Любить назло...

Тима ближе познакомился со светловолосым юношей, которого называли Паганини. По-настоящему его звали Даниил или сокращённо: Даня. Он был детдомовцем, никогда не знавшим своих родителей. Мать, забеременевшая по малолетству, отказалась от него ещё в роддоме. Он знал только её имя - Марина, от которого потом образовалась его фамилия Маринин. Даниил Иванович Маринин - так он значился в документах. Тима грустно улыбнулся: его отчество тоже Иванович, но семья от него не отрекалась. Даже не смотря на судимость: видимо, ни отец, ни сестра, ни младший брат, ни члены собрания не верили в его виновность - слишком абсурдным, с точки зрения христианской евангельской церкви, казалось это преступление. С Даней они вполне могли бы быть братьями - если не по крови, то духовными, во Христе. Своё прозвище - Паганини - юноша получил благодаря музыкальному образованию. Какая-то высокая комиссия, посетившая детдом, заметила у парня музыкальный слух и рекомендовала отправить его в школу-интернат для одаренных детей. Таким образом Даня семи лет от роду сменил место жительства, а в интернате ему из всех инструментов больше всего поиглянулась скрипка с её нежным звучанием. Тонкие длинные пальцы очень быстро привыкли к смычку и струнам, даже самые сложные партии давались ему с легкостью. Уже в двенадцать лет Даниил Маринин стал выступать на сцене, принимал участие в конкурсах юных талантов, где брал призовые места и награды. О тех благословенных временах парень вспоминал с нескрываемой грустью. - А ты знаешь, - попутно спросил Тимофей, - что у тебя - не простое имя? Так звали еврейского пророка, который предсказывал события последних дней, его даже вавилонский царь слушал... Паганини улыбнулся. - Конечно, знаю. Моя бывшая наставница по классу скрипки - Лия Аркадьевна, адвентистка седьмого дня. Она давала мне почитать "Библейские пророчества. Книги Даниила и Откровения", а ещё - труды Елены Уайт "Великая борьба", "Патриархи и пророки", "Пророки и цари". Но мне там многое не понравилось: празднование субботы, запрет есть свинину, как у иудеев и мусульман. Нет, это явно не моё. Зато у меня есть кое-что другое. - Даня сунул руку в карман штанов и достал оттуда крохотную книжечку в потрепанной синей обложке с потускневшим тиснением: "Новый Завет и Псалтирь". Издание "Гедеоновых братьев". Я сумел его сохранить и часто читаю, помогает успокоиться. Тима тоже улыбнулся в ответ: - А у меня есть полная Библия. Отец подарил. Если хочешь, дам почитать. Даня благодарно кивнул в ответ. Тимофей слушал его рассказ и не мог понять: что же привело этого юного гения в столь мрачное исправительное учреждение, как эта "чёрная" зона с её блатными понятиями? Ответ ему дал сам Даниил: - Мне сулили карьеру скрипача и великое будущее, я готовился поступать в музыкальное училище, а потом хотел учиться в консерватории. Всё оборвалось из-за одной глупой девчонки, с которой я познакомился через Интернет... Паганини умолк. Видно было, что эти воспоминания для него не очень приятны, но Тимофей попросил: - Расскажи, не держи в себе. Станет легче, я знаю. Даниил посмотрел на товарища по несчастью с нескрываемой грустью, его глаза стали влажными. Он даже не скрывал слёз. - Ладно. Чего уж там скрывать. Зовут ее Нина, она из очень обеспеченной семьи. Тоже играет на скрипке, училась за границей у известных музыкантов, а сейчас, наверное, уже в консерватории или даже в музыкальной академии. У её папаши - большие связи, он очень крутой бизнесмен. А я - кто? Голь подзаборная, без роду и племени. Он сделал паузу, а потом продолжил. - Познакомились мы в соцсети. Общей у нас была не только взаимная симпатия, но и любовь к музыке. Мы много общались на эту тему, даже играли дуэтом на скрипках через видеосвязь, высылали друг другу аудиозаписи с концертов. Нина соврала у себя в анкете, написала, что ей уже восемнадцать, мне тогда было столько же. Фигура, грудь, попка, - Даня прицмокнул, - всё у неё соответствовало. Кровь с молоком, одним словом. Я и подумать не мог, что она несовершеннолетняя... - Юноша тяжело вздохнул. - В общем, решили мы встретиться вживую. Я пригласил её в клуб, где собираются мажоры: как раз накануне получил премию за участие в конкурсе молодых исполнителей, так что деньги у меня были. В реале она оказалась ещё красивее, чем на фото и видео. Мороженое, коктейли, танцы, поцелуи, всё, как полагается на первом свидании. После клуба Нина пригласила меня к себе домой: мол, родители уехали за границу по делам семейного бизнеса, она одна и ей скучно. Я, дурак, согласился. Тима уловил нотки горечи в его словах. Даня продолжал: - Такой большой и роскошной квартиры я в жизни своей не видел! - Глаза его загорелись. - Королевские хоромы из детских сказок, наверное, выглядели так. Только без современной аппаратуры, разумеется. - Парень криво улыбнулся. - Романтическая обстановка, легкая музыка, дорогой коньяк, шоколадные конфеты, взаимные ласки и обнимания, снова поцелуи, более откровенные, чем в клубе... В общем, дело дошло до постели. Вот тут и выяснилось, что Нина - ещё целочка. Впрочем, и такое тоже бывает, даже у восемнадцатилетних. У меня до неё была одна тёлка - старше меня на пять лет, училка музыкальной теории, которая сама ко мне лезла и с которой мы трахались прямо у неё в кабинете после уроков, но это было совсем не то, что с Ниной. К этой девочке я испытывал настоящее чувство, а с той ненасытной блядью, которая не меня одного соблазнила и использовала, только перепихон для удовольствия и не более. Мы с Ниной любили и ласкали друг друга всю ночь, уснули только под утро, а потом она вдруг резко прекратила наши отношения, даже аккаунт в соцсети удалила и номер телефона сменила. Приезжать к ней домой я боялся, чтобы не нарваться на родаков. И правильно. Через два месяца выяснилось, что она беременна, естественно, от меня: ни с кем другим у неё секса не было. Её папаша напряг прокуратуру, меня вызвали на допрос. Вот тут и выяснилось, что Нине - всего пятнадцать! Представляешь? - На лице Паганини застыл ужас, точно он заново переживал свой шок. - Никакие мои слова, что я не знал, что Нина меня обманула с возрастом, на следаков не действовали: её отец-бизнесмен настаивал на том, что я должен ответить по всей строгости закона, сама Нина только плакала и путалась в показаниях. Суд признал меня виновным, я попал сюда, а по уголовным понятиям секс с малолеткой - это позорная статья, меня опустили в первую же ночь. - Как и меня... - произнёс Тима. Парни посмотрели друг другу в глаза. Товарищи по несчастью. Петухи. Изгои. Без вины виноватые. - А кто такой Гамадрил? - чтобы сменить тему, поинтересовался Тимофей. Даня хмыкнул. - Банщик. Умывальников начальник и мочалок командир. Как Мойдодыр у Чуковского. Для него, как пахана петухов, есть на зоне послабление: брать у него банные принадлежности - мыло, мочалки, полотенца, простыни (только для блатных, которым разрешено пользоваться парилкой), свежие трусы и майки - не западло, не зашквар. Сам Хан об этом сказал. Кстати, нам, петухам, трусы не положены, ты это знал? Тима отрицательно покачал головой: - Нет. А потом снова спросил: - За что его угораздило сюда? Вроде нормальный мужик, со мной по-человечески разговаривал. Даня прищурился. - Гамадрил - не простой сиделец. Он когда-то был тренером по боксу в летнем спортивном лагере. Оттого такой здоровый. А ещё он у себя в лагере организовал подпольную порностудию. Детям и подросткам из неблагополучных семей он за деньги предлагал сниматься голышом в фильмах для взрослых. За сексуальные сцены платил вдвойне. Потом свою видеопродукцию продавал на педофильских сайтах. Его долго не могли вычислить. Попался лишь когда сам решил сняться в нескольких фильмах. Видимо, уверовал в свою непотопляемость. Вот тут его и накрыли. Начальство лагеря потом отнекивалось: мол, ничего не знали, но я подозреваю, что он им хорошо отстегивал за молчание. Даня злорадно улыбнулся. Видимо, сам не любил подобных деятелей. - Базарят, что ещё в СИЗО блатные хотели его на куски порезать, но он добровольно согласился стать петухом в обмен на жизнь, даже не сопротивлялся, когда его в жопу всей хатой трахали, хотя силища у него - ого-го, сам видел. Хан его недолюбливает, но почему-то не трогает. Возможно, боится чего-то. Их разговор происходил на свалке пищевых отходов, куда отрядили всех петухов, чтобы их утилизировать - попросту, закопать в глубокую яму, которую ещё надо было вырыть. Тима с отвращением смотрел, как некоторые опущенные с явными признаками анорексии роются в этих зловонных объедках и суют их себе руками прямо в рот. От увиденного его самого едва не стошнило, но Даня похлопал его по плечу: - Со временем привыкнешь. А лучше вообще не обращай внимания. Тима с ним согласился и снова взялся за эту грязную работу.