В Башне

Впервые за долгие годы Сергей чувствовал себя по-настоящему свободным. Он долго готовил этот план — освобождение от Олега Волкова, того маньяка, что превратил его жизнь в ад. Все началось в детстве, когда маленький Сережа, слабый и хрупкий, жил в маргинальной семье. Его мама, юная девушка с красивыми рыжими волосами, пела ему песни по вечерам, она читала добрые сказки, где герои всегда побеждали зло, но реальность была иной. Они ютились в бараке с отчимом Сергея и его компанией: все вокруг вечно пили, дрались, и маленькому мальчику часто доставалось. Мама была слишком слаба, чтобы защитить его — она лишь плакала в углу, пока на ее сына сыпались удары. "Почему я такой слабый?" — думал он тогда, сжимаясь в комок. И тогда появился защитник — сильный, решительный, лишенный совести. Маленький мальчик часто рисовал его в тетради как огромную и чёрную птицу. Никто не заподозрил тихого ребёнка, когда их барак сгорел со всеми алкашами внутри. «Они напились и подожгли себя сами. А мальчик чудом остался в живых» — говорили все. А потом его первые и последние приёмные родители, с мерзкими наклонностями, «случайно» разбились на машине. А потом в детском доме — компания задиристых старшеклассников, случайно подожгла себя в своей импровизированной курилке. Опять никто не подумал на бледного , тощего ребёнка. Птица защищал его, и он выжил. Сергей жил своей спокойной жизнью, но когда что-то происходило, вверх брала его более сильная личность. В институте всё стало проще. Взламывать сервера, переделывать оценки и расписание — это была детская игра для него. Находить компромат на нежелательных преподавателей и однокурсников — ещё легче: пара кликов, и чужие секреты ложились к его ногам. Он плел сети интриг, оставаясь невидимым, пока не появился Олег. Маньяк, который увидел в нем свой трофей — хрупкий, но ценный, — и решил завладеть им любой ценой. С этим пришлось повозиться дольше. В начале, любая борьба Птицы только ухудшала положение Сергея: попытки выхватить лезвие, сбежать из дома, выкрасть телефон, чтобы позвонить в полицию — всё заканчивалось гневом Олега и очередным наказанием. Серёжа не мог всего этого вынести, а Птица не мог ему помочь. Тогда Сергей выдумал себе нового защитника — того, кто искренне полюбил Олега и был готов следовать его правилам, прощать ему любую жестокость, превращая боль в иллюзию любви и заботы. Потом настали годы тотального контроля: каждый шаг под прицелом. Но наконец проблески свободы: как только Волков ослабил хватку, началась тихая революция против его гнёта. Птица спланировал все основательно: каждый шаг, каждая ложь, каждая катастрофа. И вот наконец-то никаких преград. Его не сковывало больше детское слабое тело, ни нищий студенческий период, ни Олег Волков со своими друзьями. Теперь у него было все, чего он достоин. Птица расправлял крылья. Сергей встал с кровати, потягиваясь, пробуя на вкус эту новую реальность. Его пентхаус, раньше пошло и безвкусно обставленный, теперь требовал преображения. Он заказал новый дизайн ещё неделю назад, и они творили чудеса: стены, обитые мягкой бархатной тканью в глубоких синих тонах, с вкраплениями золотистых узоров, напоминающих перья. Мебель сменили на эклектичную — викторианские кресла с резьбой, смешанные с ультрасовременными столами из прозрачного стекла. Повсюду расставлены вазы с живыми цветами, чей аромат витал в воздухе, заглушая прежние запахи. Раньше у него едва хватало денег на поношенные вещи с барахолок и секондов, но яркие вещи хоть позволяли ему немного выражать себя. Но потом пришёл Олег, и весь его гардероб сузился до строгих, тщательно выглаженных костюмов: чёрные пиджаки, белые и синие рубашки, галстуки, как удавки. "Ты должен выглядеть как мой идеал, не как какой-то клоун," — шипел Волков, и Сергей кивал, проглатывая обиду. Теперь же он мог быть собой. Он направился в ванную — просторную, с мраморными стенами, где зеркала отражали его обнажённое тело, со следами от верёвок, и кожаного ремня. Сергей включил душ, горячие струи обожгли кожу. Вода стекала по телу, и он по настоящему улыбался — впервые за три года. Он намылил волосы шампунем с запахом лаванды, наслаждаясь каждым мгновением. "Свобода пахнет лавандой," — подумал он с сарказмом, вспоминая, что Олег ненавидел лаванду. Пена скользила вниз, унося прочь запахи прошлого — пота, страха, подчинения. Выйдя из ванной, Сергей завернулся в пушистый халат — новый, шелковый, с узорами павлиньих перьев. Он прошёл на кухню, где стояла новенькая кофемашина, сверкающая хромом. Его руки дрожали слегка от возбуждения, когда он нажал кнопку. Машина загудела, и вскоре в воздухе распространился аромат свежего эспрессо — первого за 3 года. Олег всегда говорил, что кофеин вреден для моей нервной системы. "Ты и так слишком дерганный," — рычал он, разрешая пить только травяные настои. Сергей сделал глоток, обжигающий и горький, как месть. Кофеин ударил в голову, и мир заиграл ярче. Он уселся на диван, взял планшет с прикроватного столика. Экран ожил, и Сергей начал листать страницы онлайн-магазина. Раньше он мечтал об этом: яркие вещи , которые кричали о свободе. Он кликал без оглядки — добавлял в корзину красный плащ с капюшоном, фиолетовые ботинки на платформе, шарф с узорами, напоминающими крылья. "Это не просто одежда. Это моя новая кожа." Он заказал все одним касанием, чувствуя эйфорию. Вдруг планшет завибрировал — сообщение. Сергей открыл:"Срочное собрание. Сегодня в офисе. Он фыркнул. " Выходить? Одеваться? Нет, спасибо." Вместо этого он набрал номер своего ассистента. -Федор, отмените офис. Приезжайте ко мне в пентхаус через час. Обсудим здесь. — Но, Сергей Александрович, вы уверены? — раздался голос Федора в трубке, низкий и медленный, как гул грузовика. — Абсолютно. Я жду. Сергей откинулся на диване, улыбаясь. Первый гость за пять лет. Олег никогда не позволял принимать кого-то дома. "Это гнездо только для нас двоих." Хотя сам постоянно кого-то приводил. Теперь же Сергей мог делать что угодно. Даже встречать гостей в халате на голое тело. Через час раздался звонок лифта. Сергей встал, поправляя халат, и пошёл встречать. Двери открылись, оттуда вышел Федор — огромный, как туча, его живот колыхался при каждом шаге, лицо было круглым и добродушным, но глаза — усталыми. Он "проплыл" в центр зала, как корабль в тумане, и остановился, оглядываясь. — Добрый день, босс, — прогудел Федор, кивая. — Выглядите... расслабленно. — Добро пожаловать. Садись. Я решил, что офис — это скучно. Здесь уютнее. Кофе? Или коктейль? У меня теперь тут есть бар. — Сергей улыбнулся, его глаза — искрились жёлтым блеском. "Надел цветные линзы"- подумал Федор. - "Лучше бы надел штаны" —но вслух сказал: — Кофе... звучит неплохо. После такого-то дня. Чёрный , с сахаром, пожалуйста. Сергей кивнул, его улыбка стала шире.. Он повернулся к бару, наливая напитки, чувствуя, как его крылья за его спиной становятся крепче. Сергей вернулся с подносом: кофе для Федора — чёрный, с сахаром, как просили. Он поставил чашку на низкий столик из стекла, который отражал их лица. Федор плюхнулся в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом, и потянулся за чашкой. — Спасибо, босс, — пробормотал Федор, отхлебывая кофе. Его голос был густым, как патока, и он оглядел пентхаус с одобрением. — Место выглядит... живее. Не то что раньше. Олег Давыдович бы не одобрил такие радикальные изменения. Сергей усмехнулся, садясь напротив него, с бокалом шампанского. — Олег? Олег теперь ничего тут не решает. Выпей, расслабься. Федор, расскажи о наших делах. Федор кивнул, его двойной подбородок колыхнулся. — Все пошло по вашему плану, Сергей Александрович. После того случая... Ну... которого в народе прозвали «Кислотной вечеринкой». Мы вернули весь пакет акций «ВМЕСТЕ», теперь только у вас полный контроль над вашей компанией. Сергей улыбнулся, ведь понадобилось много времени, чтобы организовать все как надо, чтобы туда пришли все кто надо. Федор продолжал, перешёл на доклад об их конкурентах: — Мы внедрили троян в их систему. Но есть риски — их служба безопасности чует неладное. Нужно ускорить процесс. — Ускорить? — переспросил Сергей, его голос стал резче, глаза вспыхнули. — О, Федор, ты как бульдозер в тумане. Нет, мы не будем ускорять. Мы будем играть тонко. Пусть они думают, что всё под их контролем, пока мы не сожмём их в кулак. Федор кивнул, но его взгляд не отрывался от глаз начальника. Они были ярко-желтыми, как у хищной птицы, он старался не пялиться. Но что-то в этом взгляде заставило его поёжиться — как будто он видел его насквозь. — И ещё, та журналистка снова начала собирать о вас информацию. — Пусть копает, — Сергей махнул рукой, отпивая шампанское. — Я сам подброшу ей нужные материалы. Пусть думает, что раскрывает тайну, пока я веду её за нос. Федор кашлянул, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — По поводу Александра. Он нашёл себе адвокатов, и те подали апелляцию. Он все ещё пытается связаться со своими друзьями на воле. Сергей наклонился вперёд, его голос стал тише, но острее: — Не волнуйся, Федор. Об этом я тоже позабочусь. Что-то ещё? Федор кашлянул снова, его пальцы сжали чашку. — Это по поводу Варвары Аркадьевны. Как она? — Живая, но требует длительного восстановления, — Сергей откинулся, его халат слегка распахнулся. — Можешь сходить к ней, это на пару этажей ниже, ты даже не устанешь. Федор кивнул, но в его глазах мелькнуло беспокойство. — Вам было обязательно вводить её в план вот так? — осмелев, произнёс он. — Вариньки не было в моем плане. Она просто оказалась не в том месте не в то время, — Сергей рассмеялся, шампанское явно ударило ему в голову. — Она была у себя дома, — не согласился Федор. Разумовский рассмеялся громче, его смех эхом разнёсся по комнате. — Я имею в виду её работу. Она так быстро нашла этот баг, исправила и нашла виноватого. А ведь это должен был сделать я. Я помогу ей придти в себя, хотя понимаю, что это лишь ее вина. Как говорится - «Горе от ума». Сергей откинулся назад, его халат полностью раскрылся, обнажая тело, но Федор больше не посмел ничего комментировать. Он лишь кивнул, допивая кофе.