фундаменталка

Март 2018

Антону снится море. Вода спокойная, волн практически нет, зато в воздухе чувствуется слегка солоноватый запах. Глаза закрываются, а губы невольно расплываются в улыбке. Медленный вдох наполняет морской свежестью не только лёгкие, но будто бы и всё тело, а ноги слегка подкашиваются. Состояние — странное. С одной стороны, Антон вообще не контролирует собственное тело, словно смог впервые в жизни полностью расслабиться и отдаться этому чудесному моменту. С другой стороны, его как будто бы кто-то внутренне подталкивает вперёд. Хочется не просто потрогать воду или легонько помочить ножки, а зайти в море полностью, пока вода не накроет с головой. Плевать, что одежда намокнет. Плевать, что вода может оказаться слишком холодной. Плевать. Даже не сняв кроссовки, Антон делает несколько шагов вперед, не в силах сопротивляться этому порыву, и медленно заходит в воду. Через сетчатую ткань летних кроссовок быстро просачивается вода, а ноги мокнут моментально. Но как же плевать. Ощущения, конечно, странные, но сильно напоминают детство. Когда против маминых просьб наступаешь в лужу, которая оказывается гораздо глубже, чем ты думал. Ноги промокают насквозь, а мама злится и гонит домой. После такой прогулки ты идешь домой счастливый, но мокрый, а зайдя в квартиру, мама сразу начинает суетиться, доставая тазик. Она наливает горячую воду и следующие минут десять приходится сидеть на диване, барахтая ногами в этом тазу, вместо того, чтобы играть с солдатиками. Антон продолжает идти, а картинки в голове меняются. И вот уже мама приносит чашку горячего травяного чая, заставляя выпить, чтобы не заболеть. У мамы чай всегда вкусный, но тут слишком уж с сахаром переборщила. Когда вода уже где-то по пояс, Антон останавливается и открывает глаза, ощущая на кончике языка ту самую сладость. Картинки из детства моментально пропадают, но открывшийся пейзаж не хуже. Красивая морская гладь завораживает, но есть и странности. Проводя рукой по морской поверхности, Антон понимает, что совершенно не чувствует температуру воды. Она не теплая, не холодная, просто мокрая. Медленно касаясь воды кончиками пальцев, он фокусируется на ее цвете — не зелено-коричневая, как на берегу Анапы в две тысячи одиннадцатом, а голубая и кристально чистая. Моментами темнее или светлее, но красивая, сука, как на картинах Айвазовского. Антон снова закрывает глаза. В этот момент будто бы все чувства разом обостряются, поэтому воздух становится свежее, а солнечные лучи — согревают сильнее. Уровень спокойствия и умиротворения в данный момент выкручены на максимум. Эти чувства хочется сохранить и желательно заморозить или законсервировать, как тот самый морской воздух в жестяных банках на юге России. А при необходимости достать, чтобы сделать вдох и снова почувствовать себя живым. Никакого стресса, никаких проблем, никаких раздражающих факторов, из которых на данный момент состоит его жизнь. Море тянет к себе. Хочется быть ещё ближе, буквально слиться с водной поверхностью и стать одним целым. Поэтому, не открывая глаз, Антон ложится на спину, держась на плаву. Он уже сбился со счета, сколько раз подумал о том, как же ему уютно и комфортно, но ему так уютно и комфортно, как ещё никогда прежде. Глаза открывать совершенно не хочется, поэтому Антон их и не открывает. Звучит до ужаса просто и совет в повседневной жизни классный, но пользовался бы он им ещё. Но думать о каких-то серьезных вещах из своей «обычной» жизни сейчас уж точно не хочется, поэтому он просто наслаждается моментом. Спокойное море словно убаюкивает в своих нежных объятиях. Ощущения сравнимы далекими и совершенно забытыми, как было в детстве, когда он был ещё совсем крошечным пупсом и помещался на маминых руках. С каждой минутой, проведенной в таком положении, все больше начинает казаться, что он лежит у мамы на руках, которая слегка его качает. Даже чувствует ее теплое дыхание и родной запах. Кажется, что медленно сходишь с ума, но какие тут здравые мысли, когда за секунду оказываешься в моменте, где тебе было действительно хорошо? Когда из проблем был только лук в супе, который мама каждый раз подло добавляла. Когда жизнь действительно играла яркими красками, и не было этой серости. Когда небо действительно было голубым, трава — зелёной, а утром после дождя — пахло настолько вкусно и свежо, что при одном только воспоминании сейчас выделяется слюна. Но, как и в жизни, всегда есть какое-то идиотское «но», которое портит всегда и всё. Резко становится холодно. Не просто прохладно от дуновения ветерка, а до ужаса холодно. Антон открывает глаза и видит огромную грозовую тучу, которая нависает над ним. Она закрывает собой солнце и лучи, которые до этого ласкали его лицо своим теплом. Вокруг моментально становится темно, будто бы по щелчку пальцев наступила глубокая ночь. Море начинает сильно бушевать, словно отвергая Антона. Хочется встать и уйти, пока этот морской шторм его не засосал, но почему-то не может. К Антону стремительно крадётся паника. Он смотрит по сторонам и замечает, что от тех голубых оттенков воды уже не осталось ничего. С каждой секундой вода становится темнее, приобретая насыщенный тёмно-синий цвет. Антон предпринимает очередную попытку встать или хотя бы перевернуться на живот, чтобы доплыть до берега, но не получается ничего. В панике оглядываясь по сторонам, Антон даже не находит взглядом береговую линию. То ли от холода, то ли от паники начинает дрожать всё тело. Кажется, что Антон ещё никогда в жизни не попадал в настолько безвыходные ситуации. Ему безумно холодно, он в панике и в ужасе, совершенно не понимая, что теперь делать. В мыслях вариантов и идей нет никаких, потому что барахтаясь в воде и пытаясь плыть хоть куда-то, он даже на миллиметр не сдвинулся. Ещё и левую ногу свело. Антон видит перед собой огромную волну, которая стремительно приближается. И от подобной картины паника буквально накрывает с головой, пульс увеличивается до двухсот, если не больше, и просто становится очень страшно. И пока всё что он может — сделать глубокий вдох и надеяться на чудо. Надо было учить молитвы с бабушкой в детстве, а то, кажется, сейчас как раз тот самый случай, когда они действительно пригодились бы. Чуда не происходит. В следующую секунду вода накрывает с головой, а море будто бы делает из него собственную игрушку, мотая его тело из стороны в сторону. Сделать вдох — идея провальная, потому что в следующий момент соленая вода попадает в нос, а после и в рот. Антон начинает захлёбываться. Он чувствует себя беспомощным, совершенно потеряв контроль над ситуацией. Море совсем не хочет отпускать. Антон отчаянно барахтается в воде, пытаясь выплыть, но его засасывает обратно, продолжая полоскать, будто бы он футболка в стиральной машинке. В лёгких заканчивается воздух, а тело уже устало бороться. Антон расслабляется. Он больше не сопротивляется и не предпринимает никаких попыток выбраться. Кажется, что тонуть страшно, но страха почему-то не чувствует. Антон чувствует, что ему приятно тонуть в этом синем омуте. Лёгкие сковывает болью, отчего Антон моментально просыпается и пытается отдышаться. В носу до сих пор ощущается солоноватый запах моря, а лёгкие горят так, будто бы он и правда только что тонул. Но кто-то над ним сжалился и буквально выплюнул на сушу. В последний раз настолько скверно Антон себя чувствовал лет пять назад, когда ещё учился в школе и сильно заболел бронхитом. Ощущения примерно такие же. Он все еще сидит на кровати и жадно хватает воздух ртом, шумно дыша и совершенно не понимая, что с ним происходит. К тому же, глаза начинают слишком остро реагировать на тот минимальный свет, который есть в комнате. Будто бы Камаз щебня насыпали, ещё и песка не пожалели. Теперь, кажется, есть понимание, как ощущаются те самые «тяжелые веки». Он хочет цитировать Вий. Потому что, блять, поднимите ему веки. Антон вообще не понимает, с какого такого черта разваливается, словно столетний дед. Но дыхание постепенно начинает приходить в норму, лёгкие уже не так сильно горят, а запах моря — исчезает. Только вот глазам почему-то всё ещё больно и ярко. Теперь он трёт глаза, может, действительно что-то попало? Соринка какая-то или пылинка, только как она туда попала? Антон, вроде бы, спит с закрытыми глазами. Он продолжает тереть глаза, периодически открывая их, чтобы поморгать, а чувствуя боль, закрывает снова и так по кругу. А потом он мельком замечает какую-то страшную картинку на противоположной стене. Жизнь решила его добить? Не получилось утопить, так вот, держи какую-то хреновину жуткую, может хоть от страха словишь инсульт и откинешься? Антон прищуривается, разглядывая тень несуразной формы. Первая мысль, которая приходит в голову — под окнами снова проезжает какая-нибудь тонированная и заниженная в хлам шаха или десятка с ксеноновыми фарами. И их ублюдские стробоскопы освещают не только спальный район Лесного, но и весь Лесной вдоль и поперек. Антон уже давно мечтает ноги таким водятлам поотрывать и их жопы дырявые на ксеноновые фары натянуть. Спасибо, что в этот раз хотя бы без музыки, которая сотрясала бы весь район. Глаза настолько остро реагируют даже на такой минимальный свет, что Антон снова сильно жмурится и продолжает тереть глаза. И пока единственное, что Антон вообще может понять, что чем дольше косишься на эту странную тень напротив, тем более жуткой она становится. Это какой-то настенный монстр — не иначе. Страшные и кривые щупальца от каждого кроткого моргания становятся ближе и больше. Какое-то полное погружение в фильм ужасов. И ощущения такие реальные, будто бы эти чудовища вот-вот приобретут физическую оболочку, накинутся своими культяпками и будут душить. Это точно какой-то заговор, чтобы свести Антона с ума. И нет, Антон ни в коем случае не нагнетает. Просто он знает, что такое просыпаться среди ночи и видеть перед собой всякую ересь. А ещё он знает, что такое убеждать себя в обратном — это не монстры, а просто тень; это не сонный паралич с карликом, который тебя душит, прерываясь на странный танец, отдаленно напоминающий тектоник — а просто дурной сон, возникший из-за сильной усталости. В общем, просыпаться среди ночи в темной комнате — Антон не любит. Чем дольше он трёт глаза, словно пытаясь стереть из виду картинки перед собой, тем больше задумывается — а когда он вообще заснул? От сильной усталости и дурных снов, хронологическая цепочка не выстраивается полностью, образовывая ужасные провалы. В котором часу он оказался дома? Что ел на ужин, если вообще ужинал? Перед сном, как обычно, смотрел видео или листал мемы и заснул? Или что, черт возьми, было вчера? Что было неделю или месяц назад? Он устал. Он просто чертовски устал и совершенно запутался и в себе, и в происходящем вокруг. Постепенно дыхание приходит в норму — до этого он и не замечал, как снова шумно дышал, а руки слегка подрагивали от страха. И чуть-чуть успокоившись, приходит к логическому выводу, что, скорее всего, да, включил что-то на ютубе и сладко заснул в первые пару минут. И наконец-то Антон убирает пальцы от лица, перестав тереть глаза до покраснения. Теперь он смелый. И его смелости хватает, чтобы посмотреть в лицо опасности. Если у нее вообще есть лицо. Антон прищуривается, потому что свет ещё слишком яркий и смотрит на злосчастную стену, где та самая тень, вызывающая не только много подозрений и страхов, но и некие вопросы. И чем дольше он смотрит, тем, как бы глупо это не звучало, быстрее начинает доходить, что никаких монстров нет. Это вымышленное чудовище — не более, чем тени от комнатных растений, которыми мама заставила подоконник в его комнате. А источником света является дурацкий фонарь, который заработал впервые за почти два года с момента их переезда. Сердце, кажется, возвращается к привычному ритму, тело с каждой секундой все больше расслабляется, хотя до этого Антон не замечал насколько напряжен, а ладошки — перестают так сильно потеть. Это был просто дурацкий, но реалистичный сон. На стене — просто тень. Монстров не существует, а вселенная не хотела его утопить или подарить инсульт. Ожидаемо, рядом с подушкой валяется его старенькая «пятёрка», повидавшая за годы эксплуатации буквально и огонь, и воду, и бетонный пол, но даже с поменяным дважды аккумулятором и единожды экраном — ещё прекрасно существует. Антон поднимает телефон только с одной целью — посмотреть на время. И пока рука тянется, в голове возникает ещё одна — проверить стоит ли будильник. Ещё в полусонном состоянии, когда мозг находится на грани между — нет, я не сплю и, по-моему, это до сих пор часть длинного и странного сна — дисплей ярко загорается, буквально ослепляя в очередной раз. Зажмурившись, Антон первым делом обращает внимание на одно уведомление, а не на время, которое изначально и собирался посмотреть. Ars Dvatri ты мне пиздец как нравишься Антон и сам не заметил, как губы начали расплываться в улыбке, а сердце снова заколотилось в разы быстрее. Руки на автомате тянутся к кабелю и подключают телефон к зарядке, чтобы тот за ночь не отключился. А взгляда сам оторвать от сообщения не может. Ёкнуло. Сильно. Мысли витают где-то, совершенно игнорируя прежние страхи и переживания. Это всё совершенно неважно. Антон ещё раз читает сообщение и решает повременить с ответом до утра, чтобы уже более свежим взглядом прочитать и что-то ответить. Ведь в мыслях так много вопросов, которые сонный мозг не способен сформулировать во что-то стоящее. Убрав телефон на стол рядом с кроватью, Антон удобнее устраивается в постели, натягивая одеяло по самые уши. Он засыпает с улыбкой на лице, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему телу, а ладошки снова становятся более влажными. Ведь Антон даже и не подозревает, какое разочарование его ждёт с утра.