Миротворец

«Гарри, привет, как дела, приятель?

Надеюсь, что ты там ещё не спятил…»

В небольшом городке Литл-Уингинг, на Тисовой улице, в доме номер четыре в чулане под лестницей проснулся юный Гарри Поттер. На ощупь найдя свои круглые очки, мальчик наконец смог разглядеть окружающий его полутёмный и пыльный мир кладовки, где тётя Петуния хранила чистящие средства, а заодно поселила и своего собственного племянника. Вот уже почти одиннадцать лет Гарри не знал ничего, кроме этого чулана. А ведь на втором этаже было несколько гостевых комнат, одну из которых вполне можно было отдать ему, тем более, что гостей у Дурслей было не так уж и много. Одна только тётя Мардж, тучная женщина с басистым голосом и целым выводком злых уродливых псов, отдыхала у них целую неделю в августе. Встав и наскоро умывшись, мальчик поспешил приготовить завтрак - это было одной из его многочисленных обязанностей по дому. Гарри знал, что у многих богатых людей есть слуги, и прекрасно понимал, в качестве кого его держат в этом доме. Он даже не испытывал никаких тёплых чувств к своей «семье» и считал их просто очень нехорошими чужими людьми, с которыми ему приходилось всё это время жить. Сегодня у его кузена Дадли был день рождения, поэтому вёл он себя хуже любого другого дня. Мало того, что он успел несколько раз ущипнуть и толкнуть Гарри, так он ещё и капризничал целый день из-за количества подарков. Гарри вот никогда никаких подарков не получал. Он сам тайком брал очень старые игрушки Дадли, которые тётя собиралась выкинуть, и бережно хранил их на одной из полок чулана, всегда заставляя свои сокровища банками с химией. Пока что его маленький тайник не был обнаружен, но мальчик всегда старался оставаться начеку, ведь других личных вещей у него никогда не было. После завтрака они поехали в зоопарк, и Гарри старался вести себя как можно тише и незаметнее. Ему не хотелось, чтобы дядя Вернон опять на него злился и, заперев в чулане, оставил без еды. Обычно именно дядя отвечал за все наказания. Тётя Петуния лишь странно смотрела на Гарри, но и не защищала его. В серпентарии Гарри с сочувствием смотрел на бедного змея, в чей вольер пару минут назад стучал кузен, пытаясь заставить огромное пресмыкающееся зашевелиться. - П-прости его. У Дадли не с-слишком хорошие манеры. Например, он каждое у-утро прыгает по л-лестнице над чуланом, чтобы мне в глаза п-попала штукатурка. А я и так плохо в-вижу без очков... - Глупецццссс… Гарри отшатнулся от толстого стекла, разделяющего его и змея. Вот и начались его странности. Ещё одна причина, по которой родственники так не любили его, заключалась в том, что Гарри был не совсем нормальным. Иногда у него получались странные вещи, а в моменты особо сильных эмоций вокруг него всё начинало ломаться. Из-за этого Гарри приходилось часто прятать свои чувства и давать им выход только ночью, когда никто не слышал его одиноких всхлипов в подушку. Он и сам хотел быть нормальным. Хотел не уметь делать всех этих вещей. Ведь если он был обычным, Дурсли возможно относились к нему лучше, чем сейчас. Ведь именно за его вспышки странностей они запирали его, могли бить ремнём или лишать еды. И Гарри каждый раз хотел сдержать в себе пугающую силу, чтобы не влипнуть в ещё большие неприятности, но получалось у него плохо. - Т-ты со мной разговариваешь? - Конечно... Ты змееуссссст… Сссильный… - А это плохо? На миг Гарри показалось, что змея ему улыбается. - Это дар... Хорошшшший... Массссстер... Помоги... Осссвободитьссссся... Хочу домой... Сам толком не понимая, что он делает, Гарри всмотрелся в стекло и пожелал, чтобы оно пропало. В какой-то момент оно будто бы лопнуло по волшебству, и в эту же секунду огромный змей выполз наружу, распугивая посетителей. Гарри, попятившись назад, упал на пол, во все глаза смотря на змею. Та подползла к нему и прошипела: - Сссспасссибо... Массссстер... Как-нибудь ссссочтёмссссся… Развернувшись к выходу, она грациозно удалилась, вызывая своим видом крики и обмороки у особо впечатлительных. К моменту, когда стекло вновь появилось, а Гарри так и остался сидеть на полу, Дурсли подошли, и дядя Вернон, грубо схватив Гарри за руку и сжав её до синяков, приказал идти за ним. Надо ли говорить, что вечером мальчика оставили без ужина и вновь заперли? Сидя в темноте и глотая горькие слёзы обиды, Гарри, обхватив себя руками, словно утешая самого себя, думал о том, что жизнь опять поступает с ним несправедливо. «Кто же я такой? Почему я делаю вещи, которые не могут другие? Я не хочу этого... Не хочу ничего уметь... Хочу, чтобы эта сила исчезла...» В тишине ночи ещё долго раздавались тихие мальчишеские всхлипы, которые никто не слышал. Никому не было дела до Гарри Поттера. Пока накануне его дня рождения ему не пришло письмо. Точнее, утром, когда дядя Вернон собирался на работу, а Дадли уплетал уже третью порцию тостов с шоколадной пастой, пока Гарри покорно перемывал гору посуды, тётя Петуния, белая и дрожащая, вошла в кухню и положила конверт на стол перед мужем. - Что это, Петуния? - Это для Гарри. Они... Они написали это. Гарри, услышав своё имя, так и замер с тарелкой в руках. Хорошо, что не выронил. Дадли было попытался схватить и прочитать письмо, но дядя Вернон оказался быстрее. Порвав на конверте печать, он с какой-то странной яростью развернул письмо и стал вчитываться в строчки. Пять минут кухня дома номер четыре находилась в полнейшей тишине. Наконец дядя, оторвавшись от письма, рявкнул: - Он никуда не поедет! Они ненормальные, и ты это знаешь! Я не буду связываться с ними... И тут Гарри впервые увидел, как тётя, всегда и во всём слушающаяся мужа, образцовая жена и хозяйка, стиснула губы, из-за чего те превратились в ниточку, и покачала головой. В её глазах вспыхнул какой-то злой огонёк, и она тихо, почти устало произнесла: - Нет, дорогой, он туда поедет. Они его заберут, и ты ничего с этим не сделаешь. Так будет лучше для всех нас. Поверь мне. И в этот момент Гарри всё-таки уронил тарелку. Она не разбилась, но громко звякнула об раковину, из-за чего Дурсли посмотрели на него в три пары глаз. - П-простите, я-я не хотел... Гарри всегда заикался и не знал, как это исправить. Дядя смерил его недовольным взглядом и вздохнул. Развернувшись к жене, он только мягко произнёс: - Ты никогда ни на чём не настаивала, Петуния. Так что я не буду возражать тебе. Но ты знаешь моё мнение. Такому как он, место в пансионе для хулиганов. С этими словами Дурсль-старший ушёл, прихватив с кресла свой портфель. Дадли тоже было пора на тренировку по боксу, поэтому он поспешил сбежать с кухни, видя, что его мать была не в настроении и могла на него крикнуть, ведь мальчик всё ещё не собрал свою сумку. Оставшись с тётей наедине, Гарри только исподлобья смотрел на письмо, не решаясь прочесть. Видимо, заметив его интерес, Петуния раздражённо буркнула: - Прочти, это ведь твоё. Мальчик с дрожью в коленках подошёл к столу и взял пергамент. Впервые у него было что-то своё. Поэтому он стал внимательно вчитываться. «Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер Ордена Мерлина 1 степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной Конфедерации Магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе Чародейства и волшебства Хогвартс. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва Макгонагалл, заместитель директора.» Этого просто не могло быть! Волшебство, чародеи? Разве это не были только сказки для маленьких детей? - Р-разве я волшебник? Тётя, это н-не розыгрыш? Тётя, вздохнув, села за стол и жестом предложила Гарри сделать тоже самое. Некоторое время она молчала, будто разумом пребывала далеко за пределами Тисовой улицы. Гарри не спешил спрашивать её ни о чём, потому что знал, как тётя не любила глупых вопросов. А его вопросы всегда были для неё глупыми. - Твои отец и мать... Тоже были такими. О родителях Гарри вообще ничего не знал, кроме того, что они погибли в автокатастрофе и не нравились Дурслям. Теперь Гари понимал почему. Они тоже были ненормальными. - Когда у моей сестры появились эти странности, ей тоже пришло письмо. Родители были в восторге. Первый маг в семье! Она уехала в эту их школу, а потом выскочила замуж за Поттера. Тебя нам подкинули в канун Хеллоуина, уведомив меня в письме о смерти сестры. В письме! Уму непостижимо. Там говорилось, что они умерли от руки тёмного волшебника, а ты почему-то выжил и теперь должен жить с нами. Я надеялась, что у тебя не будет их... Способностей. У них такое бывает, когда в волшебной семье рождается обычный ребёнок. Но ты, конечно, не рос таким, каким мне бы хотелось. Надеюсь, ты доволен своей исключительностью. Только знай, что она может тебя погубить. Гарри, не дыша, слушал тётю. Так значит, были и другие маги? И он скоро окажется среди них? А его мама и папа? Что они сделали этому тёмному волшебнику, раз он их убил? Заметив, что в маленькой курчавой голове её племянника происходит усиленный мозговой процесс, Петуния взяла и сама перечитала письмо. Потом просмотрела список, прилагающийся к письму, и вздохнув уже в который раз за день, сказала: - Я, знаешь ли, не хочу разбираться со всем этим. Но я знаю кое-кого из... Вашего мира. Собирайся, мы поедем на автобусе. Гарри, находясь в каком-то странном подобие транса, оделся в самую свою приличную одежду, доставшуюся ему от Дадли, и они вместе с тётей пошли на остановку. Ехали они довольно долго. Гарри рассматривал улицы города, которые становились всё мрачнее и беднее. Что же это за знакомый такой у тёти? По мнению Гарри Дурсли всю жизнь избегали любых отношений с людьми из подобной среды. Хотя, может быть, его тётя была не совсем такой, какой видел её он? Наконец они вышли на пустынную улицу. С двух сторон их окружали покосившиеся недружелюбные дома. Группа мальчишек, одетых не лучше Гарри, гоняли мяч на другом конце улицы и кричали нехорошие слова. Тётя, поморщившись, неожиданно крепко схватила Гарри за плечо и направилась в известном только ей направлении. Остановившись у самого мрачного дома, абсолютно чёрного, вокруг которого даже не было не одной травинки, они неожиданно вошли через скрипящую калитку. - Стой пока тут. Гарри послушно остановился перед крыльцом. Честно говоря, ему совсем не хотелось знакомиться с жителем такого места. Хотя он, Гарри, сам жил в чем-то подобном, только в более маленькой копии. «Может, этот знакомый тоже раньше жил в чулане, как и я?» Когда тётя постучала, ей не сразу открыли дверь. Гарри заинтересованно уставился на мужчину, высокого, черноволосого и черноглазого, опасно длинноносого и одетого в странный, тёмно фиолетовый балахон. - Петуния? На его невозмутимом лице появилось удивлённое выражение, заключающееся в чуть приподнятой брови и лёгкой дрожью губ. Голос у него был глубокий и обволакивающий, и Гарри подумал, что этому мужчине определённо стоило читать детям сказки на ночь. Он бы точно хотел его послушать. Сам Гарри всегда подкрадывался к комнате кузена, чтобы услышать, как тётя читает ему братьев Гримм или Шарля Перо, и представлял, будто это мама рассказывает ему истории про Золушку или Короля Дроздоборода. - Северус. Я пришла к тебе из-за него. С этими словами тётя слегка отошла, открывая обзор на застывшего Гарри. Мужчина наклонил голову, чтобы увидеть его и тут его глаза внезапно раскрылись, и мальчик вздрогнул, испугавшись, что уже успел сделать что-то не так. - Поттер? *** Утро Северуса Снейпа началось с чашки горького кофе и просмотра утренней корреспонденции. Мужчина наслаждался спокойствием летнего утра, но мыслями уже находился в своей домашней лаборатории. На это лето у него было запланировано несколько больших исследований, и Снейп уже предвкушал спокойную тихую жизнь на ближайший месяц, без детей, школы и скучных педсоветов. Но, к сожалению, его планам на этот день не суждено было сбыться. Ближе к полудню к нему неожиданно постучались. Никогда прежде этого никто не делал, поэтому Снейп в начале даже решил, что ему показалось. Но когда стук повторился, он всё же неуверенно вышел в коридор и приоткрыл дверь, сжимая через карман мантии палочку. Какого же было его удивление, когда на своём пороге он обнаружил Петунию Эванс. Нет, он знал, что она уже давно была Дурсль, но от старых привычек трудно избавляться. А ведь она не слишком изменилась. Те же надменно сжатые губы, тот же острый взгляд. Только сетка морщин и новая, совершенно дурацкая причёска делали её повзрослевшей. И ладно бы она пришла одна, но женщина привела с собой... Гарри Поттера. Северус надеялся, что сможет как-то смириться с мыслью об этом ребёнке за лето, но у судьбы были другие планы. В глубоком замешательстве, Снейп всё же предложил незваным гостям войти, и уже через несколько минут Петуния Дурсль сидела в его кресле, попивая чай, в то время как племянник послушно стоял рядом несмело разглядывая гостиную зельевара. - Так... Почему ты пришла? Поморщившись и поставив чашку на журнальный столик, женщина произнесла: - Ему пришло письмо из Хогвартса. Я надеялась, что ты поможешь ему купить всё необходимое для... Колдовства. Мне, как ты понимаешь, не слишком приятно этим заниматься. Выгнув бровь, Снейп заметил: - А я, стало быть, обязан возиться с ним? Петуния хмыкнула. - Я больше никого не знаю из ваших. И к тому же... Ты ведь не откажешь, потому что он её сын. - Все вокруг любят мне напоминать об этом... Петуния, будто и не заметив недовольства в его словах, только пожимает плечами. Северус, вздохнув, впервые присматривается к самому мальчику и замечает, что Гарри смотрит на него с опаской и надеждой. Он, словно копия Джеймса, и всё же радикально отличается от него. И дело не в травянисто зелёных глазах, скрытых за круглыми уродливыми очками. Дело в том, как мальчик стоит, ссутулившись, будто боится, словно займёт слишком много места. Дело в его бегающем взгляде, поношенной и явно чужой одежде. Гарри Поттер не похож на Избранного и героя. Он похож на очередного беспризорника из Паучьего тупика. У Снейпа мелькает странная, дикая мысль о том, что этот мальчик больше напоминает ему самого Северуса в его ранние годы. И эта противоестественная и отвратительная мысль заставляет мужчину лишь на секунду почувствовать необъяснимую жалость. Но этого хватает, чтобы Петуния заметила изменение в настрое мужчины и, деликатно откашлявшись, спросила: - Так что, я могу оставить его у тебя? Вечером за ним заедет Вернон. Сделав глубокий вдох, Северус обречённо кивает, замечая, как лицо Гарри светлеет. Но женщина не спешит уходить. Она допивает чай, словно пытаясь оттянуть неизбежное, а потом элегантно встаёт и уходит, наказав племяннику вести себя прилично. Снейп идёт за ней, чтобы закрыть дверь, и, только выйдя на крыльцо, Петуния спрашивает: - Как она умерла? Стиснув пальцами ручку двери, Северус отвечает: - Она не мучилась. Это произошло в одно мгновение. - Хорошо. Это хорошо. Женщина ушла, не сказав ничего на прощание, но Северус ещё какое-то время смотрел вслед этой гордой походке. И ему чудилось, что плечи идеально ровной спины слегка подрагивают. Вернувшись и обнаружив Гарри на том же самом месте, Северус мысленно попросил у Мерлина терпения и спросил: - Твоё письмо с собой? - Да. - Отлично, стой здесь и ничего не трогай. Через десять минут будет выходить. Мальчик кивнул и замолк. На Диагон аллею они перенеслись с помощью камина. Мальчик, оказавшись на оживлённой волшебной улице, неосознанно прижался к Снейпу, и мужчине пришлось приобнять его за плечо, чтобы тот не потерялся. Несмотря на то, что Гарри находился в том возрасте, когда дети особенно любопытны, он ничего не спрашивал и послушно следовал за Северусом. Воспитание Петунии не иначе. От мысли о том, как Дурсли могли обращаться с ребёнком, Снейп слегка поморщился. Может, он тоже не испытывает симпатии к детям, но насилие никогда не поощрял. - И-извините, сэр, кажется у меня есть одна п-проблема... От того, что Избранный ещё и заикается, Снейп пришёл в настоящее бешенство. Но поняв, что своим разъярённым выражением лица может просто отпугнуть от себя и так боязливого ребёнка, только поглубже вздохнул и уточнил: - Какая именно? - У меня н-нет денег... - О, это не проблема, мистер Поттер. Ваши родители... Оставили вам наследство. В Гринготсе Гарри приняли и без ключа от ячейки - стандартная процедура проверки крови привела мальчика в странный восторг. Да и вообще он рассматривал всё вокруг, не переставая крутить головой, но вопросов по-прежнему не задавал. И Снейпу вроде бы и нужно порадоваться, но всё же было во всей этой ситуации что-то ужасно неправильное. Взяв деньги для покупки всего необходимого, они первым делом отправились за палочкой. Снейп, решив, что лишнее внимание им ни к чему, повёл мальчика не в лавку Оливандера, а в маленькую лавчонку Джимми Киддела, предпочитающего вплетать в сердцевину палочек цветы. Возможно, он был и не так популярен, как Оливандер, но качество было отнюдь не хуже. Когда Гарри выбрала жасминовая ветвь с сердцевиной из цветка японской камелии, Северусу оставалось только заключить, что все его представления о герое посыпались, словно карточный домик. И, возможно, это было к лучшему. Купив нужные учебники, они отправились за всем необходимым для зельеварения, и тут уж Снейп постарался с особой тщательностью выбирать ингредиенты. Заметив заинтересованность во взгляде мальчика, он пояснил: - Я веду этот предмет в Хогвартсе. - Эт-то трудно? - Нет, если у тебя есть терпение, а руки растут из нужного места. Гарри несмело улыбнулся, но больше ничего не говорил. Наконец, когда со всеми покупками было покончено - они заглянули к мадам Малкин, которая, на их счастье, завесила Гарри шторкой от чужих взглядов, а также приобрели полярную сову - самое полезное животное по мнению Северуса, которое не являлось ингредиентом, они решили перекусить в небольшом летнем кафе на улице. Гарри, послушно съев суп, теперь сидел, уплетая мороженное с разными вкусами, рассматривая необычных для него прохожих. Он улыбался каким-то своим мыслям, и Северус решил, что за такое идеальное поведение может и кое-что рассказать. - Ты что-то знаешь о Хогвартсе? - Нет, я узнал, что в-волшебник сегодня ут-тром. - В стиле Петунии... В школе вас будут распределять на факультеты. Гриффиндор - отвага, Слизерин - амбиции, Рейвенкло - ум, а Хафлпаф - усердие. Кивнув, Гарри тихо проговорил: - Я н-не знаю, куда попаду... А где учились вы? - На Слизерине. А сейчас я являюсь деканом этого факультета. Могу сказать сразу - ко мне ты не попадёшь. Твои родители учились на Гриффиндоре. Гарри моргнул и покачал головой. - Н-на Гриффиндор я т-тоже не попаду. Странно идти куда-то т-только из-за родителей. Р-разве это честно? О, устами младенца, да, Северус? Гарри ещё не знал законы этого мира, в нём не было предрассудков, он, словно чистый лист, из которого можно было создать что угодно. И это было и его силой, и проклятием. Этот мальчик не должен подвергнуться неправильному влиянию, в нём должен был вырасти его собственный стержень убеждений и принципов. И, быть может, он ещё сможет удивить магический мир. Они ещё немного поговорили о школе и о том, как Гарри нужно было попасть на платформу девять и три четверти. А вечером Избранного забрал его дядя - неприятный магл, который не понравился Снейпу уже с первой секунды. - Д-до свидания, сэр. Приподняв уголок губ, Северус ответил: - До встречи, мистер Поттер. Буду ждать вас в школе. Мальчик улыбнулся и поспешил сесть в машину под неодобрительный взгляд Вернона Дурсля. Снейп облокотился о стену, прикрыв глаза. Это был очень долгий день. А ведь ему ещё предстояло рассказать обо всём Дамблдору. Ну, или не совсем всё. Шпион ведь сам решает, какой информацией ему стоит делиться, верно?