Желудь мечтает о дубе

Возраст в этом ваншоте: Джендри: 13 Арья: 9 Ширен: 9             — Что это значит, мальчик?              Годы повиновения малейшим приказам мастера Мотта, глубоко въевшиеся в его кости, являются единственной причиной, по которой Джендри способен преодолеть ярость, бурлящую в его венах, и обратить внимание на вопрос.              Задыхаясь, Джендри отпускает виночерпия, которого он бил. Маленький засранец отпрыгивает в сторону, пытаясь остановить кровь, текущую из разбитого носа, и в его глазах появляется страх, когда он оглядывается, чтобы убедиться, что за ним никто не последовал. Джендри поворачивается к двери конюшни, чтобы посмотреть в лицо говорящего, в его глазах бушует буря, а ноздри раздуваются.             — Человек задал вопрос, мальчик. Оставлять его без ответа - дурной тон, — мужчина заходит в конюшню, его шаги беззаботны и легки.        Он меньше Джендри, маленький и хрупкий на вид, но от него исходит аура опасности. Он лысый, с клювовидным носом и глазами, острыми, как у хищной птицы. Джендри встречал много таких, как он, на улицах Блошиного дна: те, кто выглядит так, будто не могут поднять меч, но когда вы меньше всего этого ожидаете, дерутся как бешеные звери. С ним нужно быть осторожнее, и Джендри это прекрасно понимает.       — Я думаю, это довольно очевидно... — ворчит он.       Черт, разве он не говорил, что с этим человеком нужно быть осторожным? К черту его и его гребаный рот...       — ... сир.       — О, Сирио Форель не сир, дитя.        Мужчина начинает кружить вокруг Джендри, разглядывая его с ног до головы, словно он экзотический зверь, привезенный из Йи-Ти, или что-то в этом роде. Джендри ерзает, чувствуя себя неловко.       — Надеюсь, парень хотя бы чем-то заслужил такую выволочку.              Джендри опускает взгляд, чувствуя себя неловко: и за то, что потерял самообладание, и из-за причины, по которой он его потерял.              — Он назвал меня грязной собакой, — пробормотал Джендрии.       — Говори громче, мальчик. Сирио тебя не слышит.       — Он назвал меня грязной собакой, — твердо повторяет Джендри.        На этот раз он смотрит мужчине прямо в глаза, требуя, чтобы тот сказал что-нибудь по этому поводу. Он не желает выглядеть слабым перед кем бы то ни было, и уж тем более перед этим человеком, которого он даже не знает.       — Поэтому я решил показать ему, на что способна грязная собака из трущоб.       Мужчина (Сирио, как он себя назвал) поднимает брови, забавляясь, и в Джендри снова зарождается раздражение.       — Значит, кто-то оскорбляет тебя, и ты считаешь, что лучший выход - доказать его правоту своими действиями? Что ж, это разочаровывает.       — Не понимаю, как я могу разочаровать незнакомого человека, — выплевывает Джендри. Затем он вспоминает, что решил не враждовать с этим человеком, и добавляет: — господин.       Видишь, у меня есть манеры.       — Или почему меня это должно волновать.       Черт возьми, идиот. Закрой свой ебучий рот хоть раз.       Мужчина откидывает голову назад и от души смеется.       — Может, ты и не знаешь Сирио, парень, но Сирио знает тебя. Ты тот самый протеже, которого недавно взял к себе лорд Старк. Я видел тебя во дворе, когда ты тренировался в том жалком подобии рукопашного боя, который в этой части мира называют боем на мечах.        Он с отвращением сморщил нос и еще раз оглядел Джендри с ног до головы, словно оценивал оружие, которое собирался купить.       — У тебя есть задатки хорошего бойца... даже если для того, чтобы научиться железному танцу Вестероса, не нужно много умений. Но Сирио, должно быть, ошибся с мальчиком. У тебя может быть тело рыцаря, но я уже не уверен, что у тебя есть ум и сердце. Жаль.       И вот так, покачав головой, мужчина уходит в ту сторону, откуда пришел, оставляя Джендри с ошарашенным лицом.       В ту ночь, когда Джендри ложится спать (в комнате, которую он делит с другим стражником Старков, но это первая его собственная комната за всю его жизнь), он находит запечатанный свиток на прикроватном столике (первом прикроватном столике, который у него когда-либо был). Он открывает его и вглядывается в содержимое, но в словах, написанных в нем находит столько же смысла, сколько и в словах, произнесенных на старом языке. Ведь никто не учит ублюдков с Блошиного дна читать. Мастер Мотт был хорошим хозяином, но он никогда не уделял особого внимания образованию своих учеников, не считая того, чтобы они умели считать, чтобы их не обманывали покупатели.       Джендри пожимает плечами и снова кладет свиток на стол.       Наверняка кто-то ошибся, и послание предназначалось другому солдату в корпусе. Кто бы мог оставлять для него письменные записки?       Следующий день доказывает, что он ошибался. Джендри занимается своими делами, направляясь в главный двор, чтобы встретиться с Джори Касселем для обучения в стражи, когда замечает потасовку возле двери кладовой. Трое оруженосцев окружили худенького паренька, почти вдвое меньше их самих, и хотя тот, похоже, сражается, как дикий кот, и держится на ногах, Джендри знает, что пройдет совсем немного времени, прежде чем остальные трое доберутся до него. Он приостанавливается на мгновение, раздумывая, стоит ли это ругани Джори Касселя за его опоздание, но потом замечает, что вокруг больше никого нет, и глупая часть его души побеждает во внутреннем споре.       «Вот почему мне никогда не удается избежать неприятностей» — думает Джендри про себя, выпрямляясь во весь рост и напуская на лицо хмурое выражение.       — Оставьте его в покое.       Оруженосцы вскакивают, испуганные его голосом, и он видит, как они заметно съеживаются, увидев его телосложение. Тем не менее, один из них (вероятно, идиот-предводитель) пытается изобразить храбрость и спохватившись возвращается к своей прежней браваде и с усмешкой смотрит на Джендри.       — Занимайся своим делом и оставь нас в покое, проклятый ублюдок, или мы побьем и тебя, когда закончим с этой крысой.       Его лакеи хихикают (нервно, как он замечает) как раз в тот момент, когда Джендри начинает закипать. Теперь это личное.       — Правда? Мне показалось, что ты любишь задирать только маленьких, — Джендри скрещивает руки на груди, чтобы они казались больше, и подходит к ним поближе, стараясь не выдать своего удовлетворения, когда видит, как они поспешно отступают назад.       Трусливые маленькие засранцы.       — Знаете, я полжизни стучал молотом по наковальне. Когда я бью по стали, она поет. А ты будешь петь...       Он не успевает закончить фразу, как один из парней начинает кричать от боли: тощий мальчишка выкрутил ему руку за спину, пока они сосредоточились на Джендри. Малыш двигается быстро и злобно, и не успевает Джендри глазом моргнуть, как трое хулиганов плачут и бегут, спасая свои жизни.       Что ж, возможно, у мальчишки не так много проблем, как он думал. Ему не стоит удивляться... по его опыту, самые маленькие обычно самые сумасшедшие. Он вскидывает брови, глядя на запыхавшегося маленького мальчика, задавая немой вопрос.       — Мне не нужна была помощь, — Джендри хмурится: что-то не так в голосе парня, — но спасибо.       Он качает головой и собирается уходить (в конце концов, здесь больше нечего делать, и ему есть куда идти), но мальчишка снова обращается к нему.       — Подожди! Ты ведь Джендри, верно?       Он останавливается на месте, настороженно глядя на ребенка. Джендри принял ее за мальчика, но теперь ему кажется, что это девочка. Ну, он почти уверен. Она грязная с ног до головы, ее волосы - крысиное гнездо, а ее руки-зубочистки, не прикрытые рваной туникой, полны царапин.       — ...Да? — полувопросительно произносит он, не понимая ситуации.       Маленькая засранка скрещивает руки и вскидывает на него бровь.       — Это что, вопрос? Ты что, не знаешь своего имени?       — Конечно, я знаю свое имя! — возмущенно шипит он.       — Ну, так ты Джендри или нет?       — Да, это я, — он открывает рот, чтобы спросить, кто, блядь, спрашивает, но ребенок оказывается быстрее его.       — Ну так давай! Мне пришлось искать тебя, потому что ты опоздал больше чем на час! Сирио на тебя так злиться... Он не любит опозданий, вот увидишь.       Девочка начинает идти в противоположном направлении, но когда она понимает, что Джендри не следует за ней (он не уверен, сон это или нет, на самом деле. Возможно, он заснул в какой-то момент), она вздыхает и возвращается к нему, практически толкая его, чтобы заставить идти. Она такая маленькая, что не смогла бы сдвинуть его и на полшага, если бы он ей не позволил, но он настолько ошарашен всей этой ситуацией, что не оказывает сопротивления.       — Я сказала, пойдем! Да что с тобой такое?       Ну вот и все. Джендри упирается пятками и не желает двигаться ни на дюйм, он в бешенстве.       — Что со мной не так? Что с тобой не так?!?! Во-первых, кто ты такая, черт возьми? Почему ты знаешь мое имя? И куда, блядь, ты пытаешься меня затащить? Я, блин, уже должен быть с Джори Касселом, а из-за тебя опоздал!       Он знал, что ему следовало заниматься своими делами и не совать нос, куда не просят.       Девушка открыла рот и наклонила голову в замешательстве.       — Что ты имеешь в виду? Разве ты не читал сообщение, которое я оставила в твоей комнате прошлым вечером?       Джендри раздраженно хмыкает.       — Это ты его оставила? Я не думал, что оно предназначалось мне.       — Но на нем было твое имя! — она выглядит раздраженной. — Разве ты не видел?       — Я не знаю как, я так и не выучил буквы, — Джендри негромко пробормотал это, стыдясь своих слов. Раньше он не придавал значения подобным вещам, окруженный такими же уличными крысами и нищими бастардами, как он сам, но здесь, в замке, все стражники Старка, с которыми он теперь живет, знают хотя бы основы чтения. Это заставляет его чувствовать себя хуже, а он ненавидит такие ощущения.       — О, — мягко говорит девушка. — Иногда я забываю, что не у всех есть мейстер, который может научить их чему-то. Мне очень жаль.       Джендри недоверчиво сужает глаза.       — Мейстер? Кто ты? Ты не похожа на леди или богатую девушку.       — Я не леди, — хмуро произносит она. Но потом опускает взгляд и, шаркая ногами, говорит:       — Арья. Меня зовут Арья.       Она поднимает взгляд и, поморщившись, продолжает:       — Из дома Старков.       — Из дома... — ему требуется мгновение, чтобы осмыслить сказанное. — Десница короля носит фамилию Старк.       Глаза Джендри расширяются, и он бледнеет, по позвоночнику пробегает холодная дрожь. О Боги.       — Я... значит, ты высокородная, и... ты будешь леди...       Арья (леди Арья, о милая Матерь) опускает взгляд на свою потрепанную одежду и босые ноги, покрытые царапинами, как и ее руки.       — Нет! Ну, моя мать - леди, и моя сестра тоже, но я никогда ею не была. По крайней мере, не очень хорошей.       — Да, это так. Ты дочь лорда и живешь в замке, не так ли? И ты... боги милостивы, я никогда... — Джендри покачал головой, неуверенно и испуганно. Мастер Мотт очень рано научил его, как разговаривать с высокородными, особенно с дамами. Для таких, как он, было опасно забывать о вежливости в присутствии высокородной дамы. Он мог оказаться на Стене или, что еще хуже, с головой на пике.       — Все те слова, которые я сказал, я не должен был этого говорить. И все эти крики и прочее... Прошу прощения, миледи.       Он опускается на колено и наклоняет голову.       — Прекрати! — шипит леди Арья. — Ты издеваешься надо мной?       — Я знаю, что такое вежливость, миледи, — говорит Джендри, упрямый как никогда. — Когда высокородные девушки приходили в лавку со своими отцами, мой хозяин говорил мне, что я должен преклонять колено, говорить только тогда, когда они обращаются ко мне, и называть их миледи.       — Ну не со мной же!       Кажется, она на него сердится. Арья берет его за руку и дергает, пытаясь поднять.       — Давай, перестань тупить и вставай, а то все заметят, что это я.        — Я не думаю, что тебе стоит оскорблять тех, кто больше тебя, миледи, — она хмурится при этих словах, но Джендри упрямо продолжает говорить, — иначе будут происходить вещи, подобные той драке.       — Но тогда я не смогу никого оскорблять! — восклицает леди Арья, ведя его черт знает куда.       Джендри смотрит на нее с недоумением. Она совсем не похожа на всех остальных дам, с которыми он сталкивался в своей жизни, и он не знает, что с этим делать.        — Простите, миледи, но куда мы едем?       — О, ммм... — леди Арья смотрит на него, извиняясь. — Прости, я должна была сказать тебе раньше. Сирио Форель, мой учитель водных танцев, предложил моему лорду-отцу дать тебе несколько уроков... управления гневом, кажется, он так сказал. Он попросил меня вчера поискать тебя и сказать, чтобы ты встретился с ним сегодня после обеда, но я нигде не смогла тебя найти, поэтому оставила сообщение в твоей комнате.       — Я... я не понимаю, миледи, — заикается он.       Учитель миледи собирается давать ему уроки? Мир сходит с ума или он ударился головой, не заметив?       Леди Арья пожимает плечами, продолжая тащить его за руку по коридорам.       — Не знаю, ни Сирио, ни отец не сказали мне ничего, кроме того, что я должна пойти и найти тебя. Но я думаю, будет здорово, если в классе будет кто-то еще, не так ли?       Джендри смотрит на нее так, словно у нее выросла вторая голова.       — Не будет ли миледи против того, чтобы делить уроки с бастардом из трущоб?       — Почему я должна? Все лучшие мальчики - бастарды. Мой брат Джон - бастард, и он мой любимчик, — она резко останавливается и смотрит на него с виноватым выражением на лице. — Но не говори Роббу или Брану. Я тоже их люблю. И Рикона, но он еще маленький, так что не думаю, что он будет против.       Затем ее лицо краснеет, и она бормочет:       — И не называй меня миледи.       — Как прикажет миледи.        За это он получает удар по голени, но ему приходится сдерживать желание улыбнуться. Это чувство ему не знакомо.       После очень (очень и очень) странного разговора с браавосийцем, который отругал его накануне, леди Арья сопровождает его, чтобы поговорить с Джори Касселем и перестроить его расписание, чтобы он мог проводить несколько дней в неделю на новых уроках по управлению гневом. С тех пор как мастер Мотт привел его в Красный замок, его жизнь круто изменилась. Еще месяц назад он был никем и жил в каморке подмастерьев вместе с четырьмя мальчишками, а теперь он берет уроки вместе с дочерью Десницы короля.       Непрекращающаяся болтовня леди Арьи (в самом деле, этот ребенок никогда не перестает болтать) прерывает его внутреннее смятение, когда они идут в зал для стражи, чтобы поужинать.       — Я могу научить тебя читать и писать, если хочешь.       — Что?       — Я сказала, что могу научить тебя читать и писать, если ты захочешь, глупый, — она пожимает плечами. — Я могу поговорить с отцом, чтобы ты тоже ходил на уроки, но я подумала, что было бы неплохо предложить. Мы и так будем вместе несколько дней с Сирио, так почему бы и нет? Мы могли бы встречаться после ужина, — она опускает глаза и на мгновение задумывается, прежде чем продолжить:       — Было бы здорово иметь друга.       — У меня нет друзей, — он не думает о том, что говорит, это просто инстинктивная реакция, и он морщится, как только слова слетают с его губ... но они уже прозвучали.       Наступает момент тишины, и Джендри напрягается, не желая смотреть на нее из страха, что она обидится. Но потом...       — Ну, теперь у тебя есть один.       Она говорит это так, будто все решено, будто это даже не его выбор. Какая-то часть Джендри раздражена этим, той небрежной манерой, с которой эта высокородная соплячка командует им, но большая часть его тронута. Даже если он никогда в этом не признается.       — Разве у тебя нет высокородных друзей, с которыми ты могла бы проводить время, миледи?       — Не совсем, — она звучит подавленной. — Санса и Джейна Пуль вечно подшучивают над всеми женскими штучками, которые я делаю не так, и другие дети тоже смотрят на меня с насмешкой. В Винтерфелле я дружила с кухарками и детьми слуг, но здесь они кланяются мне, только когда понимают, кто мой отец, или дразнят, когда не осознают.       И вдруг она улыбается, как будто только что что-то вспомнила.       — Но принцесса Ширен очень милая! Ей все равно, что я вся грязная.       Это его новая жизнь, думает Джендри. Он дружит с подругой принцессы. Какого хрена?

***

      Несколько месяцев спустя              — Адара... была зимним... ребенком, скучала... во время фрии... Ай! — он потирает лоб, как раз в том месте, где камешек Арьи попадает в него с впечатляющей меткостью. — Что это было?       Она даже не встает с места, где лежит на солнце, растянувшись в укромном уголке садов замка.       — Ты ошибся в трех словах подряд. Это born, а не bored; worst, а не wort; и freeze, вместо friis.       Джендри хмурит брови и опускает взгляд на книгу, которую он использовал для тренировок последнюю неделю, после того как Арья сочла его достаточно способным, чтобы перейти от тетради с буквами и простыми предложениями.       — Откуда ты это знаешь?       Арья хмыкнула.       — Потому что двух из этих слов даже не существует, и потому что я знаю эту историю наизусть. Она была одной из моих любимых, когда я была маленьким ребенком.       — Ты все еще маленький ребенок, — фыркнул он.       Она бросает на него злобный взгляд.       — Заткнись! Через месяц мне исполнится десять. И ты тоже ребенок.       — Да, но я все равно старше тебя. Почти мужчина, как сказал на днях Джори. Скоро они разрешат мне патрулировать самостоятельно, с собственным мечом и всем остальным.       Арья прищуривает глаза.       — Ну, не у меня проблемы с чтением «Ледяного дракона», так что...       Этот удар настолько низок, что, даже если он не примет его близко к сердцу (потому что это она, и, несмотря на все его усилия, она сумела проникнуть в его одинокую душу и стать его другом), у него не останется выбора, кроме как оставить позади забытую книгу и отправиться за ней, чтобы сражаться за свою честь. Арья вскрикивает и отталкивает его к кустам, намереваясь убежать, но Джендри хватает ее за руку. Она просовывает ногу между его ног, ставит подножку и сбивает, но он дергает ее вниз вместе с собой, и они катятся по земле. Он очень силен, но она быстрее. Каждый раз, когда он пытается удержать ее на месте, она вырывается и бьет его.       Джендри лишь смеется над этими ударами, что приводит ее в бешенство. В конце концов он ловит обе ее руки в одну свою и начинает щекотать ее другой, но Арья ударяет коленом ему между ног, отчего он теряет дыхание, и вырывается. Оба они покрыты грязью, листьями и травой, а один рукав красивого платья, которое септа заставила ее надеть сегодня утром, порван.       — Какая же ты дочь лорда? — он смеется, стараясь отдышаться и лежа на траве.       — Плохая, — она пинает его в бок, но это только заставляет его смеяться еще сильнее.       Их веселье прерывает голос девочки.       — Добрый день, Арья.       Джендри садится, пытаясь вытряхнуть грязь из волос. В нескольких метрах от них ребенок в сопровождении тучного мужчины, его татуированное лицо и одежда выдают в нем шута короля Станниса, смотрит на них с любопытством. По правде говоря, у нее некрасивое лицо. Даже с квадратной челюстью и, к сожалению, большими ушами, самая заметная черта ее лица - шрам, обезображивающий всю щеку и шею. Плоть на нем выглядит жесткой и мертвой, кожа трескается и шелушится, и даже такой толстокожий человек, как Джендри, понимает, что она пытается скрыть это своими волосами, черными, как у ворона.       «Черные, как у меня», — думает Джендри. Когда она подходит ближе, он замечает ее грустные, печальные голубые глаза (так похожие на его собственные) и понимает, кто эта девушка перед ними, еще до того, как Арья поприветствовала ее.       — Добрый день, Ширен, — Арья улыбается ей, пытаясь убрать веточку в своих волосах.       Джендри торопливо встает и, не зная, что делать, изображает жалкое подобие поклона.       Он никогда не был в присутствии принцессы или вообще какой-либо королевской особы.       Арья закатывает глаза, а принцесса оглядывает его с ног до головы, ее лицо задумчиво.       — Кто твой друг? Мы раньше не встречались.       — Это Джендри. Он гвардеец, проходящий обучение в доме моего лорда-отца.       — Приятно познакомиться, Ваше Величество.       Боги, он говорит как дурак.       «Принцесса улыбается. Похоже, она милая девушка», — думает Джендри.       — Технически я - Ваше Высочество, или принцесса, но я все равно считаю странным, когда люди называют меня так.       Шут слегка подпрыгивает рядом с ней, маленькие колокольчики на его шляпе позвякивают.       — Странно, странно, листья чардрева, дева и бык под деревом. Да! Да! Да! Да! — поет он...       Маленькая принцесса хихикает, но продолжает говорить.       — Кроме того, я не думаю, что в семье принято обращаться друг к другу с такой формальностью, ты не находишь?       Джендри таращится на нее, и Арье приходится слегка подтолкнуть его, чтобы вывести из ступора.       — Простите, миле-принцесса?       — Ты ведь один из них, верно? Один из бастардов моего дяди Роберта.       Джендри опускает голову, стыдясь.       — Значит, мы кузены! Отец говорил о тебе на днях за ужином. Я хотела с тобой познакомиться, но мама запретила мне, — она сморщила нос от отвращения.       — Бастард штормов и бастард снегов танцуют вместе танец стали и крови! Да! Да! Да! — шут принцессы танцует по поляне, но никто из них не обращает на него внимания.       Арья смотрит на него с удивленным возмущением.       — Ты сын короля Роберта? Ты никогда ничего мне не рассказывал!       — Я - никто из Блошиного конца, и неважно, кем был мой отец, — хмурится Джендри. — Я видел старого короля всего один раз в жизни, и он чуть не задавил меня своей лошадью.       — Ну, ты выглядишь точь-в-точь как мой дядя Ренли, — заявляет принцесса, — даже больше, чем Эдрик.       — Кто такой Эдрик? — Арья срывает вопрос с его губ.       — Он мой кузен-бастард, еще один сын Роберта, — Ширен вскакивает, взволнованная, и хлопает в ладоши. — О! Это значит, что он твой единокровный брат, Джендри! Может быть, вы когда-нибудь встретитесь.       — Посмотрим, — он сильно сомневается в этом, но у него не хватает духу испортить ее хорошее настроение.       Когда он успел стать таким мягким? Еще полгода назад его бы не волновали чувства маленькой девочки.       В этот момент она видит забытую на траве книгу и, вздохнув, бежит к ней и поднимает ее.       — «Ледяной дракон»! Это одна из моих самых любимых книг. Вы ее читали?       Арья спрашивает у него, между ними происходит молчаливый разговор («Ты не против?», «К черту, почему бы и нет?»), прежде чем она отвечает принцессе.       — Джендри учится читать и писать, мы используем ее, потому что она простая.       — Правда? — глаза принцессы сияют. — Я тоже учу сира Давоса читать! Мы встречаемся в библиотеке перед ужином. Может быть, вы пойдете с нами, и мы с Арьей поможем вам обоим. Уверена, вам обоим будет не так тяжело, если вы будете вместе.       Так Джендри, внебрачный сын трактирщицы с Блошиного дна, получает уроки у принцессы Семи Королевств (милой и терпеливой, ставшей первой настоящей кровной родственницей в его жизни) и дочери Десницы Короля (не милой и не терпеливой, настоящей занозой в заднице, но ставшей первым и лучшим другом в его жизни). Если бы кто-то сказал ему об этом год назад, он бы назвал его сумасшедшим.