The dark shadow…

Утро в Неверморе было пасмурным, воздух — холодным и чуть влажным. Серое небо отражалось в стеклянных арках тренировочного зала, где уже собирались ученики. Металл шпаг звенел от случайных касаний, а деревянный пол эхом отдавал шаги. Уэнсдей стояла у дальней стены, в одиночестве. Её движения были точны, выверены и почти ритуальны: выпад, парирование, шаг назад, разворот. Она тренировалась молча, будто играла с невидимым противником. Каждое движение было безупречно — как будто само оружие понимало, кто им управляет. Неподалёку, в центре зала, Энид и компания оживлённо болтали, натягивая перчатки. Йоко лениво шутила, Давина вздыхала, Бьянка затачивала шпагу с показным хладнокровием. Бруно, хмурый и самодовольный, разогревался с другим парнем, делая размашистые движения и с удовольствием бросая косые взгляды на Уэнсдей. Двери тренировочного зала распахнулись. Вошла Анна. На ней был тренировочный чёрный костюм и лёгкая накидка. Маска — зажата локтем под боком. Шрам на лице был виден отчётливо, но выглядел скорее как метка силы, чем уродство. Её разноцветные глаза, один холодно-голубой, другой — почти чёрный, сразу привлекли внимание. Шёпот прокатился по залу, словно лёгкий ветер. Даже Бьянка приподняла бровь. — Вот это да... эффектное возвращение номер три, — прошептала Йоко, а Энид нервно поправила волосы. Анна, будто не замечая взглядов, направилась прямо к Уэнсдей. — Доброе утро, — спокойно сказала она, став рядом и опираясь на шпагу. — Кажется, после вчерашнего мне стоило бы появиться через окно, чтобы не нарушать традицию. — Скажем так, ты начала неделю с прыжка в неизвестность, — ответила Уэнсдей, не оборачиваясь. — И, к сожалению, приземлилась на меня. — Не спорю, — Анна усмехнулась. — Но ты выглядела... впечатлённой. — Я выглядела прижатой к полу, — сухо парировала Уэнсдей. — Детали, — Анна сделала беззлобный жест рукой. — Зато я теперь точно знаю, каково это — упасть на кого-то, кто не издаёт ни звука даже в момент удара. Уэнсдей слегка повернулась к ней, в уголках губ дрогнула еле заметная тень улыбки. — Осторожнее с подобными метафорами. Здесь найдутся свидетели, которые решат, что ты флиртуешь. — А ты якобы не знаешь, для чего я использую данные метафоры, — без тени смущения ответила Анна, и тут в зал вошёл преподаватель. Разговор прервался. Высокий, подтянутый мужчина с серебристыми волосами и выправкой старого дуэлянта — профессор Лоуренс Деверо. Он хлопнул в ладони, и разговоры мгновенно стихли. — Рад видеть всех живыми, — сказал он, проходя вдоль зала. — И особенно — новые лица. Он бросил взгляд на Анну. — Мисс Рейнхардт, добро пожаловать на мой курс. Надеюсь, у вас стальной хват и терпение не меньше, чем у мисс Аддамс. Анна кивнула коротко, вежливо. Разминка началась — серией движений, растяжек и коротких дуэльных форм. Металл звенел, шаги отбивали ритм. Но мирная тренировка длилась недолго. — Эй, смотри куда машешь, — раздражённо бросил Бруно, когда Анна прошла мимо, чуть задев его шпагу. Она едва обернулась. — Можешь не волноваться. Я бы не перепутала шпагу с дубиной, — холодно ответила она. Смех прокатился по залу. Бруно побагровел. — Что ты сказала? — — То, что услышал, — Анна повернулась к нему полностью, её голос был ровный, но в глазах сверкала угроза. — Хочешь, я повторю, только медленнее? Толпа мгновенно оживилась. Йоко свистнула. Бьянка откинулась на скамью, скрестив руки. — О, кажется, у нас начинается утренний спектакль, — сказала она с ленивым интересом. Бруно сжал рукоять шпаги. — Раз уж ты такая храбрая, Рейнхардт, давай проверим твои слова на деле. Дуэль. Мензурное фехтование. — Серьёзно? — Уэнсдей обернулась к нему с неприкрытым презрением. — Это же глупо даже по твоим стандартам. — Не вмешивайся, — процедил он. — Пусть твоя новая подружка сама покажет, чего стоит. — Это ужасная идея, — спокойно сказала Уэнсдей. — Ты не понимаешь, с кем связываешься. Но Анна подняла руку, мягко останавливая её. — Не утруждай себя, — сказала она, глядя прямо на Бруно. — Я принимаю. Зал взорвался шёпотом и возбуждённым гулом. Даже профессор Деверо приподнял бровь, но в его глазах мелькнул интерес. — Дуэль? Прекрасно, — сказал он, выходя вперёд. — Тогда я сам буду судьёй. Но, поскольку речь идёт о мензурном фехтовании, предупреждаю сразу — это не игра. Он обвёл зал взглядом. — Правила просты. Один раунд. Два участника. Ни шагу назад, ни уклонений. Цель — не победа, а точность и выдержка. Побеждает тот, кто нанесёт первый чистый удар по щеке противника. Он сделал паузу. — Кровь должна пролиться — но в пределах достоинства. Это — традиция. По залу пробежала волна восторга и напряжения. Уэнсдей стояла молча, наблюдая за Анной. В её глазах не было ни беспокойства, ни удивления. Только хищное предвкушение. А Анна — спокойно сняла с себя накидку, положила её на скамью и поправила ткань костюма в районе плечей. — Правила приняты, — сказала она. — Надеюсь, господин "шампунь" готов к тому, что кровь на сегодня будет только его. Зал наполнился звоном металла и затаённым дыханием. Ученики выстроились вдоль стен, образуя импровизированный круг. Уэнсдей стояла чуть в стороне, её взгляд был холоден и сосредоточен, но внутри — клокотало нечто вроде восторга. Энид, Йоко, Бьянка и Давина смотрели с разными выражениями: тревога, любопытство, азарт. Анна и Бруно вышли в центр. Свет падал сверху, отражаясь в лезвиях шпаг. Деверо поднял руку. — На исходе трёх ударов. Раз. Два... Три! И металл взвыл. Бруно атаковал резко, с силой, делая ставку на напор. Его удары были быстры, но грубые, без изящества. Анна — наоборот. Каждое её движение было как танец смерти: плавное, точное, будто она предугадывала каждое его действие. Первый удар — отбила. Второй — ушла на полшага. На третьем — закрутилась, будто вихрь, и кончиком шпаги провела вдоль его клинка так, что тот вылетел у него из рук, ударившись о пол с громким звоном. Толпа ахнула. Но Анна не остановилась. Она не напала — она играла. Сделав полукруг, она подняла шпагу Бруно с пола, бросила ему под ноги и тихо сказала: — Подними. У тебя ещё есть шанс выглядеть хотя бы не позорно. Бруно зарычал, схватил шпагу и ринулся вновь, но теперь Анна не стала ждать. Она встретила его атаку прямо — парировала, шагнула вперёд и сделала выпад. Бруно замешкался, и в следующее мгновение кончик её шпаги коснулся его щеки. Тонкая аллая линия прорезала кожу. Кровь выступила мгновенно. — Попадание! — громко произнёс профессор Деверо, не скрывая восхищения. — Чисто, хладнокровно, без единой ошибки! Зал взорвался. Кто-то аплодировал, кто-то свистел, кто-то просто стоял с открытым ртом. Даже Бьянка, лучшая фехтовальщица школы, уважительно приподняла подбородок. Анна опустила шпагу, повернулась к Уэнсдей, а по губам её скользнула едва заметная, хищная улыбка. — Столько лет прошло, — тихо сказала она, — а руки всё помнят. Уэнсдей медленно кивнула. — Это было... красиво, — произнесла она, почти с благоговением. Бруно стоял бледный, прижимая платок к порезу. Энид бросилась к нему, но краем глаза продолжала смотреть на Анну, полную загадочного спокойствия. Деверо подошёл ближе. — Мисс Рейнхардт, — сказал он торжественно. — Прекрасная техника. Безупречная осанка, точность, выдержка. Он повернулся к остальным. — Запомните этот бой. Так выглядит истинная дисциплина фехтовальщика. Зал зашумел ещё громче, хлопки эхом отражались от стен. Анна лишь коротко поклонилась, не любя излишнего внимания, и вернулась на своё место рядом с Уэнсдей. — Приятно удивлена? — спросила она. — Восхищена, — ответила Уэнсдей. — Но всё же хочу убедиться, что это не случайность. Анна повернулась, прищурившись. — Это вызов? — Скорее... проверка теории, — сказала Уэнсдей, поднимаясь. — Не мензурное фехтование. Просто поединок. Без крови. Профессор Деверо хмыкнул. — Если две лучшие ученицы хотят проверить друг друга — я не возражаю. Только не разрушайте зал. Обе заняли позиции. В этот момент воздух в помещении словно застыл. Ни одного шороха, только слабое потрескивание старых факелов. — Начали, — сказал Деверо. И снова — звон металла. Теперь бой был иным: две тени, два зеркала. Анна двигалась грациозно, с той лёгкостью, что даёт опыт. Уэнсдей — точно, хищно, будто её клинок мыслил вместе с ней. Выпад. Отражение. Разворот. Искра. Клинки встретились, разошлись, вновь столкнулись. Они не сражались — они говорили на языке стали. Никто не понял, как это случилось: в одно мгновение обе шпаги выбились из рук, отлетев в разные стороны, звонко ударившись о пол. Анна и Уэнсдей стояли лицом к лицу, дыша тяжело, но с одинаковыми холодными, торжествующими улыбками. — Ничья? — произнесла Анна. — Ничья, — согласилась Уэнсдей. Зал зааплодировал. Профессор Деверо даже позволил себе лёгкую улыбку. — Ну что ж, дамы, — сказал он. — Если в Неверморе и началась новая эпоха фехтования, то я рад быть её свидетелем. Анна подняла шпагу, отдала короткий поклон. Уэнсдей ответила тем же. И в этот миг обе знали: это не конец, а только начало.

***

После утреннего фехтования, когда шум восторгов и пересуды наконец стихли, ученики потянулись по коридорам Невермора к следующим парам. Анна и Уэнсдей шли рядом — спокойно, сдержанно, но между ними ощущалась особая динамика. Проходя мимо готических окон, Уэнсдей сказала: — После такой демонстрации многие будут либо тебя боготворить, либо ненавидеть. — Знаешь привыкла, — спокойно ответила Анна. — Равнодушие — худшая реакция. Они вошли в аудиторию алхимии. Помещение было просторным, с длинными столами, заставленными колбами, ретортами и флаконами с неизвестными веществами. Воздух пах серой, мятой и чем-то металлическим. На кафедре стоял профессор Хейл — высокий, худой мужчина с глазами бездонного янтарного оттенка. — Сегодня, — начал он, не поднимая голоса, — мы займёмся стабилизацией реактивов на основе эфирных кристаллов и извлечением эссенции из редких магических растений. Он раздал листы с заданием и приступил разделять учеников на пары. — Уэнсдей Аддамс и Анна Рейнхардт — вместе. Энид Синклер и Йоко Танака — за соседним столом. Энид чуть не взвыла от досады, так как весь прошлый год её ставили в одну пару с Уэнсдей, но сумела сдержать накопившуюся обиду, бросив резкий взгляд на Уэнсдей и Анну, которые уже спокойно заняли свои места. Анна аккуратно разложила приборы, действуя точно и уверенно, будто всё это делала уже сотни раз. Огни горелок отражались в её разноцветных глазах. Уэнсдей работала молча, лишь изредка кидая короткие взгляды в сторону партнёрши. — Добавь пару капель эфирной настойки, — тихо подсказала Анна. — Я знаю, — отозвалась Уэнсдей. — Но приятно осознавать, что у меня теперь лабораторный ассистент с идеальной точностью. — Приятно работать с кем-то, кто не взорвет лабораторию из-за своей тупости и необразованности, — парировала Анна. Профессор Хейл обошёл зал и вдруг задал вопрос: — Кто может сказать, из какого растения добывается эссенция некротического фиала и почему её нельзя использовать в сочетании с амарантовым дымом? Тишина. Даже Бьянка, сидящая в другой части аудитории, выглядела задумчивой. Анна подняла взгляд. — Из Lilium Tenebris, — произнесла она уверенно. — Это редкий лотос, растущий только на болотах, где пересекаются линии смерти и жизни. Если попроще, то лотос растет на болотах где очень часто топятся животные и люди, которые забрели в такие места по «счастливой» случайности. Она чуть откинула голову и ухмыльнулась куда-то в окно. — И если говорить по сути, то его эссенция нестабильна, потому что в ней остаётся отпечаток загробной энергии. При контакте с амарантовым дымом происходит реакция — выделяется эфир смерти, способный разрушить аурное поле живого мага или медиума. Профессор медленно кивнул. — Абсолютно верно. И я рад, что хотя бы один человек в этой аудитории знаком с практической некроалхимией. В зале раздалось приглушённое «ого» и перешёптывания. Йоко наклонилась к Энид и прошептала: — Ну офигеть. Умная, быстрая, сильная, красивая, саркастичная, теперь ещё и алхимик с высшим баллом. У этой девушки вообще есть слабые стороны? Энид нахмурилась, сжимая колбу. — Наверное, идеальная ровная осанка, от которой хочется сжечь Невермор, — буркнула она. Йоко ухмыльнулась: — Осторожней, ты сейчас ревнуешь громче, чем взрывная смесь из фосфора и серы. Анна тем временем спокойно завершила эксперимент, аккуратно остудив колбу и получив прозрачный, еле мерцающий раствор. Уэнсдей посмотрела на результат и одобрительно кивнула. — Безукоризненно. Ты явно не новичок в обращении с веществами, разрушающими тело. — Мне просто нравятся те, что оставляют красивый след, — усмехнулась Анна. Звонок пронзил тишину — урок закончился. Ученики начали собирать вещи. — Идём выпьем кофе, — предложила Уэнсдей. — С радостью, — ответила Анна. Они вышли во внутренний двор. Воздух был свежий, пахнул сыростью и листвой. Возле столов и лавочек стоял всё тот же кофейный вагончик. Анна заказала два чёрных эспрессо. Когда они устроились на лавке, над ними раздалось карканье. С неба спустился ворон и приземлился Анне на плечо. Его оперение блестело синим отливом, глаза светились лёгким голубым светом. Анна улыбнулась. — Похоже, восстановился. Молодец, дружок. Уэнсдей посмотрела на птицу с искренним уважением. — Потрясающе. У тебя теперь есть собственный воскрешённый страж. Ему нужно имя. Анна задумалась. — Хм... что-то ироничное, с намёком на мою профессию. — Морг, — тихо сказала Уэнсдей. — Коротко, символично и идеально тебе подходит. Анна рассмеялась, искренне. — Морг... да, звучит чертовски по-нашему. Ворон, будто поняв, громко каркнул и расправил крылья. Обе девушки посмотрели друг на друга и обменялись редкой, тихой улыбкой — той, что бывает только у тех, кто говорит на одном языке и имеет четкую и значимую связь, даже без слов.