Миротворец

Гарри спешно собирает вещи, чтобы вместе с Джастином и Эрни пойти в общую гостиную перед ужином и успеть немного отдохнуть за игрой в магические шахматы. Когда он уже собирается покинуть кабинет ЗОТИ, профессор Люпин окликает его. Мальчик удивлённо поворачивается в сторону взрослого и терпеливо ждёт, когда Люпин, явно неуверенный в своих действиях, начнёт говорить. - Гарри, мы могли бы… Прогуляться? Мне бы хотелось поговорить с тобой. Несколько секунд Гарри смотрит на сгорбленную фигуру мужчины, одетого в грязноватое заштопанное пальто. Мужчину, у которого слишком много седины для его возраста, страшные шрамы по всему телу и самый тоскливый взгляд тёплых карих глаз, что мальчик когда-либо видел. Он кивает, видя, как профессор облегчённо вздыхает, но уточняет: - Мы п-пойдём гулять с моим д-другом. Он знает одно очень н-надёжное и тихое место. Гарри не без доли веселья наблюдает за поражённым и шокированным Люпином, разглядывающим огромного василиска. Иссоп с такой реакции тоже посмеивается и обращается к Гарри на парселтанге: - Массссссстер… Ты привёл мне еду… - Это не еда, Иссоп, это мой д-друг. Возьмём его с нами на п-прогулку? - Как пожжжжжелает масссссстер… Гарри переключается на обычный человеческий английский язык и мягко тянет Люпина за полы пальто: - Садитесь, п-профессор. Сейчас будет э-экскурсия. - Ничего себе… Люпин с всё такими же огромными глазами залезает на Иссопа, рассматривая открывающийся вид со спины гигантского ящера. - И давно ты дружишь с василиском? - С прошлого года. П-понимаете, он всех в школе в к-камень превращал, это было из-за Джинни. Ну, не совсем из-за неё, а из-за д-дневника Воландеморта, но это не важно. В общем, Иссоп, ну, в-василиск, был просто очень голодным, и тётя Лия и п-профессорСнейп расчистили ему проход в Запретный лес, и теперь Иссоп н-никого не превращает в камень, а только ест д-детей Арагога, огромного паука Хагрида. Люпин, кажется, даже половины не понял из рассказа мальчика, но только послушно кивнул, не решаясь влезать в подробности прошлогодних приключений. А Иссоп тем временем отвёз их на небольшую поляну с папоротниками и мягким изумрудным мохом. Могучие стволы сосен со всех сторон окружали и защищали от ветра, а с высоких крон раздавалось тихое птичье пение и бег маленьких беличьих лапок. Когда Гарри и Люпин слезли со своего транспорта, Иссоп отполз на некоторое расстояние и стал головой подлезать под широкие листья кустов в поисках еды. Волшебники уселись в тени большого дерева. Гарри тут же заметил куст с поздней ягодой и, сорвав несколько штучек, протянул профессору. - Они очень в-вкусные и совсем не ядовитые. Я п-проверял. Люпин неловко закинул пару ягод себе в рот и улыбнулся. Сказал: - Сладкие. Гарри улыбнулся в ответ и тоже скушал парочку. Некоторое время они сидели в тишине леса, нарушаемой только тихим шуршанием чешуи василиска и трелью птиц. Гарри поглядывал на профессора, подмечая совершенно новые детали во внешности этого мужчины, и с каждым разом, ему становилось всё грустнее и грустнее. Люпин выглядел одиноко. От него веяло лёгкой меланхолией, совсем как от Снейпа, он казался потерянным и очень несчастным. Задумчиво проведя пальцами по своим аккуратным усам, Люпин устремил свой взгляд вверх, туда, где сквозь чернеющие ветви виднелось серое грозовое небо. Запахло дождём. - Знаешь, Гарри, я перед тобой очень виноват. Тебе уже тринадцать, ты совсем взрослый и самостоятельный мальчик. Ты не боишься василисков и легко можешь подружиться с любым человеком. А я трус, и не горжусь этим. - Что Вы х-хотите этим сказать? - Что мне очень жаль, что я не появился в твоей жизни раньше. Если бы во мне было больше смелости, я бы забрал тебя к себе и… Придумал что-нибудь. Знаешь, до Хогвартса я часто работал на магловских фермеров. Жить в деревне хорошо. Ты бы мог вместе со мной кататься на лошадях, есть натуральные продукты и… Не знаю, может, это только в моей голове мелькают такие хорошие образы. Я понимаю, если ты злишься на меня, я бы и сам злился. Люпин замолчал и стал нервно отрывать травинки, стараясь не смотреть в сторону Гарри, точно провинившийся ребёнок. Сейчас мальчик как никогда сильно ощущал чужие сложные эмоции. Это была странная смесь вины, злости на самого себя, раскаяния и странной надежды на что-то лучшее. Гарри видел в Люпине неуверенного в себе человека, которого слишком часто предавали, а жизнь раздавала только тумаки. Люпин погряз в самоуничижении и не знал, как выбраться из своего состояния. Гарри не совсем понимал, как он должен реагировать на чужие слова и лишь уверенно произнёс: - Я на Вас с-совсем не злюсь. Нет, по началу я конечно очень злился и не п-понимал, почему никто из друзей моих родителей не забрал меня от Дурслей. Сами понимаете, з-заикаться я начал из-за них. Но сейчас я немного вырос, да и тётя Лия с Северусом м-многое мне объяснили, и теперь мне легче понимать д-других людей. И вас тоже, профессор Люпин. Гарри слегка привстал и подошёл к ближайшей сосне. Из её ствола вытекала густая и сладкая смола, которую он лёгким движением руки стёр. Пальцы стали липкими, от них пахло хвоей, и Гарри бледно улыбнулся, посмотрев на мужчину. - Быть может, я действительно был с-счастливее с вами в деревне, но… У тёти Петунии я был в безопасности от Пожирателей Смерти. Да, я не знал м-магического мира, но зато мог расти вдали от пристального внимания волшебников и своей с-странной известности. И я понимаю, что взять чужого ребёнка на воспитание – огромная ответственность, к которой не все готовы. Да и… Он посмотрел прямо в глаза Люпину, чтобы тихо закончить: - Вам было бы вдвойне т-тяжело из-за вашей природы. Вы ведь оборотень, профессор. Я у-угадал? Люпин приоткрыл рот в изумлении. Некоторое время они играли с Гарри в гляделки, пока мужчина наконец не отмер и тихо засмеялся. По-доброму и искренне смеясь, он невольно заразил своим беспричинным весельем и Гарри. Теперь они вдвоём, мужчина и мальчик, хохотали в чаще леса. - Снейп был прав, ты слишком умный для своих лет. Как давно догадался? - Почти сразу. Но если честно, м-мне в этом слегка помогла моя подруга. Гермиона от вас п-просто в восторге. Люпин хитро прищурился. - Мисс Грейнджер, значит. Умная девочка. Чем-то похожа на твою маму. Она тебе случаем не нравится? Гарри отрицательно замотал головой, тряся непослушными кудрями. - Она Рону н-нравится. Правда, он пока с-сам не знает об этом. - Так обычно и случается в юном возрасте… Ладно, что-то я отвлёкся. Так значит, ты на меня не в обиде. Гарри вновь уселся под дерево. - Нисколько. Так что не п-переживайте. Но если вы поднабрались с-смелости за эти года, то мы вполне можем начать наше общение п-прямо сейчас. Мне многое хочется расспросить вас о родителях. И мне интересно узнать о в-вашей жизни. Никогда не жил в деревне. Люпин с теплотой посмотрел на него и мягко приобнял за плечо. - С чего бы начать… Ещё долгое время с поляны доносился мягкий мужской голос и звонкий детский смех.

***

Снейп хмуро наблюдал за тем, как Гарри пересекает школьный двор, о чём-то оживлённо разговаривая с Люпином. Оборотень улыбался и продолжал держать над мальчиком прозрачный купол, защищающий от дождя. Изредка они останавливались и всматривались вдаль, там, где вековые ели гнулись под немилосердным ветром, но потом вновь продолжали идти, не замечая непогоды. Северус не видел никаких признаков плохого настроения у Гарри, и ему стоило порадоваться этому. Только вот он не мог. Странное, неизвестное чувство неудовольствия при виде мальчика, улыбающегося не ему и делящимся своими мыслями не с ним, заставляло Снейпа хмуриться. Ему хотелось покинуть коридор, вернуться в свои подземелья и не видеть этой идиллии посреди погодного апокалипсиса, но почему-то мужчина продолжал стоять и смотреть. Внезапно кто-то почти бесшумно подошёл к нему, задевая плечом. Он почувствовал лёгкий цветочный аромат с примесью сигаретного дыма, и удивлённо перевёл взгляд на Азалию Лонгботтом. Та стояла, смотря на Гарри и Люпина, и тоже недовольно хмурилась. Но, казалось, беспокоили её совсем другие вещи. - Я Вас везде искала. Мне нужно напиться. И кто-то, кто не пустит меня в таком виде к студентам и преподавателям. - Не знал, что вы курите. Она отмахнулась. - Старая привычка. Бросила ещё лет пять назад – ненавижу этот запах, но без сигарет иногда схожу с ума. Вы ведь меня не осуждаете? Она испытывающее смотрела на него, будто от ответа Северуса сейчас зависело всё. Он хмыкнул и сказал: - Нисколько. Так что, угостить Вас огневиски? - Было бы замечательно. Снейп исподлобья наблюдал за мисс Лонгботтом, сидящей у него на столе и пьющей уже пятый стакан. Его уже не раздражала эта её привычка, напротив, если бы она сейчас у него попросила кресло, он отправил Патронус мадам Помфри. И всё же было в этой картинке что-то неправильное. Не должна эта женщина горбиться, не должна молчать, не должна гипнотизировать кружку и закусывать губу. Да и огневиски она никогда прежде не пила. Снейп и сам был не в лучшем расположении духа, но всё-таки спросил: - У Вас хомячок умер? Азалия фыркнула, поняв, на какой эпизод их общения он намекает, и покачала головой. Нервно поправила чёлку. - Вы когда-нибудь думали о том, что побудило Тома Реддла стать Воландемортом? Сморщившись, Снейп отпил из стакана и со стуком опустил его на деревянную столешницу. Ну, и разговоры у них пошли, просто прелесть. - Мне казалось, что его идеология вполне проста – освободит волшебников из-под «гнёта» маглов и уничтожить тех, чья кровь нечиста. У вас есть какие-то другие мысли? Снейп никогда больше не говорил слово «грязнокровка». Сволочь-совесть не позволяла. - Чистота крови это лишь внешняя оболочка. Но если говорить про внутренне состояние его души… Боюсь, весь тот кошмар, что случился с нами в Первую магическую лишь результат человеческого равнодушия. - Не совсем понимаю, к чему Вы ведёте? Она резко встала и начала ходить по комнате, нервно перебирая пальцами и не останавливая свой взгляд на чём-то конкретном. - Том показал мне свои воспоминания. И это ужасно. Столько кошмара, столько смертей. Ещё эта маленькая девочка, висящая на штыре… Всё это слишком. Это… В третий раз в жизни Северус Снейп видел, как Азалия Лонгботтом плачет. В первый раз она делала это беззвучно и почти незаметно, только утирая слёзы платком. Во второй она проронила лишь одну слезинку. Сейчас… Сейчас это уже походило на полноценную истерику. Азалия закрыла руками глаза, и Снейп услышал отчаянный всхлип. Её затрясло, плечи стали лихорадочно подёргиваться. Он не знал, что ему нужно делать, только понимал, что несгибаемая мисс Лонгботтом всё-таки сломалась. И позволила себе сделать это в его присутствии, очевидно доверяя и желая разделить с кем-то разъедающую её боль. Северус слегка растерялся и не понимал, что можно сделать уместного в этой ситуации. Ему не нравился её разбитый вид, и вместе с тем он чувствовал, будто эта женщина впустила его в свой странный внутренний мир, окутала своим присутствием и будто отдалась на его суд. Доверилась. И это пугало. Потому что ему хотелось оправдать это доверие, сделать что-нибудь такое, чтобы Азалия понимала – она не должна взваливать на себя так много чужого горя, не должна сочувствовать человеку, из-за которого страдало так много людей. Она вообще никому ничего не должна. Только послушает ли она эти слова от Снейпа, который и сам считал себя вечным должником Лили Эванс? Отогнав от себя воспоминания о первой подруге, Снейп нерешительно подошёл к как никогда хрупкой фигуре женщины и мягко привлёк в объятия. Он едва касался руками её спины, а Азалия только кончиком носа задевала его грудь, но это был самый тесный физический контакт, который он когда-либо себе позволял. Она подняла на него слегка затуманенный от алкоголя взгляд и спросила: - Я очень жалко выгляжу? - Совсем нет. Просто очень печальны. Я могу сделать что-нибудь? - Можем ещё немного так постоять? Вы такой тёплый, Северус. Словно связанный мамой свитер. Почувствовав, как его мочки ушей начинают предательски гореть, Снейп слегка отвёл взгляд от этих лучистых голубых глаз, таких беззащитных и почти детских прямо сейчас. - А я думал, что я холодный змей, плюющийся ядом. Кажется, так Вы меня назвали в первый год своей работы? - Тогда я просто слишком плохо Вас знала. Никакой вы не змей, только если ужик. Милый ужик, который только изредка кусается, если его подразнить. - Азалия… Снейп закусил губу. Попытался предать своему голосу твёрдость и не замечать зарозовевшие щёки мисс Лонгботтом от его неосторожного обращения по имени. - Что? - Вы пьяны. - Я знаю. Думаете, говорю всякий вздор? - Нет, но… Она неожиданно накрыла его губы ладонью, призывая молчать. Северус заворожено наблюдал за этой несносной ведьмой. Сдув чёлку со лба, она серьёзно сказала: - Я даже пьяная говорю только правду. И не жалею о сказанном. Но эта её серьёзность длилась недолго. Слегка покачнувшись – из-за чего Снейпу пришлось покрепче взяться за неё, Азалия икнула и пробурчала себе под нос: - Что-то я устала… Ему оставалось только довести мисс Лонгботтом до большого кожаного дивана в его личной комнате и осторожно уложить слегка сопротивляющуюся Азалию, заботливо стянув с неё каблуки и накрыв одеялом. Уже через три минуты она сладко сопела. Снейп вздохнул. Сказал в пустоту: - Не школа, а проходной двор. Сплошные бывшие Пожиратели смерти, призраки, ликантропы и пьяницы вместо преподавателей… Сказанное заставило его тихо засмеяться. Он в последний раз взглянул на безмятежное лицо Лонгботтом, и вернулся к столу, где до сих пор стоял его недопитый стакан с огневиски. Вечер обещал быть довольно скучным.