Миротворец

- Гарри Поттер, останьтесь после урока в моём кабинете. С этими словами Аластор Грюм совершенно сумасшедше улыбнулся и остановил свой огромный стеклянный глаз прямо на нём. Гарри вздрогнул. От Грюма исходила ярость, ядовитая и и пугающая. Незаметно от преподавателя Гарри передал сидящему рядом Эрни записку: «Если я не выйду через семь минут, зови Северуса». Эрни скривился, но кивнул. Бросать друзей в беде было не в его стиле. Когда колокол возвестил о перерыве, из кабинета ЗОТИ упорхнули все четверокурсники Хафлпафа и Рейвенкло. Гарри остался один на один с бывшим аврором, к которому не питал ни малейшей симпатии или доверия. Каким-то своим шестым чувством он понимал, что находится сейчас в опасности. Грюм, задумчиво сидящий в преподавательском кресле, резко подскочил. Прихрамывая своей деревянной ногой он быстрыми прыжками пересёк кабинет, нависая над съёжившимся Гарри. Одним взмахом палочки он закрыл кабинет и широко улыбнулся. - Вы что-то х-хотели от меня, сэр? - Да, Поттер, хотел. Иначе бы не торчал бы тут сейчас с тобой. Ты случайно не знаешь, по какой причине Тёмные Метки стали неактивными? Гарри прошиб холодный пот. Так Грюм на самом деле был Пожирателем Смерти? Но как? Разве может близкий друг Дамблдора оказаться предателем? Грюм, наверняка растолковав растерянное лицо Гарри по-своему, в гневе воскликнул: - Не смей меня дурить, Поттер! Все знают, что только ты можешь быть соперником Лорда! Как ты его убил?! Как ты посмел его убить! Яростно взмахнув руками, Грюм заставил все стёкла в шкафчиках мигом разлететься на тысячи осколков. - Я так усердно работал этот год, чтобы помочь Господину! Но ты, дрянь очкастая, всё мне испортил! Отвечай, отвечай немедленно, что ты сделал с Лордом! - Я н-ничего не делал… Откуда м-мне знать… - Не ври мне! Не смей мне лгать, щенок! Не хочешь говорить? Я тебя заставлю! Круцио! В следующую секунду Гарри увидел красный луч, почувствовал дикий обжигающий огонь, прошедший по всему телу, и наконец упал на холодный пол, больно приложившись головой. Он закрыл глаза и потерял сознание. Проснувшись, Гарри вымученно простонал. Всё его тело горело и выворачивало. Перед глазами плыло, но несмотря на полутьму вокруг и пляшущие перед глазами разноцветные пятна, Гарри понял, что находится в лазарете. Пахло травами и чьими-то до боли знакомыми духами. - Лия? Рядом что-то зашуршало. Гарри попытался привстать и теперь, нашарив рукой свои очки, увидел тётю Лию, сидящую на краю его постели. Она выглядела очень усталой и сонной, но завидев пришедшего в сознание Гарри, тут же стиснула его в своих крепких тёплых объятиях. - Наконец-то, милый! Ты так нас напугал! Лия не выпускала его, нежно поглаживая по голове и спине. Она бормотала ему успокаивающие глупости, пахла цветочными духами и сладостями. Гарри зарывался в ощущения её мягкой кожи и шелковистых волос, и вся его боль, весь его страх потихоньку исчезали. Наконец Лия дала ему отдышаться и, обхватив его щёки руками, устало улыбнулась. Она не плакала, но Гарри видел покрасневшие кончики её глаз. - Ну, милый, теперь всё позади. Теперь тебя никто не тронет. Я им не позволю. Гарри кивнул. Он верил Лие, потому что не мог по-другому. Она всегда была рядом с ним, поддерживала, угощала, выслушивала и давала советы. Она, со своими яркими красными костюмами, сладостями и шутками, была роднее всех, кто у Гарри вообще был. Она первая, кто обнял его и пожалел. Первая, кто позволила ему почувствовать себя обычным ребёнком. - Я знаю. Ты с-самая крутая. Только… Я не очень понял, что п-произошло. Как Грюм понял, что Воландеморт исчез? И как он мог оказаться П-пожирателем? Лия фыркнула, но ответила: - Это не Грюм. Настоящий начальник моего брата полгода просидел запертым в сундуке, пока его место занимал Барти Крауч-младший. - Это… - Сын Барти Крауча. Того самого, кто стоял за организацией Турнира. Он ещё в первую магическую отличился своей верностью Тёмному Лорду, когда запытал Фрэнка и Алису Круциатусом вместе с Беллатрисой Лейстрендж. Но этот говнюк поменялся со своей матерью местами и вышел из Азкабана. Весь год он планировал возрождение Лорда и связывался с другими Пожирателями. Это он заколдовал Кубок, чтобы ты участвовал в Турнире. Но совсем недавно, как ты сам мог догадаться, он заметил, что Метка стала неактивной. И, кажется, окончательно поехал крышей. Его забрали в Аврорат. Северус поехал с ними. У него полно данных на каждого Пожирателя. Чую, завтра «Ежедневный пророк» взорвётся от новостей, а судьям Визенгамота придётся стряхнуть со своих старых косточек пыль. Мы прижучили этих уродов. На лице Азалии появилось несвойственное ей злое торжество, но Гарри не стал укорять её в этом. Уж кто-кто, а она заслуживала позлорадствовать над теми, кто принёс столько горя в её семью. - Но тебе, милый, не стоит забивать этим свою голову. Взрослые дядечки и тётечки разберутся, а ты поправляйся и возвращайся к учёбе. Азалия провела рукой по волосам, окончательно приводя в чёлку в непотребный вид. Ей стоило бы как следует отдохнуть, но она продолжала сидеть, поглаживая Гарри по руке. Он не знал, как сильно она переживала, не знал, сколько плохих воспоминаний у неё пронеслось за последние часы в голове. Он не знал, как она за уши оттаскивала Невилла от его постели и прогоняла других его друзей в общежитие. Но Гарри чувствовал, как сильно она его любит. И это чувство было взаимным. Он сам потянулся за её объятиями и тихонечко прошептал: - Я тебя очень сильно люблю. Женщина замерла лишь на миг, а потом коротко рассмеялась. - Я тебя тоже очень люблю. Ты же мой ребёнок! Быть может, она сказала это в шутку, но Гарри всё равно почувствовал, как его сердце до краёв наполняется теплом, которого ему так всегда не хватало. И прямо сейчас он резко понял, как глупы были его страхи. И как важно ему было сказать прямо сейчас: - Мне надо тебе в кое-чём п-признаться. Я давно хотел это сделать, но… Азалия слегка отстранилась, беспокойно заглядывая ему в глаза. Гарри набрал побольше воздуха в лёгкие и на одном дыхании произнёс: - Я гей. Мне н-нравится Драко. Когда до Азалии дошёл смысл сказанного, она только фыркнула и возмущённо уставилась на него. - Милый, не пугай меня так! Я уже подумала, что ты хотел мне признаться, что на самом деле не любишь Артефакторику или ещё что-то подобное! А тут, подумаешь, мальчики ему нравятся! Мне они тоже нравятся. Конечно, не такие молодые, как Драко, но… Сколько ты молчал? Совершенно сбитый с толку от такой реакции, Гарри растеряно предположил: - Полгода? Может чуть б-больше… - Ох, Гарри… Она ласково потрепала его по голове. Под её ласковым нежным взглядом Гарри почувствовал себя слегка виноватым. - Прости, я очень б-боялся, что… Что разочарую тебя. - Ты не можешь меня разочаровать. Гарри, я люблю тебя любым. Есть у тебя шрам или нет, умеешь ли ты разговаривать со змеями, притягиваешь ли к себе неприятности или попадаешь в истории каждый год… Я тебя люблю. Невилл, ты, Хизер вы все мои самые любимые на свете мальчишки. И так будет всегда. Они сидели в полутьме Больничного крыла, и Гарри казалось, что за его пределами ничего не существует. Есть только он, есть Лия и это тихое нежное чувство между ними. - Какие нежности. Вам всем спать нужно, а не улыбаться как дураки. Внезапно появившийся из темноты Северус не разрушил их маленький мирок. Наоборот, он идеально дополнил его. Опекун присел на тумбочку. Вид у него был донельзя вымотанный, но он не спешил делиться новостями, а только спросил: - Ну и что же такого интересного Вы обсуждаете без меня? - Это наши с Гарри секретики. Азалия самым наглым образом показала Северусу язык, но тот только закатил глаза и повернулся к Гарри, надеясь на его благоразумие. И с языка незамедлительно слетело: - Я сказал Лие, что мне н-нравится Драко. Вот, теперь и ты знаешь. Грубая усталость сошла с лица Северуса. И вместо неё Гарри увидел такую редкую для мужчины слабую и самую искреннюю улыбку. Северус положил ему руку на макушку и сказал: - Этот твой Драко мне сегодня двинул в печень, пока пытался дорваться до тебя. Пришлось заморозить его и оставить под охраной мистера Нотта и Забини. - Извини. - Да нет, я тебя не виню. Я себя виню. Я должен был тебя защищать. Должен был… Гарри улыбнулся Северусу, виновато смотрящему на него, и покачал головой. - Ты делаешь всё возможное. Не нужно корить себя. Ладно? Иначе я на тебя обижусь. - Маленький манипулятор. - Уже не маленький, мне четырнадцать. - Для меня ты всё равно мелковат. Раздался тихий женский смех. Тётя Лия смотрела на них, прикрывая рот ладонью, и Гарри был готов поклясться, что в этот момент он наконец понял, что значит иметь родителей. Иметь семью.

***

- Ну, и денёк... Азалия, только возратившаяся в свою спальню из лазарета, грузно осела в кресле. Хизер безмятежно спал, будто понимал, что сегодня ей нужно отдохнуть и как следует подумать. Не то чтобы Азалия не предполагала, будто бы последователи Воландеморта спокойно перенесут кончину своего господина. На самом деле, она давно прокручивала в своей голове самый худшие сценарии. Рыба, потеряв голову, способна ещё очень долго брыкаться, забрызгивая всех кровью. И Пожиратели Смерти были такой рыбой. Но тот факт, что в школе под видом Аластора Грюма каждый день ходил Барти Крауч-младший... Он же постоянно мелькал перед её глазами. Постоянно цеплялся к ней на пед собраниях. Он, в конце концов, почти каждый день учил её племянника ЗОТИ! Азалия плохо представляла себе, как человек вообще способен на такое. У Крауча не было чувства вины. Не было раскаяния. Он до сих пор свято верил в свою исключительность и невиновность. Когда Северус выломал Бомбардой дверь, и Пожирателя снесло взрывной волной к стенке, он смеялся. Когда Северус привязывал его к стулу, он смеялся. Когда Азалия передала Гарри в заботливые руки Поппи и наконец нашла в себе силы подойти и взглянуть на него, он смеялся. - О, малышка Лонгботтом! Ну, как, скучаешь по братику? Когда Кингсли вместе со своими ребятами забирал Крауча на допрос, никто не стал спрашивать, почему всё его лицо опухло, словно кто-то пытал его Жалящим. Азалия была благодарна за эту поблажку. Она так много лет задавалась вопросом, почему именно её брата и Алису постигла такая участь. Она так много лет хотела отомстить. Но увидев больного сумасшедшего, Азалия не почувствовала ничего, кроме отвращения и жалости. Месть не принесла ей облегчения, а только заставила разочароваться. Ведь ей стало понятно - Фрэнк и Алиса страдали просто так. Страдали от дешёвого и пошлого безумия. Хизер заворочался, и Азалия поспешила взять его на руки. Он всегда странным образом успокаивался у неё на руках, и она уже начинала подумывать, а не растит ли она маленького манипулятора? И всё же эта приятная тяжесть и запах младенца успокаивали. Вся усталость, вся грязь отошла на второй план. Были только Азалия и её маленький сын. Странно, что она бежала от этого раньше. Странно, что она так боялась этого счастья. Но, быть может, именно сейчас наступило подходящее время, чтобы позволить себе любить? Раньше Азалии и на себя времени не хватало. В большой семье учат думать о чем-то большем, чем личные желания. В школе учат думать о факультете, а не о собственном самосовершенствовании. В отношениях и дружбе нужно думать о людях вокруг. На работе о коллективе и клиентах. Одиночество казалось таким привлекательным. Независимость. Самостоятельность. С юности Азалия решила, что никогда не будет привязываться. Она всегда смело бросала всё в одной стране, чтобы начать всё заново в новой. Семья? Кажется, справляются и без неё. Друзья? Разве хочется, чтобы тебя опять предавали? Любимый человек? Разве не достаточно в твоей жизни было лжи? Быть одной было легче. Правильнее. Когда Азалия была одна, никто не мог обидеть её, а она не могла причинить вред другим. Но однажды, приехав домой всего на пару неделек летом, она увидела, во что превратился Невилл. Тихий, забитый и зажатый, со всех сторон закованный. Он смотрел внимательными печальными глазами, он старался занять меньше места, сделаться незаметным. Неслышимым. Невидимым. И это испугало Азалию, потому что в Невилле она увидела себя. Серая мышка Лонгботтом. Азалию будто облили ледяной водой. И она осталась. И, волей судьбы, встретила Гарри и Северуса. Мальчика и мужчину, к которым она привязалась так сильно, словно по волшебству. Словно над её сердцем совершили ритуал, заставив его впервые подумать о том, что люди могут не только ранить. Вспомнить, какого-то это заботиться о ком-то просто так. Какого это сидеть за чашечкой чая и болтать о глупостях. Какого это обнимать кого-то и быть кому-то важной. Нужной. Какого это чувствовать себя любимой. И сейчас, смотря на Хизера, доверчиво спящего в её руках, Азалия наконец поняла, что она вновь обрела семью. То, что было разрушено войной, снова склеилось. На месте огромной дыры появилась яркая цветастая заплатка. Смешная и совершенно не подходящая на первый взгляд, она радовала глаз и заставляла смеяться. Азалия и сама не заметила, как первые слезинки упали на белоснежную ткань пелёнки. Ведь она не плакала от тоски и боли. Она плакала от счастья. Ей хотелось всё бросить и побежать в башню Гриффиндора. Растолкать Невилла и крепко стиснуть его в своих объятиях. Ей хотелось вернуться в лазарет и ещё раз потискать Гарри за его щёчки и непослушные кудри. Ей хотелось спустится в подземелья и... Женщина замерла на месте и мигом покраснела. Нет, пожалуй в подземелья она точно не пойдёт. Пока что. Будто бы мысленно согласившись с ней, Хизер приоткрыл глаза и издал первый требовательный писк. Мол, нежности нежностями, но я хочу кушать, мама! - Милый, сейчас я тебя покормлю! Только не плачь, пожалуйста! Хизер посмотрел на неё слегка расфокусированным взглядом и насупился. Азалия от этой милой картины только рассмеялась. Ведь смеяться она умела лучше всего.