Миротворец

Гарри закончил варить зелье и, перелив его в отдельный флакон, направился к столу профессора Снейпа. Прошло уже несколько дней со злополучного квиддичного матча, но Гарри так и не решился спросить у мужчины о мучившем его вопросе. Ему не хватало смелости и временами даже казалось, что Гарри не имеет права на свою злость по отношению к профессору, который всегда относился к нему хорошо. Поставив свой флакон на стол, он собирался уйти, даже не подняв головы, как услышал тихий и осторожный голос профессора: - Мистер Поттер, задержитесь после урока. Гарри опасливо покосился на Снейпа, но не найдя для себя признаков опасности, сокрушённо кивнул и вновь сел за свою первую парту. Оставшись один на один, профессор, впрочем, не спешил говорить. Гарри внимательно наблюдал за мужчиной, гадая, для чего же его всё таки оставили, но тут Снейп наконец неуверенно сказал: - Я знаю, что ты на меня злишься, и это справедливо, но мне бы хотелось рассказать тебе правду о себе и своём прошлом. Если после этого тебе не захочется видеть меня… Что ж, я приму это, как неизбежное… Профессор необычайно грустно улыбнулся, смотря прямо на Гарри, из-за чего мальчик тут же пожалел о том, что вообще игнорировал Снейпа и заставил его переживать из-за своей реакции. Гарри вообще не нравилось, когда кто-то из-за него чувствовал себя плохо, тем более близкие люди, которых у него было не так уж много. Но Снейп… Это был первый человек, которого он встретил в магическом мире и к которому он с самого начала проникся безграничным доверием. Он был единственным связующим звеном между Гарри и его мамой, и поэтому этот мужчина казался Гарри кем-то родным и близким. Поэтому, немного подумав, мальчик всё же сказал: - Я х-хочу знать всё, потому что х-хочу верить Вам, как раньше. Я считаю Вас х-хорошим человеком сейчас, так что н-не думаю, что моё отношение к Вам как-то измениться. Просто… Расскажите мне всё, ладно? И Снейп рассказал о том, как, погнавшись за признанием и знаниями, оказался в рядах Пожирателей. Об очаровании тогда ещё относительно молодого Тёмного Лорда и его даре убеждать. О той роковой ночи в Кабаньей голове, где Сивилла Трелони произнесла своё пророчество. О том, как Воландеморт объявил охоту на младенцев и его главной целью стал сам Гарри. И, конечно, о том, как Снейп, осознав, какой опасности подверг бывшую подругу, отправился к Дамблдору в поисках искупления своей вины. В конце рассказа вся краска с лица Снейпа сошла. В глазах проступила нервозность и такое сильное сожаление, что Гарри первое время даже не мог пошевелиться. Он сидел и смотрел на сгорбившуюся фигуру профессора и искал в его тёмных глазах прежнее насмешливое выражение, которое нравилось Гарри гораздо больше, чем это тихое отчаяние. Теперь, услышав правду, Гарри стало легче и сложнее одновременно. Ему было страшно и дико от того, что только из-за какого-то пророчества нынешней учительницы Прорицаний его родители умерли, а его жизнь была связана с Тёмным Лордом. Внутри мальчика образовался странный комок чувств, который ему определённо было сложно распутать, но одно он знал точно – он не ненавидит профессора Снейпа. Не имеет права. И, может сам Снейп и винит себя за случившееся, но разве этого уже недостаточно? Люди сами для себя главные палачи и судьи. Гарри не мог стать Снейпом и прожит его жизнь, так что он не может судить его или бросаться глупыми фразами о том, что на его месте совершил по-другому. Человек, в понимании Гарри, это всегда выбор, который он совершает изо дня в день. Даже у самых его любимых людей на свете – тёти Лии или, например, Невилла, были сложные или неверные выборы, и всё же Гарри любит их. Драко, который дружит с Гермионой и Роном, из-за чего ему приходиться ругаться с отцом, всё равно продолжает любить Люциуса. Осуждать легко. А вот прощать и любить гораздо сложнее. А Гарри не привык к тому, чтобы так легко сдаваться. Поэтому, повинуясь своему в чём-то детскому и неуклюжему порыву, он осторожно подошёл к Снейпу и совершил одно единственно верное в его понимании решение – обнял. Пришлось слегка приподняться на носочках, но это стоило того, когда Гарри, прикоснувшись своей щекой к шершавой щеке мужчины, почувствовал умиротворяющий запах горьких трав и кофе. Сказал: - Спасибо, ч-что сказали. Я Вас не в-виню. - Гарри… Почувствовав спиной крепкие объятия, Гарри улыбнулся. Слегка отстранившись, он серьёзно посмотрел в глаза Снейпу и уверенно произнёс: - Пророчества с-сбываются только тогда, к-когда мы сами в них начинаем верить. Если Воландеморт прислушался к с-словам какой-то стрекозы, то я н-не собираюсь. Мне учиться надо, а не мир с-спасать. Снейп ухмыльнулся, и Гарри облегчённо выдохнул. Несчастный мастер зелий определённо одно из самых его нелюбимых зрелищ. - Стрекозы? Не очень-то вежливо по отношению к профессору. Гарри закусил губу и пробурчал: - Её т-так Фред и Джордж н-называют, потому что очки о-огромные. - Что ж, воображение у Уизли всегда было на высшем уровне. Но, я же могу надеяться, что ты не скажешь про это ей лично? - Н-нет, конечно! Я всегда очень у-уважительно разговариваю с преподавателями. Слегка взъерошив непослушные мальчишеские волосы, Снейп одобрительно кивнул и сказал: - И правильно. Прозвенел звонок, и Гарри пришлось спешно собирать вещи и бежать, обнявшись с профессором Снейпом ещё раз. На прощание. На Гербологию он слегка опоздал, но ничего не могло ему испортить настроения. Теперь он знал о себе и профессоре гораздо больше, и это знание сблизило их как никогда раньше. Поэтому на выходных, вместо того, чтобы запереться в своей комнате и грустить, Гарри вместе с Луной и Гермионой отправился в теплицы к профессор Стебель, которая сделала из одного парника небольшой ботанический сад, где все желающие могли провести своё свободное время. По пути в царство растений ребята столкнулись с Драко, возвращавшимся с тренировки по Квиддичу, и предложили ему присоединиться. Мальчик неуверенно посмотрел на Луну, но увидев, как широко она ему улыбается, согласился. Усевшись на небольшую полукруглую скамейку, ребята достали небольшие свёртки со сладостями и бутербродами, которые им удалость стащить с завтрака и стали обмениваться между собой. Драко, неуверенно принимающий из рук Гермионы тост с джемом, сказал: - Я бы мог сбегать в общежитие и взять мамино печенье. А то мне как-то неудобно. Луна покачала головой. Произнесла: - Неудобно спать в фигурных коньках, а тут нет ничего страшного! Еды у нас предостаточно, не переживай. Драко улыбнулся и спросил: - А ты что, правда спала в коньках? Гарри с Гермионой засмеялись, и гриффиндорка поспешила пояснить: - Это магловское выражение. - Маглы вообще такие интересные! Вот например эти их водные пистолетики, про которые в прошлый раз рассказывала Гермиона… Так незаметно за разговорами и смехом прошло несколько часов. Гарри впервые видел, чтобы Драко так открыто и искренне смеялся. Малфой смотрел на свою кузину, как на чудо. В его серых глазах блестели обожание и нежность, и Гарри смог вздохнуть с облегчением. Ему всегда было спокойнее, когда вокруг все дружили и не ссорились, а тем более его близкие. И, быть может, Люциус Малфой и имеет что-то против Лавгудов, но Избранный был уверен, что даже он в конце концов не устоит перед очарованием Полумны. Они возвращались в общежития, медленно идя по коридору. Луна сказала: - В следующий раз я принесу ленточки и сделаю вам браслетики! Это будут ваши амулеты от нарглов. Драко кивнул и спросил: - Можно мне зелёный? Это мой любимый цвет. Гермиона ехидно поинтересовалась: - Потому что это цвет Слизерина? Малфой надулся и возразил: - А вот и нет! Просто у нас в мэноре повсюду зелёные обои, шторы и даже обивка дивана. И сад есть, где много деревьев растёт. У нас в Уилтшире всё зелёное. Ну, кроме рапса. Но он тоже красивый. Луна мечтательно вздохнула: - Хотела бы я увидеть золотое море… У меня вокруг дома только вереск. Правда, ещё лаванда растёт, но её немного. Гарри грустно улыбнулся. Сказал: - А вокруг Норы столько ф-фруктовых деревьев… А у меня в Литл-Уингинге сплошные лужайки, да г-газоны. С-скукота. Гермиона поддержала друга: - У нас тоже особо ничего не растёт. Жасмин разве что. Внезапно Гарри услышал знакомый голос: - Убииииииить… Дай мне тебя убиииииииить… Вздрогнув, Гарри сорвался с места и побежал. Ребята ринулись за ним следом, что-то кричали и спрашивали у него, но Гарри не останавливался. Он безошибочно свернул в очередной коридор и застыл. Гермиона врезалась в него сзади и охнула, Луна вздохнула, а Драко закричал: - Он что, мёртвый?! Это был Колин Криви. Он лежал посреди коридора, застывший, как и кошка Филча, и сжимал в руках фотоаппарат. Внутри Гарри всё похолодело, но прежде чем он смог что-то сказать, из-за поворота выскочил завхоз и заорал. Шума было много. Первокурсник Гриффиндора стал первым, на кого напали из людей. Вся школа стояла на ушах. Директор опрашивал четвёрку друзей бесчисленное количество раз, вопрошая, как они оказались в том коридоре, но ни один из детей не признался, что туда они побежали из-за Гарри. И мальчик был им благодарен, хотя и сам не мог объяснить, почему он побежал. Точнее не хотел. Ему было просто страшно признаться, что он быть как-то связан с нападениями в школе. Но и новых жертв он не хотел. Перед Гарри возникла дилемма, которую он не мог разрешить.

***

Снейп, мрачнее тучи, слушал новости директора о новом нападении. Колин Криви, пожалуй, был одним из самых несносных и надоедливых его учеников, и дело было не в факультетской принадлежности. Джиневру Уизли Северус наоборот считал одной из самых разумных первокурсников и справедливо полагал, что её ждёт большое будущее. Ничего странного в том, что от бездействия Дамблдора пострадал ученик, Снейп не видел. Гораздо страннее было то обстоятельство, что Криви нашла четвёрка, возглавлял которую Гарри. Это уже был второй раз, когда этот ребёнок оказывался в гуще событий, и мужчина не понимал, стоит ли ему аккуратно расспросить мальчика о случившемся или пока не трогать его, ведь ему не хотелось, чтобы Гарри думал, что его в чём-то подозревают. И, пожалуй, не просто странным, а самым вопиющим был тот факт, что мисс Лонгботтом не участвовала в собрании. Кажется, что это заметил не только Снейп. Флитфик тоже беспокойно вертелся и, не выдержав, всё же спросил: - Коллеги, а где наш преподаватель Артефакторики? Дамблдор, осмотрев всех внимательным цепким взглядом, остановился на Северусе и произнёс: - Профессор Снейп, не могли бы вы удостовериться, что с мисс всё в порядке? Профессор кивнул и поспешил выйти из учительской, слишком громко хлопнув дверью напоследок. Дойдя до кабинета Артефакторики, он неуверенно постучал, но, не дождавшись ответа, вошёл без приглашения. В самом классе было темно и пусто, зато из-за двери, ведущей в преподавательскую спальню, пробивался свет. Снейп, потоптавшись на месте, всё же рискнул заглянуть. Азалия, накрытая несколькими пледами, лежала на кровати, пребывая в полузабытьи. Хмурая, растрёпанная, она перебирала пересохшими белыми губами и будто что-то тихо шептала. Неужели заболела? Снейп попытался привести женщину в чувства, похлопав её по горящим щекам, но та только сморщилась и пробормотала: - Нет, никаких больниц… Не надо колдомедика… Пожалуйста, мама… Нахмурившись, мужчина вздохнул и поспешил вызвать Патронуса, который уже через пару минут был доставлен мадам Помфри. Женщина появилась молниеносно, провела беглый осмотр и заключила: - Обычная простуда! И почему она сразу не попросила у меня Бодроперцовую настойку? Выложив несколько бутыльков из своих огромных карманов на переднике, мадам вмиг влила в вяло сопротивляющуюся женщину снадобье. Та закашлялась, но послушно всё проглотила, а из её ушей тут же повалил дым, пахнущий темьяном. Глаза она так и не открыла. Помфри, заботливо убрав мокрую чёлку со вспотевшего лба больной, повернулась к Снейпу, который до этого стоял в стороне и задумчиво смотрел на мисс Лонгботтом. - Ничего страшного не случилось. Где-то через час она уже должна прийти в себя, и тогда я приду и волью в неё укрепляющее снадобье. Думаю, вы можете отправиться к себе и отдохнуть. Снейп покачал головой. Сказал: - Можете оставить укрепляющий бальзам мне, я всё сделаю. Вы и так целый день и ночь на ногах из-за начавшихся холодов и Колина Криви, а мне несложно. Помфри, поправив складки на оранжевой юбке, по-доброму улыбнулась. - Всё-таки Вы славный, мистер Снейп. Конечно, в школьные годы Вы были ворчуном, но… Мне приятно видеть, что из того беспризорника, которому я вечно вправляла нос и мазала бадьяном ранки на коленях, Вы выросли в достойного человека. Колдомедсестра удалилась, оставляя Снейпа в полном недоумении. Наконец отмерев, он покачал головой и пробурчал себе под нос: - Мерлин, что вообще происходит… К моменту, как Азалия открыла глаза, Снейп сходил к домовикам на кухню и попросил приготовить немного лёгкой пищи для больной. Он навёл чай с мёдом и малиновым вареньем и всё оставшееся время почти неподвижно сидел на стуле, всматриваясь в усталое выражение лица женщины и пытаясь понять, почему всегда собранная и относящаяся к чужому здоровью со всей серьёзностью Лонгботтом, не могла позаботиться о себе. Её ресницы дрогнули, и уже в следующее мгновение Азалия повернула свою голову к нему и неуверенно произнесла: - Я что, сплю? - Нет, Вы проснулись. У Вас была лихорадка, но мадам Помфри уже почти Вас вылечила. Почему сразу не обратились к ней? Между прочим, у нас тут за последние часы столько произошло. Вместо того, чтобы съязвить или полюбопытствовать, мисс Лонгботтом уязвлено отвела взгляд, предпочтя пялиться на потолок. Сжала в руках края пледе. Вздохнула. - Ненавижу больницы. И ненавижу лекарства. Я понимаю, что это очень по-детски, но… Я просто не могу. Мне вспоминаются недели, когда мы с матерью часами сидели в Мунго и смотрели на Фрэнка с Алисой, а Невилл плакал у меня на руках и не хотел успокаиваться. А когда умирал отец… Меня не было рядом, но когда я приехала, то увидела комнату, заваленную склянками из-под зелий, которые в конечном счёте всё равно его не спасли. Снейп, будто в замедленной съёмке наблюдал за тем, как по виску женщины скатывается одинокая слеза. Он хотел было что-то сказать, но Азалия внезапно повернулась к нему лицом и посмотрела на него так, что Снейп застыл и мог только смотреть на эти голубые глаза, горящие гневом и отчаянием. - Вы ведь меня понимаете, Северус? Я же не сумасшедшая? Он покачал головой, решив не обращать внимания на то, что она назвала его по имени. - Нет. Вы нормальная. У любого человека есть вещи, с которыми ему сложно, а подчас и невыносимо бороться. Но Вы должны понимать, что этот страх может стоить Вам жизни. Я не думаю, что имею права что-то советовать, но… Вы всегда решительно заявляли Невиллу, что тот должен бороться со своей снейпофобией. Так почему бы Вам не найти решимости бороться со своим страхом? Ведьма впервые за этот вечер улыбнулась. Фыркнула. - Вы как всегда правы. Аж бесит. Снейп закатил глаза. - Я тут, понимаете ли, бегал на кухню, просил сварить суп, просидел на неудобном стуле целый час, так ещё и виноватым оказался. -Что ж Вы сразу не сказали! Это очень мило с Вашей стороны! Несите сюда суп, я невероятно голодная. В итоге Снейпу пришлось кормить мисс Лонгботтом с ложечки, потому что у неё обнаружились некоторые проблемы с тем, чтобы держать ложку ровно и не расплёскивать её содержимое. Влив в сопротивляющуюся коллегу бальзам и напоив чаем, Снейп в пол уха слушал недовольное бурчание и наблюдал, как Азалия, медленно, но верно, вновь засыпает. Перед тем, как окончательно отключиться, она, зевнув, спросила: - Так, а что произошло, пока меня не было?... И уснула. Снейп улыбнулся. Поправив свалившийся плед, он в последний раз взглянул на мисс Лонгботтом. Почему он вообще полночи проносился с ней? Почему беспокоился и бегал за супом? Почему только сейчас, убедившись, что она поела и приняла лекарства, он смог успокоиться? Так и не найдя ответов на свои вопросы, Снейп затушил свечу и ушёл, тихо притворив за собой дверь.