The dark shadow…

Солнце осенней Неверморской долины казалось неприлично ярким для этого места и этого дня. Уэнсдей Аддамс стояла у самой кромки двора, где толпились студенты, словно мертвые, но внезапно ожившие мухи. Она держалась так, будто пространство вокруг неё было обнесено невидимой колючей проволокой, а любой, кто попытается её пересечь, будет немедленно обезглавлен. Скучная, раздражающая церемония начала учебного года. Её ледяной, почти убийственный взгляд был прикован к паре, стоявшей немного правее от центра: Энид Синклер хихикала, прикрывая рот ладонью, пока Бруно — кто бы он ни был — что-то очень довольно шептал ей на ухо. Весёлый, невинный смех Синклер был для Уэнсдей пыткой, похожей на то, как если бы ей пришлось слушать целый час поп-музыку. Отвратительно. Она сдвинула внимание на Директрису Уимс, которая сейчас стояла на подиуме и лила мёд в уши собравшихся о грядущем процветании школы. — У-у-у! – раздался восторженный шёпот у самого её уха. Рядом, словно из ниоткуда, возникла Агнес, девушка, чья способность к чрезмерному воодушевлению граничила с клинической. — Уэнсдей, представляешь! — шептала Агнес, прижимая руки к груди. — В этом году у нас просто уйма новеньких! Слышала? Наша Директриса отобрала самых-самых! И некоторые будут учиться прямо с нами! Невероятно, правда? Уэнсдей не оторвала взгляда от Уимс. — Мне плевать, — сухо отрезала она. В этот момент Директриса Уимс откашлялась в микрофон, привлекая всеобщее внимание. — А теперь, прежде чем мы отправим вас по классам, я с удовольствием представлю наших новых учеников, которые присоединяются к Невермору в этом году. Пожалуйста, поприветствуйте их! Уэнсдей была права: ей было абсолютно плевать. Она уже строила планы на то, как уклониться от неизбежного знакомства с соседями по общежитию, которые, несомненно, будут новыми. — Итак, — продолжила Уимс, —  Мартин Флинн, Сара Кроули, Эллиот Кросс... Уэнсдей закрыла глаза, считая секунды до окончания этой пытки. — ... и, наконец, Анна Рейнхардт. В ту же секунду, как это имя сорвалось с губ Уимс, Уэнсдей удивлённо и опешивши вскинула глаза — реакция, настолько редкая, что могла бы считаться чудом. На подиум, ступая размеренно и уверенно, вышла высокая и физически подтянутая девушка. Она была одета в безупречный, элегантный брючный костюм из тёмной ткани, а ворот рубашки украшал аккуратный, завязанный особым узлом галстук, поверх которого свисала цепочка в виде обсидианового черепа из которого торчал маленький голубой кинжал, прямо в маленькой черепушке. Но не одежда заставила Уэнсдей оцепенеть. Лицо новенькой было частично скрыто маской, закрывающей нижнюю половину: кончик носа и губы. И, словно этого было мало, глаза девушки были разные: левый — чёрный, как смола и бездна, а правый — ярко-голубой, почти светящийся. Уэнсдей замерла, её мозг, обычно работающий с убийственной эффективностью, на секунду дал сбой. Опешила. Рядом с ней Агнес дёрнулась, не понимая, что случилось с её "объектом обожания". Анна Рейнхардт стояла на подиуме, статная и загадочная, не обращая внимания на шепот толпы. В то же время, Уэнсдей замерла у края двора, её ледяная маска впервые в жизни треснула. — Уэнсдей? Что не так? Ты замерла? Эй! — Агнес начала толкать Аддамс в локоть, пытаясь вернуть её к реальности. Но не только Уэнсдей погрузилась в ступор. Немного дальше, у подножия лестницы, стоял Пагсли Аддамс. Его круглое лицо с обычно испуганным или просто апатичным выражением теперь тоже изображало тотальный шок, глаза расширены до предела. Несколько учеников, включая Агнес, не могли не заметить выражение лиц Аддамсов. Но самой внимательной была Энид Синклер. Она знала свою соседку лучше всех: Уэнсдей никогда, никогда не выглядела так, словно увидела призрака, который ей небезразличен. Это была смесь потрясения и... чего-то близкого к ярости. Внезапно ступор сменился действием. — Уйди, — резко сказала Уэнсдей, отталкивая Агнес в сторону. Она пошла в толпу, продираясь сквозь студентов с силой и нетерпением бульдозера, который прокладывает себе дорогу через цветочную клумбу. С подиума Анна заметила стремительное движение в толпе, направленное прямо к ней. Её разноцветные глаза сузились. Она слегка кивнула Уимс, словно прося прощения за нарушение протокола, и двинулась с пьедестала навстречу Уэнсдей. Толпа замерла в ужасном замешательстве. Что происходит? Почему Аддамс, которая ненавидит касания и сборища, прёт через всех, как одержимая? В тот момент, когда Анна ступила на землю двора, Уэнсдей схватила её за руку — жёсткой, цепкой хваткой, — и, не говоря ни слова, вывела из толпы в самый задний угол, подальше от подиума и Уимс. Все взгляды были обращены на них. Энид приподнялась на цыпочки, пытаясь понять происходящее. Уэнсдей и Анна встали друг напротив друга. Высокая новенькая молчаливо ждала. — Это... это действительно ты? — спросила Уэнсдей низким, сорванным шёпотом, не отпуская запястья Анны. — Да, это я, Уэнс, — ответила Анна томным, ласкающим уши голосом, слегка склонив голову, — Я тебе всё объясню, клянусь. — Первое! — выкрикнула Уэнсдей. После чего неожиданно по лицу высокой новенькой прошёл мощный удар от Уэнсдей. Звук пощёчины эхом разнёсся над притихшим двором. Маска на лице Анны сдвинулась. Толпа опешила. Агнес, которая следовала за ними, издала сдавленный крик. — Уэнсдей! Что ты творишь?! Ты не можешь ударить новенькую! — крикнула Агнес, бросаясь вперёд. — Второе, — сказала Уэнсдей, игнорируя Агнес. И с резкой и цепкой хваткой обняла загадочную особу изо всех сил, прижимаясь к элегантному брючному костюму. — Эй, тихо, тихо. Я тебе всё объясню, только не устраивай драму, — Анна спокойно сказала, тут же обнимая Уэнсдей в ответ. — Не... не устраивай... драму? — Уэнсдей начала колотить кулаками в плечо и в грудь Анны, всё так же обнимая её с нечеловеческой силой. — Ты... идиотка! К ним двоим налётел ещё Пагсли, врезаясь в объятия, и теперь трое стояли, сцепившись в странном, шокирующем объятии, посреди двора Невермора. Толпа была в шоке. Энид в тотальном шоке — она прижала руку ко рту. Агнес тоже. Даже Уимс, стоявшая на подиуме, опустила микрофон и смотрела на сцену, будто ей привиделась галлюцинация. Уэнсдей всё ещё держала Анну в стальных объятиях, её руки не выпускали, но и не переставали колотить. — Ты... ты пять лет... пять лет я думала, что ты мертва! — прошептала Уэнсдей, и с её правого глаза скатилась слеза. Это была одна-единственная, предательская капля влаги, которая, казалось, весила тонну. Она продолжала дубасить высокую девушку, сочетая боль и облегчение. Пагсли тоже со всей силой вжимался в спину загадочной особы, обнимая её так крепко, как только мог. — Отпустите меня, пожалуйста, — Анна попросила тихо, её голос был слегка приглушён костюмом и объятиями. — Уэнс, Пак, прошу, отпустите. Давайте найдём укромное место, где не будет лишних ушей. Я вам всё объясню. В этот момент, Вещь (который всё это время незаметно полз по плечам Анны) вскарабкался ей на левое плечо и пальцем тыкнул ей в маску в район щеки, выражая нетерпеливое, но при этом шокированное приветствие. — Хорошо. Вам троим, — поправилась Анна, её глаза смягчились, — я всё объясню. Только отпустите. Она поправила немного съехавшую маску на лице. Уэнсдей, наконец, разжала объятия, резко отвернулась от толпы, пряча вторую слезу, которая была уже на подходе. Пагсли отошёл, но его глаза всё ещё были полны изумления и счастья. — Я... я не могу поверить, что ты здесь... и что ты жива, — пробормотал Пагсли, его голос дрожал. — Пак, — тихо сказала Анна, — я всё объясню. Только успокойтесь и идёмте. — Кладбище Невермора, — тихо и отрывисто сказала Уэнсдей, не оборачиваясь. — Там нас никто не тронет. Анна кивнула. Три фигуры быстро двинулись прочь, к дальним воротам. В тот момент, когда Уэнсдей, Пагсли и таинственная новенькая покинули двор, Директриса Уимс поняла, что ей нужно срочно что-то делать, чтобы предотвратить полный хаос. — Кхм! — Уимс продолжила свою речь о дисциплине и академических успехах, стараясь говорить громче, чтобы отвлечь толпу от произошедшего. Толпа начала гудеть, но постепенно возвращалась к вниманию. — Кто... кто это был? — Агнес всё ещё стояла как вкопанная, не понимая, кто эта Анна и что она из себя представляет. Энид Синклер стояла в стороне. Увидеть Уэнсдей, которая дерётся и тут же обнимает кого-то со слезами на глазах, было уже достаточно шокирующим. Но странное, острое чувство кольнуло её в груди. Это было жжение, смешанное с замешательством. Кто эта девушка? Почему у них такая сильная связь? — Что... что это со мной? — тихо спросила Энид саму себя, прижимая ладонь к сердцу. Это была ревность, совершенно новое, непонятное и неприятное ощущение, направленное на девушку в маске. Неподалёку стояли Бьянка и Йоко, которые как раз переговаривались. — Аддамс кого-то обняла, — сказала Йоко, округлив глаза. — И ударила. И обняла. Что за...цирк? — спросила Бьянка, которая только что переглянулась с Энид, задаваясь немым вопросом: что это только что было?