Кровавые узы

— Я могу войти? — Арман постучал и замер на пороге комнаты, встревоженно смотря на свое дитя. Похоже, тот так и просидел в одной позе, скрючившись и уронив голову на руки, с тех пор, как Арман его оставил. Пока вампир проверял защиту замка, Влад ни разу не позвал его и он посчитал, что все в порядке. Однако, это было не так. — А тебе нужно особое приглашение? — на него уставилась пара чужих разноцветных глаз, голос создания звучал устало и раздраженно. — Нет, это все сказки. Мы можем входить куда пожелаем. Но конечно, ограничения есть… — зачастил Арман, смутившись под пристальным взглядом. Несмотря на мелкие различия, он не мог наглядеться на Антуана. Все равно, это был он. Для Армана будто не было перерыва в почти два столетия, он словно вчера держал на руках окровавленное тело любимого человека, а сегодня — обрел его вновь. Он сходил с ума от желания поцеловать его, обнять, прижать к своей груди. Не имели значения ни рыжая женщина, ни ее многочисленные дети, ни светловолосый мужчина, то и дело проскальзывающий в мыслях Антуана. — Серебро, кресты и солнце? — тот поднялся и сделал несколько шагов к окну. Арман залюбовался статной фигурой. Несмотря на то, что Влад, выполняя распоряжение хозяина, принес в эти покои новую одежду и даже положил ее на самое видное место, ей не пожелали воспользоваться. Темные брюки и светлая рубашка создания, порванные и в потеках засохшей крови, огорчили его, но зато они не скрывали таившуюся под ними красоту. В голове вампира одна за другой промелькнули мысли, что так атлетически сложен может быть только человек, зарабатывающий себе на хлеб тяжелым физическим трудом, а не аристократ. Что теперь плечи шире, руки явно сильнее, волосы намного короче, а кожа потемнела от солнца. Но Арман упорно гнал эти мысли прочь. Сколько же лет Антуану теперь? Двадцать пять, двадцать шесть, может, чуть больше? Когда они впервые встретились, он был еще совсем молодым шестнадцатилетним юношей. А потерял его Арман, когда тому исполнилось сорок. Объятый горем, сначала вампир просто хотел дождаться утра и встретить рассвет. Обстоятельства, к счастью или нет, сложились иначе, и он прибыл сюда и забылся многолетним сном. Его новый дом был самой настоящей средневековой крепостью. Замок с трех сторон окружало море, с четвертой — густой лес. Из окна покоев виднелись лишь верхушки деревьев, зеленые холмы вдалеке, либо дикое северное море. Когда Арман обнаружил это место, оно уже обладало дурной славой и местные жители опасались подходить или подплывать к нему. Тем более, что обрыв, на котором замок стоял, был крутым и неприступным. Вампиру не пришлось прилагать особых усилий, чтобы замок считался проклятым и дальше. В крайнем случае, можно будет воспользоваться несложной магией, чтобы и дальше жить тут спокойно, с единственным существом, которое он любит. — Верно, — он слегка потряс головой, возвращаясь в реальность. — Серебро не убивает, но способно причинить нам очень сильную боль. Чеснок, скорее просто внушает отвращение слишком резким запахом. Что касается крестов… Когда-то моей трапезой стал священник и даже огромное распятие ему не помогло, — Арман сделал несколько шагов вперед и позволил себе улыбнуться. — С другой стороны, однажды я не смог приблизиться к истово молящейся женщине. Дело не в кресте, а в силе веры. И раньше их часто делали из серебра. Но вот солнце — это наш смертельный враг. Впрочем, чем старше мы становимся, тем меньше запретов нас сковывает. Небо за окном выходило на восток. Оно уже начало светлеть, ночная темнота постепенно сменялась серыми сумерками. — Весной светает рано. Пришло время для сна, поспеши, — он не смог удержаться и дотронулся до плеча Антуана. Тот отдернулся, оскалился и отскочил, сшибая на своем пути сундук. Попавший под горячую руку предмет мебели отлетел к противоположной стене и ударился о нее, крышка надломилась. — Не трогай меня, — злобное шипение сквозь зубы, похоже, напугало самого новообращенного куда как больше, чем того, кому оно было адресовано. Он вздрогнул и сжался, обхватив себя руками. Темноволосую голову наводнили скорбные мысли: «кем я стал?!», «хуже животного», «за что?!». Армана не на шутку напугали эти думы создания о смерти и он поторопился задвинуть массивные ставни и закрыть шторы. — Пора, дитя, — он уже и сам чувствовал утреннюю усталость. Еще немного и над холмами взойдет солнце и горе тогда тому вампиру, которого рассвет застал вне укрытия. Новообращенный, похоже, тоже почувствовал упадок сил, но не двинулся с места. — Я останусь тут, — заявил он. — Не желаю жить, как нечисть. Арман почувствовал, как против воли и здравого смысла его охватывает раздражение. Да, Антуан не хотел обращения, ни тогда, ни сейчас, но вампира вывели из себя и этот высокомерно задранный подбородок и гордый взгляд свысока. — Подумай о своих детях, — сдерживая гнев, сказал он. — Даже будучи нечистью, ты можешь помочь им выбраться из нищеты. А что с ними станет, если солнце сожжет тебя? Быстро в гроб! Преодолев охватившую его слабость, он схватил упрямого мальчишку за руки, швырнул в гроб и положил сверху крышку. Чтобы тому не пришла фантазия ее сбросить, сделал пару движений рукой, делясь с холодным камнем своей силой: теперь гроб останется закрытым до заката. Арман еле успел в свое убежище. Когда он более не мог противиться непреодолимой силе, повелевающей ему заснуть, и его веки смежились, вампир снова увидел Антуана, такого, каким тот был в их счастливые времена. Темные кудри рассыпались по подушке. Выразительные серые глаза кажутся почти синими из-за голубого камзола, пуговица у ворота рубашки расстегнута, открывая горло… «Нет. Прости. Это единственное, чего я не могу тебе дать», в любимом голосе искреннее сожаление, но тем не менее, он тверд. «Антуан, почему ты не захотел…», мысли вампира постепенно рассеивались и исчезали. «Теперь я должен быть терпеливее с тобой. Не поддаваться злобе и раздражению, все объяснить… научить… и может быть, ты сможешь простить меня. Ведь я сделал это из любви к тебе, только из-за любви». *** Проснулся Арман полным надежд. Он вскочил, даже не стал звать Влада и приводить себя в порядок, сразу бросился к Антуану. Но стоило вампиру услышать хор чужих мыслей, как надежда сменилась ужасом. — Куда ты смотрел? Почему не остановил?! — он еле сдержался, чтобы пинком не убрать Влада со своей дороги. — В погоню, быстрее! Вампир запрыгнул на ближайший подоконник и взлетел. Его острый слух без труда улавливал дыхание и шум мелких и больших обитателей леса и мягкие почти бесшумные шаги Влада позади. Но вот его дитя пока что обнаруживало себя лишь мыслями, а значит, он успел уйти достаточно далеко. Антуан задумал вернуться домой, к тем людям, которых считал семьей. Глупец! Ему и невдомек, что первые годы выдержка любого вампира почти равна нулю. Разбитый нос, коленка, маленькая ранка на коже способна вызвать у него дикую жажду и ярость, затмевающую собой всё. Поэтому новообращенных и не принято отпускать в свободное плавание слишком рано, не научив правилам и терпению. Лес внизу постепенно редел, расстояние до города уменьшалось. Между городом и замком притаилось еще несколько маленьких деревушек и Арман надеялся перехватить Антуана там. Может быть, кто-то его отвлечет, работая на земле, люди часто ранятся. Рожденный в жестокое время, Арман никогда не терзался муками совести. Когда он еще был жив, жизнь человека стоила немного. Все равно все закончится грандиозной битвой богов, так какой смысл в том, чтобы дрожать над своей жизнью? Честь, слава и награбленные богатства для викинга намного важнее. С течением времени он старался выбирать для себя людей из низших сословий, лучше всего преступников: так было проще и поймать их, и скрыть трупы потом. Женщины и дети никогда не становились его жертвами, разве что случайно, он и сам не мог сказать, почему. В любом случае, его мало интересовали вопросы морали, вроде того: имеет ли он право отнять чью-то жизнь? В данный момент Арман думал лишь о том, что нужно предотвратить гибель семьи его любимого и, неважно, какой ценой. Но вдруг хаотичные мысли Антуана пропали — их будто заволокло красной пеленой. Влад тоже это почуял и послал хозяину мысль, что почти догнал беглеца. Арман обнаружил обоих в каком-то сарае. Его дитя забилось в угол, с ужасом рассматривая свои испачканные в крови руки. Кровь также капала с его лица и стекала по подбородку, усеивая разорванную в лохмотья рубашку новыми пятнами. В голове Антуана не было мыслей, лишь одни сплошные крики и боль. Огромная черная пантера, охраняющая вход и не дававшая созданию сбежать, на секунду прикрыла желтые внимательные глаза, когда вампир, входя, потрепал ее по ушам. — Спасибо, Влад, — Арман быстро осмотрелся и прислушался. Совсем небольшое поселение, в соседнем доме — семья, родители и пятеро детей, рядом коровник, судя по шумному дыханию, корова там не одна. А здесь — три обескровленных трупа, валяющиеся вповалку на грязной соломе, с вывернутыми конечностями и рваными ранами у горла. Должно быть, хозяева пустили каких-то бродяг переночевать. — Волки, — Арман даже не повернул головы и не повысил голос, но пантера навострила уши. — Задрали коров и этих попрошаек тоже. Такое случается время от времени. Влад молча развернулся, его шерсть красиво заискрилась в лунном свете, и отправился выполнять. — Антуан, — позвал вампир, протягивая руки. Тот лишь сильнее забился в угол. Арман правда не хотел этого делать, не с Антуаном. Но уговорить того, у кого сейчас вместо мыслей — одна сплошная истерика, было бы невозможно. Поэтому он вздохнул, мысленно коря себя за это, и приказал: — Подойди ко мне. Мы сейчас уйдем отсюда и ты позволишь мне тебя увести. Голубые с темным вкраплением глаза стали пустыми и бессмысленными. Новообращенный поднялся и подошел к нему, паникуя внутри своего сознания: «почему я не могу сопротивляться?!». Но об этом они могут поговорить позже. Арман бережно обнял его и оторвался от земли. *** Кровавый туман в голове медленно рассеивался. Генри стало не по себе, когда он понял, что его несут на руках, а внизу широко расстилается серое море. Вид бегущих друг за другом волн с белыми гребешками пены немного успокоили его. Но только немного: тело до сих пор было словно опутано оковами. Голова шла кругом. Ведь сегодня он убил человека, даже троих. Причем, ни секунды не думая, что делает что-то плохое. Он просто услышал, как мерно бьются их сердца во сне, уловил запах, а в следующую секунду уже рвал им глотки. Если бы он знал, что так будет, ни за что не ушел бы из замка. Но Генри, как только проснулся на закате, твердо решил вернуться домой. Пусть его семья была создана не по любви, он не собирался их бросать. По пути ему попалась эта деревня, а дальше — как помутнение рассудка. Он ощутил такую сильную жажду, какой не знал раньше, а шум их крови, мчащейся по венам, словно звал его, манил и даже приказывал явиться на этот сладкий зов. Очнувшись рядом с тремя трупами, он не мог и пальцем пошевелить от потрясения. Это не могло быть правдой, это просто ночной кошмар! Да еще выход из сарая вдруг загородили: черная пантера с блестящей в свете луны шерстью, не мигая, смотрела на него желтыми глазищами. Испуганный Генри даже не задавал себе вопросов, откуда взялся под Корком этот монстр, которому место где-то в тропиках. Зверь был явно связан с вампиром. А может, сам вампир и превратился в него? Тем временем они подлетели к замку и опустились на вымощенный каменными плитами двор. Стена не везде устояла с течением времени, и прямо над обрывом кладка обвалилась. Генри посмотрел вниз, надеясь увидеть рыбацкие лодки — тогда он мог бы уплыть отсюда и при хорошей погоде и везении добраться до Англии, а оттуда через Ла- Манш — и до Европы. Хотя… раз он теперь нежить, кто ему помешает пересечь Атлантику вплавь, кроме Солнца? На бледном лице вампира появилась грустная улыбка, будто бы он угадал, о чем Генри думает. - Здесь никто не рыбачит. Люди обходят прОклятое место стороной, — он положил ладони Генри на плечи и смотрел в его лицо с непонятным восторгом. — Прошу тебя больше так не поступать. Надеюсь, ты понимаешь, что если бы ты добрался до своего бывшего дома, то вместо тех бродяг у твоих ног сейчас лежали бы твои родные? Генри не мог ответить, как ни старался. — Ах да, — на лице вампира появилось сожаление и хватка, крепко держащая волю Генри, ослабла. Он сразу же этим воспользовался и выпутался из нежеланных объятий. Генри все еще хотелось бежать подальше из этого прОклятого места, но одновременно он понял всю опасность, которую теперь представлял для людей. Стал кровососущей тварью… мерзким ночным созданием… Вокруг снова обвились руки, по силе не уступающие стальному обручу. — Ты — самое прекрасное создание, которое я когда-либо знал, — мерцающие глаза вампира оказались неожиданно близко и Генри отшатнулся. Тот вздохнул и отступил, подняв руки в жесте примирения. — Мы должны серьезно поговорить. Мне нужно многое тебе рассказать, Антуан. — Меня зовут Генри. Не называй меня тем именем, — он отвернулся и смотрел в пролом в стене, на ночное море и лунную дорожку. — Если я буду звать тебя Генри, ты выслушаешь? Какое-то странное, неведомое ранее чувство предупредило, что его обходят со спины. Генри резко обернулся и зашипел, испугавшись при этом сильнее, чем его оппонент. — Я не причиню тебе вреда! — Ты уже причинил, куда уж больше?! — Но ты бы умер, — вампир сжал челюсти так, что желваки заходили на его скулах. — Значит, умер бы, — Генри пожал плечами и с независимым видом сложил руки на груди. — Мне жаль, но сделанного не воротишь, Генри, — тот сделал ударение на его имени, — слушай меня внимательно. Как ты уже понял, мы нуждаемся в дневном отдыхе. Ближе к рассвету нас охватывает слабость и лучше этот момент встретить в укрытии. Склеп или гробница подходят лучше всего, но это может быть любое место, недоступное солнечным лучам. Первые три-пять лет ты будешь с трудом управлять своими новыми инстинктами. Малейшая ранка или вызывающий голод запах сведут тебя с ума. Поэтому ты не должен приближаться с тем, кого считаешь семьей. И ты не выживешь один. Ты — мое дитя и наставлять тебя — моя обязанность. — Нашел дитя, — Генри пренебрежительно фыркнул и поежился: из-за прорех на рубашке напряженные мускулы его рук и груди можно было хорошо рассмотреть, и вампир разве что слюни на него не пускал. — Да, «дитя». Мое создание, ребенок, птенец — как тебе угодно. Так это называется у нас. И имеет совсем не такое значение, как у людей. Далее, тебе необходимо питаться примерно раз в пять-семь дней. Я покажу тебе, как и где это делать лучше всего. — Я не буду убивать людей. — Но Антуан… — Это не мое имя! Генри развернулся и побежал, ошалев от своей новой скорости. Вампир еще кричал ему что-то вслед. Вроде о том, что колодец в замке прекрасно работает и полон чистой воды, он мог бы отмыться, о новой одежде в сундуках, о том, что Арман сделает все возможное, чтобы ему было удобно, но Генри уже не слушал. Он быстро нашел комнату, в которой провел прошлую ночь и снова шлепнулся на кровать. Жизнь (или «посмертие»?) казалась совершенно невыносимой. Разумеется, он не пойдет на поводу чудовища, создавшего его по какой-то ужасной прихоти. Этого Арман от него не дождется. Единственное, что удерживало Генри от того, чтобы просто дождаться рассвета, сидя на подоконнике — мысль, что он мог бы как-то поддержать свою семью даже издали. *** Неделя прошла, как в тумане. Создание избегало общества своего создателя и Армана это очень огорчало. Он пытался завязать разговор, но Антуан просто сбегал или закрывал уши руками. Ну, хотя бы одежду он переменил и, улучив время, когда за ним не смотрят, вымылся у колодца. Конечно, Арман все равно следил издалека, слушал мысли и любовался. Но, к сожалению, у него было много и других дел. Влад, ставший для него связующей ниточкой с миром людей, информировал вампира о том, какие изменения произошли, пока он спал. Жизнь людей сильно изменилась. Например электричество, которое Арман помнил по забавным опытам для развлечения, стало каждодневным другом и помощником людей и уже никого не удивляло. Благодаря сверхчеловеческой скорости он буквально проглатывал книги, журналы и прочую информацию, которую ему не уставал приносить Влад. Позже, узнав достаточно теории, Арман собирался пойти в город и своими глазами увидеть, что такое кинематограф и телевидение. — Благодарю тебя, сегодня было особенно интересно, — Арман отложил очередную книгу и посмотрел на Влада с благодарной улыбкой. — Думаю, хватит с меня открытий, техники и прочего мироустройства. Теперь я хочу знать, что нынче читают и сильно ли изменилась любовь по сравнению с восемнадцатым веком. И приглядывай за Антуаном. А пока что займусь замком и его безопасностью. — Как прикажете, хозяин, — Влад склонился в почтительном поклоне. — Все будет сделано. Арман оглядел высокую худую фигуру. Влад предпочитал проводить время в облике животного, потому что кот или пантера из него получались красивые, в отличие от человека. Темные глаза и волосы, смуглая кожа, черты лица явно выдают цыганское происхождение — но при этом совершенно не запоминающиеся. Мимо такого пройдешь, как мимо пустого места. В ту злополучную ночь, пробудившись, Арман почуял запах крови любимого и не услышал биение его сердца. Он бросился на поиски, но нашел лишь уже остывшее изувеченнное тело. И охотников на вампиров, которые оказались настолько глупы и самонадеянны, что задержались в его убежище до темноты. О, как же они пожалели об этом! Объятый горем вампир не собирался дарить никому из них легкую смерть. Арман уничтожил их одного за другим, пока не наткнулся в самом темном углу на скорчившегося и до смерти перепуганного цыганенка. Он бы убил и его тоже, если бы не увидел в ворохе спутанных испуганных мыслей мальчишки лицо своего любимого. И узнал, что цыганенок был единственным, кто вступился за «подсобника нечисти». Он почти истек кровью — свои же пришибли за «предательство». Арман был в отчаянии, не знал, как теперь жить дальше, но решил отблагодарить его единственным доступным способом — подарил бессмертие. С тех пор много воды утекло. Влад получился необычным бессмертным, что немало удивляло. И сейчас именно его дружба и преданность немного примиряли вампира с тем, что воссоединение с Антуаном откладывается.