемлите Слову Божьему. — Когда Тима и Даня встали во весь рост под аплодисменты и одобрительные слова других заключенных, он снова зачитал вслух: — «…такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего.». Примите же дар спасения и оправдания! Ибо истинно говорю вам: Господь смотрит не на то, какими вы есть по плоти, но на состояние ваших сердец. Если сердца ваши принадлежат Господу, тогда он обитает в них и освящает вас Духом своим. Аминь.       И зэки хором ответили: — Аминь.       После этого началось настоящее братание заключенных. Каждый из них подходил к другому, обнимал его и говорил: — Господь любит тебя! — а в ответ слышал: — Господь любит тебя, брат!       То же самое было и с двумя друзьями. Сам брат Анатолий обнял их, повторяя ту же фразу. Теплая атмосфера этого собрания и дружеское отношение к ним совершенно незнакомых людей благотворно повлияли на состояние духа Тимы и Дани. Совершенно не стесняясь своих чувств, парни тоже обнялись. — Господь любит тебя, брат Даниил! — Господь любит тебя, брат Тимофей!       Слёзы сверкали в их глазах. И это были слёзы любви и радости.       После собрания друзья подошли к брату Анатолию, чтобы побеседовать. Он был рад общению, отвечал на все их вопросы. Оказалось, что данное собрание возникло благодаря миссионерам Церкви Святого Духа, но официально не входило в состав конфессии, сохраняя автономность. В отсутствии брата Варнавы и его единоверцев, зэки собирались здесь по собственной инициативе, получив добро от самого кума, который вполне разумно решил, что пусть лучше уголовники возносят молитвы и прославляют Бога, чем устраивают в своих хатах мордобои и поножовщины.       Договорившись встретиться через неделю, новые братья Тимофея и Дани разошлись.       Парни возвращались в хату в приподнятом настроении.       Паганини знал, что завтра друг его уходит жить к Хирургу и работать в медсанчасть. Это означало разлуку… Но сейчас он не хотел об этом думать. Сегодня они принадлежали друг другу. И Богу, который их благословил.