Желудь мечтает о дубе

Возраст в этом ваншоте: Джендри: 22 Арья: 18       Оглядываясь назад, он должен был это предвидеть.       Не то чтобы Нед удивился, когда девятилетняя Арья объявила бывшего ученика кузнеца своим новым другом. Его дочь всегда была общительной, склонной к разговорам со всеми, независимо от статуса или социального класса. Арья-надоеда, так прозвали её его люди. Если кто-то и мог пробиться сквозь грубость и сварливость Джендри, так это она. Он просто… никогда не думал, что между ними возникнет такая крепкая связь.       Честно говоря, Нед никогда не понимал, как два настолько разных человека могут быть друзьями, но правда в том, что именно Арья была единственной, кто мог заставить Джендри проявлять хоть какие-то эмоции, кроме угрюмости, а Джендри, в свою очередь, лучше всех умел успокаивать его своевольную дочь и сдерживать её импульсивность.       Может быть, именно поэтому он ничего не предпринял, когда Кейтилин предупредила его о недопустимости дружбы между ними двумя после их возвращения из Королевской Гавани.       — Тебя там не было, — сказал он. — Арья была такой одинокой и грустной в столице… Этот мальчик оказал на неё хорошее влияние. Я не мог отнять у неё друга.       Возможно, Нед чувствовал себя ответственным за этого парня. Он обещал Роберту позаботиться о его детях, и даже если король никогда не знал о существовании Джендри (и если он думал, что тот говорит о Джоффри), Нед собирался выполнить обещание, данное другу.       Ладно. Каким бы ни были причины, по которым он тогда не отдалил их друг от друга, сейчас он, несомненно, сомневается в их правоте. И пусть Эддард всегда догадывался, что отношения Арьи и Джендри имеют некую глубину, неведомую простой дружбе, он никогда не мог предположить, что столкнется с этим. То, что он увидел сегодня, перечеркнуло все его прежние представления.       Нед тысячу раз вертелся в постели, терзаемый внутренними противоречиями, и наконец решил встать под предлогом того, что нужно снова разжечь огонь в камине. По правде говоря, лучше бы он оставался в постели. Но он не хотел тревожить Кейтилин своим беспокойством. Час волка давно прошёл, но сегодня ночью ему не удалось даже немного поспать. Он не может не прокручивать эту сцену в голове снова и снова.       Возможно, он заметил бы их раньше, если бы не был так погружён в свои мысли. Но посещение склепа всегда надолго возвращает его в прошлое, и поэтому, когда Нед отправился в Богорощу медитировать, он услышал их слишком поздно.       Поначалу всё казалось настолько невинным, что он даже подумал подойти к ним поздороваться. Нед до сих пор не знает, что побудило его остаться в тени и наблюдать за ними издалека, он так и не решил, благодарен ли он своему инстинкту или нет. Иногда ему кажется, что лучше вообще ничего не знать. Как говорится, счастье в неведении.       Он бесцельно бродил по богороще, настолько погруженный в прошлое, что почти не слышал их, пока не увидел сквозь кусты. Его дочь сидит у одного из деревьев, глядя на озеро, рассеянно жуя яблоко и отдавая распоряжения Джендри, который лежал на спине у её ног.       — Согни колени, прижми ступни и ладони к траве.       — Я до сих пор не уверен, действительно ли это поможет или ты просто издеваешься, но ладно.       Нед не может не улыбнуться, ему весело. Арья причитает:       — Я же говорила, все эти упражнения рекомендует мейстер Лювин.       — Если ты так говоришь, — Джендри, похоже, не очень убежден.       — Заткнись и делай, как я говорю, и ради богов, скажи мне, если что-то будет болеть или сильно тянуть.       — Обожаю, когда ты мной командуешь, — мурлычет Джендри, и именно это заставляет Неда замереть.       В его голосе слышится… кокетство. Что происходит?       — Хотя обычно ты не так далеко.       Арья фыркнула, как-то не по-женски, и откусила яблоко.       — Будь умницей, и я подумаю.       — Как пожелает миледи.       — Прекрати нести чушь, лесть ни к чему не приведёт. А теперь приготовься.       Наступает минута молчания, а затем Джендри спрашивает:       — …Что?       — Это значит напряги мышцы живота, втягивая их, — поясняет Арья. — Представь, что твой пупок движется к позвоночнику, но при этом поясница должна оставаться прижатой к полу. Ты должен почувствовать, как твои бёдра и таз поддаются назад, и задержаться в этом положении на 5 секунд.       — Я могу это сделать, — прохрипел Джендри, пытаясь выполнить это упражнение.       — Как ощущение?       — Шрам тянет, но не сильно болит.       — Хорошо. Ладно, теперь расслабься и позволь своим бедрам и тазу податься вперед. Лювин сказал повторять это упражнение от восьми до двенадцати раз каждый день, пока ты не сможешь делать его без усталости.       К тому времени, как молодой рыцарь закончил, Нед заметил, что ему стало трудно дышать. Неудивительно, учитывая, что ему только недавно разрешили выйти из комнаты после двух недель, в течение которых он практически был прикован к постели.       — Знаешь, есть более забавные способы двигать бедрами? — спрашивает он Арью с улыбкой.       Его дочь громко смеётся, пугая его. Внезапно Неду кажется, что он не должен быть свидетелем этого. Что он не хочет быть свидетелем этого.       — Что с вами сегодня, сир? Неужели вы не можете выбросить ненужные мысли из своей головы?       — Нет, — ворчит Джендри, и Нед не может поверить, насколько игривые нотки звучат в его голосе. — Я скучаю по тебе.       — Я здесь, — смеется Арья.       — Я не это имел в виду. Иди сюда, — зовёт её Джендри, раскинувшийся на траве. Арья отбрасывает остатки яблока и ползет к нему, и Эддард видит, будто в замедленной съемке, как она опускает голову и нежно целует его, прежде чем наполовину лечь на него сверху, ее голова у него на плече, а нога между его ног. Некоторое время они молчат, не замечая Эддарда, скрывающегося в кустах всего в нескольких футах от них. Со своего места он видит, как Джендри медленно расчёсывает волосы Арьи.       — Я люблю тебя, — слышит он ее шепот, и Нед чувствует, как весь воздух покидает его тело, словно его ударили под дых.       

***

        Он ждет, пока они не доберутся до северных гор во время ежегодного путешествия, чтобы встретиться с кланами.       — Робб, — зовет он сына, — поехали со мной.       Они несутся галопом вдоль северных холмов, холодный ветер кусает их лица, когда они летят над травой, и на мгновение Нед чувствует себя невесомым и свободным, как в детстве, когда он играл со своими братьями и сестрой в Волчьем лесу.       — Что происходит, отец? — спрашивает Робб, когда они останавливаются так далеко от остальных, что не видят колонну мужчин.       Эддард созерцает необъятные просторы Севера, раскинувшиеся перед ним, с высоты своего боевого коня, размышляя над тем, как сформулировать свои вопросы. В конце концов, он решает говорить прямо.       — Что ты можешь рассказать мне о сире Джендри?       Робб хмурится, явно сбитый с толку, но Нед замечает нотку нервозности в глубине его глаз.       — Джендри?       — Да. Ты же с ним тренируешься, верно? Что ты о нём думаешь? О его характере?       Робб морщится.       — Он замкнут, угрюм и ворчлив, и не умеет развлекаться. Без необходимости общается с мужчинами редко, всегда груб и хмур, а свободное время предпочитает проводить в одиночестве в кузнице… но, признаю, он хороший боец и порядочный человек. Не пьёт и не тратит деньги на бордели.       — Похоже, ты не особо к нему благосклонен. Он что-то сделал, чтобы не заслужить твоего расположения? — настаивает Нед. Он подозревает, что тут кроется что-то ещё, но не совсем уверен, что это именно то, о чем он думает.       — Дело не в этом, просто…       Видя нерешительность сына, Нед решает проверить.       — А это случайно не связано с Арьей?       Он уверен, что не заметил бы реакцию Робба, если бы не следил за ним. Но он подозревал, что сын что-то скрывает, поэтому замечает слегка расширенные глаза Робба, прежде чем тот успевает сдержать эмоции.       Ага.       — Зачем Арье иметь ко всему этому какое-то отношение? — переспрашивает он.       — О, не знаю, — продолжает Нед. Он не любитель ходить вокруг да около и играть с людьми, но Робб что-то от него скрывает, и ему это не нравится. Пусть понервничает ещё немного. — В конце концов, они очень близки.       — Слишком близки, если хочешь знать мое мнение, — мрачно бормочет Робб, и румянец, такой же у Кейтилин, заливает его лицо.       Он чувствовал это. Он чувствовал, что Робб что-то знает.       — Значит, ты знаешь об их… привязанности, — на самом деле, это скорее утверждение, чем вопрос.       На этот раз Робб не пытается скрыть своего удивления.       — Подожди, ты в курсе, отец? — восклицает он.       Эддард кивает, не зная, что еще сказать.       Робб с облегчением закрывает глаза и вздыхает:       — О, слава богам.       — С каких пор ты знаешь?       Сын не решается встретиться с ним взглядом.              — Несколько месяцев до восстания Рамси. Застал их вместе в Богороще… — он на мгновение замолкает, колеблясь, а затем продолжает: — полураздетыми.       Брови Неда поднимаются от удивления и лёгкого гнева. Он ожидал чего-то подобного от Арьи, но считал Джендри более благородным.       — И ты не подумал мне сообщить? Это было почти год назад! — требует ответа Нед.       — О, я хотел этого, поверь. Я тоже хотел избить Джендри до полусмерти и вызвать его на дуэль, чтобы защитить добродетель Арьи и честь дома Старков, но моя сестра пригрозила мне мечом.       — Что сделала Арья? — Нед не может поверить своим ушам.       — Она приставила к моей шеи Иглу, пока я пытался ударить Джендри, вот что она сделала, — шепчет возмущенный Робб, — и сказала мне, что то, что они сделали, - это ее личное дело, и что он не сделал ничего, о чем она не просила.       Нед закрывает глаза и испускает многострадальный вздох, чувствуя, как в затылке у него уже нарастает головная боль.         О, Арья. Его дикая, своенравная дочь. Источник его величайших радостей и ужасов.       — Что нам делать со всей этой ситуацией? — задаёт он этот вопрос Роббу, но также и великому Северу, простирающемуся у его ног, и Древним Богам, слушающим из чардрев, и духам Старков, живших до него.       — Ты... спрашиваешь моего совета, отец?       — После моей смерти ты станешь лордом Старком, — говорит он ему. — Когда-нибудь именно тебе придётся решать эти вопросы, заботиться о своих братьях, сёстрах и собственных детях. Что бы ты сделал на моём месте?       Робб долго размышляет, прежде чем ответить.       — Его всегда можно казнить или отправить на Стену, но тогда все узнают о позоре Арьи. И… я уверен, Арья воспримет это не очень хорошо. Она будет бороться за то, чтобы он был рядом, и возненавидит нас навсегда, если мы причиним ему боль. Как бы мне ни не нравился Джендри, я думаю… я думаю, между ними настоящая любовь.       — То есть ты предлагаешь их поженить? Джендри не знатного происхождения, да ещё и бастард.       — Это правда, но он королевский бастард, а теперь ещё и рыцарь. Даже герой войны. Я недавно слышал песню о нём в таверне. Но я бы не стал настаивать на свадьбе, по крайней мере, сейчас. Просто… оставь их в покое. В конце концов, они были более-менее благоразумны. Зачем раскачивать лодку?       Нед задумчиво напевает. У него есть по крайней мере целая луна, чтобы подумать об этом, пока они не вернутся в Винтерфелл. Он не думает, что за это время ему удастся поспать.    

***

       – Ты же не серьезно!        Он знал, что его благородная супруга не согласится с ним.        – Я абсолютно серьезен, – заявил Нед. – Я долго об этом думал и считаю, что это лучший выход.        – Ты хочешь сказать, что подозреваешь этого… бастарда в том, что он опозорил Арью самым ужасным образом, что ты знал об этом уже какое-то время, и что его голова до сих пор не на пике?! И ты позволяешь этому продолжаться, даже не отправив его на Стену? Наградить его, что ли?! Ты с ума сошел?        Кейтилин встала с кушетки и начала ходить туда-сюда перед камином в его кабинете, закрывая рот руками.       – Ты должен отправить его прочь, Нед. Прямо сейчас, пока не просочилась информация и все об этом не узнали. О боги, Арья, что нам с ней делать?        – Я не собираюсь ничего подобного делать, – ответил он, пытаясь сохранять спокойствие.       — Разве ты не понимаешь, к каким последствиям это может привести? Кто захочет жениться на ней, если хоть тень её позора будет известна? Что, если она родит ребёнка? Она будет погублена навсегда, неужели ты не понимаешь? — спрашивает Кейтилин, и её голос повышается вместе с гневом, от которого её лицо становится таким же красным, как и волосы.       — Понимаю, Кейтилин! — наконец кричит он, теряя самообладание. — Думаешь, я не обдумывал это? Я неделями не спал, размышляя об этом! — Нед прерывисто вздыхает. Он знал, что этот разговор закончится ссорой, как только решил рассказать жене, но он терпеть не мог ссориться с ней. — Мне это тоже не нравится. Но больше всего я боюсь того, что будет, если мы их разлучим.       Страх в его голосе заставляет Кейтилин задуматься.       — Как думаешь, этот мальчишка будет мстить? Это можно решить наградой. У каждого есть своя цена.       Нед раздраженно качает головой.       — Боги, нет! Дело не в этом. Я беспокоюсь не о Джендри, и даже если бы беспокоился, не думаю, что ты смогла бы от него откупиться. Но ты же не можешь верить, что Арья согласится на то, что ты предлагаешь, без сопротивления, Кэт.       — Конечно, какое-то время она будет сопротивляться. Но со временем она поймёт, что мы делаем то, что лучше для неё.       — Если ты правда так думаешь, значит, ты никогда по-настоящему не знала свою дочь.       — Не говори мне, что я не знаю свою дочь, — холодно предупреждает его Кейтилин, её голубые глаза темнеют от гнева. — Я носила её в себе. Я родила её, я кормила её своей грудью, я годами пыталась подготовить её к жизни, а ты ласкаешь её одним взглядом и балуешь всем, что она захочет. Ты не только позволил ей оставить себе этот меч, который он ей подарил, — сердце Неда сжимается, словно его пронзило ледяным клинком, как это бывает всякий раз, когда он слышит презрение в голосе Кейтилин, когда она говорит о Джоне. И боль становится ещё сильнее от того, что она ни разу не произнесла его имени. — Ты нанял ей учителя фехтования, потом позволил ей дружить с ещё одним бастардом, а когда вы вернулись домой, вместо того, чтобы отправить её в Риверран, как я хотела, ты настоял на том, чтобы отдать её на воспитание к Мормонтам, которые больше одичалые, чем настоящие леди! И не позволяй мне даже начать с твоего благословения сражаться в восстании, иначе мы будем спорить до конца следующей зимы!       — Потому что я боюсь! – кричит Нед, садясь в кресло. Ему нужно, чтобы жена поняла. — Арья не такая, как ты, Кэт, и ты никогда не хотела этого видеть. Но я замечаю, потому что видел это раньше. В её жилах течёт волчья кровь, как и в моей сестре. Она тоже хотела научиться драться, ездить верхом и любить свободно, как Арья, но мой отец не позволил ей этого. Он втиснул её в рамки, которые не были для неё созданы, и я видел, как она его за это ненавидела. Он… мы никогда её не слушали, и…       И она погибла, они все погибли из-за этого , думает он, но не говорит об этом вслух. В конце концов, он обещал Лие, что унесёт её тайну с собой в могилу.       — И я в ужасе от того, что произойдёт, если мы сделаем то же самое, — на этом он останавливается. — Я не хочу потерять свою дочь, Кэт, – умоляет он надломленным голосом. — И как бы тебе ни хотелось верить, что она поймёт, она этого не сделает. Ты хочешь, чтобы она сбежала? Или ещё хуже? Потому что я не хочу. Я бы лучше увидел её с погубленной репутацией, но здесь, в Винтерфелле, где я смогу её защитить, чем позволить ей оказаться бог знает где и никогда больше её не увидеть, или… — он не решается закончить предложение, слишком боясь даже думать об этом.       — Арья никогда бы так не поступила. Она бы никогда не выбрала его вместо своей семьи, — отвечает Кейтилин, не испытывая ни капли сомнения.       — Нет? Спроси Робба, думал ли он так же, когда бросил вызов Джендри, защищая её честь, а она обнажила на него меч.       Услышав эти слова, Кейтилин ахнула.       — Это не может быть правдой.       — Но это так.       Боги, как он устал… Он закрывает лицо ладонями, и единственным звуком в комнате становится потрескивание камина, пока жена переваривает то, что он ей только что сказал. Он даёт себе несколько мгновений, чтобы собраться с духом, прежде чем снова решительно встретиться с ней взглядом.       — Я уже принял решение, Кэт. Тебе оно не обязательно должно нравиться, но я не позволю тебе в нём сомневаться. Дело даже не только в Джендри. У Арьи дикий дух, который невозможно полностью укротить. Она не та птичка, которую можно держать в клетке, и тебе, чёрт возьми, давно пора с этим смириться. Будет лучше, если мы попытаемся найти некую золотую середину, и если мы хотим, чтобы она уступила в некоторых вопросах, нам тоже придётся пойти на уступки. И это одна из них.       После этого жена замолчала, но Нед не стал себя обманывать. Он за милю чувствовал, как в ней кипит гнев и неодобрение. Он вздыхает.       — Я тоже пытаюсь её защитить, дорогая. Кто знает, может быть, это просто юношеское увлечение, которое она со временем забудет, если мы не вмешаемся.       Он сомневается в этом, но мечтать не вредно.    

***

      Джендри ёрзает на сиденье, чувствуя себя некомфортно.         На Севере хорошо известна традиция лорда Старка время от времени приглашать людей, служащих ему, отобедать с ним. Обычно рядом с ним за высоким столом Большого зала сидел кто-нибудь из прислуги Винтерфелла или странствующий люд.              Просто раньше Джендри никогда не был этим человеком. По крайней мере, до сегодняшнего вечера.       Он откусывает кусок баранины, нервно жует его, а затем запивает небольшим количеством эля, сохраняя молчание, застряв между Арьей и ее лордом-отцом.       — …как вы думаете, сир Джендри?       — Хммм? — он вздрогнул, оторвав взгляд от тарелки перед собой, и увидел, что лорд Старк пристально смотрит на него. Его глаза того же серого оттенка, что и у Арьи, но если её глаза полны веселья и кажутся Джендри открытой книгой, то глаза её отца – непроницаемая стена сланца, стальной клинок, пронзающий его душу.       Иногда Джендри задумывается, умеет ли он читать его мысли, все ли его самые сокровенные тайны открыты перед ним, этот мужчина смотрит на него так, будто знает всё. Или, может быть, Джендри просто параноик. Да, возможно, так оно и есть. Если бы лорд Старк знал всё, что Джендри думает о его дочери, он бы точно не сидел здесь, за высоким столом, рядом с ним.         — Мы с Арьей обсуждали, какие задания можно было бы дать людям Дондарриона, тем, кто решил остаться здесь с нами после войны.       После смерти Берика Нед Дейн и войска, отправленные королём Станнисом на помощь с восстанием Рамси Сноу, вернулись на юг, но большая часть отряда, отправившегося для разговоров с людьми по совету Арьи, решила остаться в Винтерфелле. Джендри знает их всех. В конце концов, они сражались бок о бок несколько месяцев назад.       — Я думал, что они продолжат то, что вы делали во время войны, станут своего рода посредниками между мной и простым народом, — продолжает лорд Старк.       — Это может быть полезно, — говорит он. — Не у всех есть возможность приехать в Винтерфелл и попросить о помощи, если понадобится… Север очень большой.       — Я говорю это уже много лет, — вторит ему Арья с другой стороны, — поэтому я считаю, что женские советы так важны, но ты никогда не разрешаешь мне проводить их дальше Сервина, если мы не в официальной поездке.       — Тогда ты будешь рада, когда я скажу, что хочу, чтобы ты их возглавила.        Вилка Арьи резко опустилась на тарелку, её глаза расширились от восторженного удивления. Даже рядом с ее отцом Джендри не мог не насладиться счастьем, которое озаряет её лицо и зажигает глаза.        Боги, как же она прекрасна!       — Ты ведь это не серьезно, — беззаботно говорит она.       — На нескольких условиях, — предупреждает её отец, но Арье всё равно. Она годами мечтала о том, чтобы ей доверили что-то подобное, и Джендри это прекрасно знает.       — Прежде всего, я хочу, чтобы ты больше слушала свою мать, когда она просит тебя вести себя как леди.       — Серьезно? — стонет она.       — Да. Ты уже взрослая женщина, Арья. Ты не можешь вести себя как ребёнок, когда к нам в Винтерфелл приезжают гости. Я не прошу тебя быть как Санса, но с этого момента ожидаю от тебя хотя бы немного соблюдения этикета. Мы все делаем то, что нам не нравится, но так устроен мир. Если я соглашусь дать тебе руководство Братством, как они себя называют, я хочу, чтобы ты пообещала, что будешь слушать свою мать и находить с ней компромиссы. И я не хочу повторения инцидента с Эшвудом, понятно?       Арья выпрямляется, выражая свою гордость, а Джендри приходится пить из своей кружки, чтобы скрыть свою улыбку от лорда Старка.       — Дэрин Эшвуд — высокомерный маленький мальчик, который плохо переносит отказы, и он заслужил тот страх, который ему подарила Нимерия.       — Мне всё равно. Ты Старк из Винтерфелла, и я не позволю тебе унижать моих знаменосцев, какими бы отвратительными они тебе ни казались.       Арья ворчит, но не возражает отцу.       — Что-то ещё?       — Да, — Лорд Старк переключает внимание с Арьи на Джендри, и внезапно у него возникает подозрение, что вот-вот выяснится причина приглашения отобедать с ним.       — Сир Джендри, ты всегда верно служил мне в замковой страже, и, как я слышал, ты достаточно поправился, чтобы вернуться к своим обязанностям. Ты уже всё подготовил для твоего нового рыцарского звания, например, выбрал символ для своего личного герба?       — Да, милорд, — кивает Джендри. — Я думал о быке, а принцесса Ширен настояла на связи с домом Баратеонов, поэтому я в итоге остановился на золотом быке в чёрном поле.       — Это замечательно, — одобряет лорд Старк.       — Если я позволю своей дочери путешествовать по Северу одной, я хочу, чтобы она была под надежной защитой. Согласен ли ты отдать ей свой меч в качестве верного щита?       Джендри слышит, как Арья фыркает, прежде чем он успевает что-то сказать.              — Прошу прощения, но мне не нужна никакая защита! Ты считаешь меня какой-то беззащитной маленькой…       Она возмущенно вскрикивает, когда Джендри наступает на нее ногу под столом, и если бы взглядом можно было убить, он бы упал замертво прямо сейчас. Но она молчит, и ему кажется, что она читает то, что он пытается сказать ей по глазам.       Позже.       Он переключает свое внимание на лорда Старка, терпеливо ожидающего его ответа, и с интересом наблюдающего за их взаимодействием и чем-то еще, чего Джендри не может понять. Он тщательно обдумывает свои слова, прежде чем ответить.       — Мне ничего большего не нужно, мой господин. Я с радостью отдам ей свой меч и свою жизнь.       — Тогда решено, — заявляет лорд Старк и берёт кубок вина, чтобы произнести небольшой тост. — Нам придётся вскоре договориться о принятии официальной присяги. Я знаю, что та задача, которую я перед тобой поставил, не из лёгких.       Губы лорда Старка слегка приподнимаются, а затем расплываются в широкой улыбке, услышав фырк Арьи. Джендри качает головой, улыбаясь.       Он уже давно понял, что в любой момент отдаст жизнь за Арью, но лорду Старку не обязательно знать об этом.      

***

        Когда они остаются наедине, он даёт Арье понять, что это идеальный способ быть вместе, не вызывая подозрений. В конце концов, верные щиты всегда должны быть рядом со своими подопечными.       (Кто теперь глупый, миледи?)       (Может, я и щит, но ты всегда была мечом.)