Аконитов цвет

Коричневый уродливый чемодан с металлическими уголками и тяжёлыми потемневшими пряжками был плохой подушкой. Тем более, если просыпаться в таком старинном поезде с мягкими сидениями, обитыми вишнёвым плюшем. Пассажирка с трудом села, растирая онемевшие руки и пытаясь собрать мысли в голове, но те упрямо разбегались, никак не желая укладываться в цельную картину. Она знала, что это её чемодан, но не была уверена, кем является сама. Бирка на ручке гласила: «Примула Дж. Люпин». «Дж.» - сокращение от «Джейн». Она немного обрадовалась, будто обнаружила первый кусочек головоломки, хотя и подозревала, что этот пазл может оказаться чрезмерно большим, на десять тысяч деталей, да ещё и трехмерным. И с формой она сомневалась - в прежнего человека, кем она себя пока ещё смутно осознавала, эта фигура не складывалась, но и Примулу Люпин из оставшихся кусочков собрать будет сложно. Что происходит? Где она находится? Память тут же послушно выдала данные: она едет в Хогвартс читать Защиту от темных искусств. - Очень смешно, - сообщила в пустоту, будто кто-то мог её услышать. Неужто она родственница Римуса Люпина? Реальность казалась устойчивой, всё выглядело настоящим, но принять происходящее было сложно. Она попыталась уловить воспоминания из прошлого, намеренно концентрировалась, пытаясь понять, кем была и как тут очутилась, но в ответ получила только приступ головной боли, который вызвал резь в глазах и слёзы. Но она же знает, что такое Хогвартс! На это память послушно выдала справку о Школе, о том, как Примула там училась, дружила с тремя ребятами и один из них совсем недавно сбежал из тюрьмы. Ха. Ха. Здесь не было никакого Римуса Люпина. Она сама была Люпином. Примула Джейн Люпин, которую друзья-мародёры звали просто Прим. А мать, когда была ещё жива, иногда с плачем называла «кровожадным чудовищем». Бедная женщина, тяжеловато воспитывать оборотня и каждый месяц запирать теряющую разум и человеческий облик дочь в подвале за толстой решеткой. Особенно учитывая, что мать магией не обладала и полагалась только на уверения отца, который следил за безопасностью. Примула ожесточённо потёрла веки. В сознании всплыли лица усталой изнурённой женщины - её матери Хоуп Люпин и худощавого мужчины со строгими складками в уголках рта - отца Лайонела Люпина. Почему она помнит родителей здесь, но не сохранила воспоминания о родителях «там»? Об этом пока сложно было судить, не имея никаких данных. Почему она стала Примулой Люпин? Что случилось с прежней? Что это за магия? Имеет ли смысл сейчас поплакать? И сама понимала, что толку от этого будет маловато. Царящий в голове бардак и общее состояние утомления не позволяли тут же развить бурную деятельность. Наверное, Люпин недавно пережила полнолуние и сейчас не в тонусе. И тут же кивнула - да, с прошлого обращения прошло не более двух дней, и состояние у неё не очень. Значит, остаётся лечь, вытянуть ноги и заняться своими воспоминаниями. На перроне только собираются первые пассажиры и она может немного подумать в тишине. Как осторожный путешественник на болоте, она пыталась сориентироваться, касаясь разных тем - быта, магии, близких людей. И ответ на запрос чаще всего приходил, если прежняя Примула его знала, но ответа на вопрос «жизни, вселенной и вообще» или решения теоремы Ферма там не было. Её случай не был настолько волшебным, чтобы объять необъятное. В целом, накопленная память осталась, но личности не было. Как пустая библиотека, покинутая хозяином. У неё присутствовало странное ощущение запущенности и уныния, хотя вряд ли можно применить эпитет «запущенный» к человеческому мозгу. Уголок рта дёрнулся от нервного тика. Что такое невезение и как с этим бороться? Она поплотнее запахнула полы видавшей виды мантии. В этой версии Люпин также не могла похвастаться состоятельностью. Являться, одетой как бродяга, на пир в первый рабочий день - серьёзный удар по репутации. Но иного выбора не было, как и более достойного костюма. Гордая и бедная, как последняя церковная мышь… Эх, Прим, видимо, тяжело тебе приходилось. Даже если она не афишировала, кем является, работодателям не придется по душе сотрудник, который болеет по неделе каждый месяц. Такого никто не захочет нанимать, а деньги, что удавалось заработать, почти целиком тратились на лекарства и зелья. Антиликантропное недёшево, она не могла себе его позволить до предложения Дамблдора, а приходить в себя и восстанавливаться нужно каждый месяц. Интересно, насколько сомнительные делишки ты проворачивала, чтобы выжить? Браконьерство? Контрабанда ковров? Воровство булок? Торговля собой? Судя по этой отчаянной худобе, вряд ли она пользовалась спросом в этом плане. Мужчины не бросаются на кости, они же… не волки. Идиотские каламбуры в качестве защитной реакции сами лезли в голову. Аппетит у неё наверняка волчий, но такие мосластые ноги прокормят… Прекрати. Немедленно. Хватит. И так тошно. Поднявшееся внутри возмущение, смешанное с брезгливостью, и ещё пакет воспоминаний подтвердили, что в её биографии особо «тёмных историй» нет. Примула была слишком честной, чтобы делать что-то незаконное. Поэтому директор и позвал её в школу. Как надёжного защитника и человека, на которого может положиться. Прим фыркнула. В нынешнем состоянии она и себя защитить не сможет. Что уж говорить про других. Даже Филч с метлой - и то полезнее. Если верить сохранившейся памяти из «прежней жизни», по коридорам в этом году будет бегать Сириус, шмыгать Питер в крысином обличье, но что делать в этой ситуации ей самой оставалось неясным. Придëтся присматриваться, соображать и импровизировать. Должна же она постепенно во всëм разобраться? Поезд готовился к отправлению, в коридоре с шумом, топотом и грохотом чемоданов сновали детишки, но пока не находилось желающих ехать с подозрительной взрослой тёткой. Однако вскоре её уединение было нарушено. Стукнула дверь и в купе ввалились трое подростков: - Тут занято, - указывала сердитая девочка. - Всё равно свободных мест больше нет, - возражал ей рыжеволосый мальчик. - Может, просто будем вести себя потише и постараемся не мешать человеку? - логично предложил его друг. Примула не желала смущать своих соседей и притворилась спящей, хотя сердце взволнованно ёкнуло. Она мельком вполглаза рассмотрела всех троих и, разумеется, узнала. Герои книг, о которых она читала. Любознательные детишки, которым слишком многое приходится выносить. - «Профессор Примула Дж. Люпин», - тем временем читал Гарри, отвечая на вопрос Рона о личности их попутчицы. - Новый учитель Защиты, - уверенно заявила Гермиона. - А вы представляете, вдруг - Зельеварения? - размечтался Рон. - Приходим, а Снейпа нет. И тогда всем будет поплевать, что эта профессор выглядит так… Он повел рукой, будто не мог подобрать подходящего слова. - Невзрачно? - предположил Гарри. - Скромно, - дипломатично охарактеризовала внешний вид Примулы Гермиона и после они, усевшись потеснее и склонив головы, принялись шушукаться, обсуждая Сириуса Блэка. Прим еле заметно улыбнулась. Вежливые. Но после едва не заскрипела зубами, понимая, что их ждёт. Дорога в школу, поезд, визит дементоров. Вот ведь жатые мятые тряпочки! Плод любви назгула и Каспера! Она понадеялась, что сможет без практики скастовать нормального патронуса. В голове всплыли знания, движения палочкой, но это же не банальный «Люмос», а сложная магия. Зная в теории, как выдуть шар из раскалённого стекла, вряд ли получится сделать его удачно на практике с первого раза, не имея должной сноровки. Мысли снова путались, усталость одолела и Прим снова задремала, давая отдых измученному телу и голове. Её попутчики не особо шумели, они делились бутербродами, обменивались впечатлениями, ели конфеты. Постепенно смеркалось. За окнами шумел дождь, стук колёс настраивал на мирный лад, Прим иногда просыпалась, прислушивалась к бормотанию и голосам в коридоре и снова позволяла себе расслабиться. Но вскоре поезд затормозил и остановился. Повеяло холодом, раздались отдалëнные тревожные выкрики, и она села, автоматически вынимая палочку из крепления. Тело двигалось легко, оно было намного гибче, ловче, быстрее и изящнее того, что было у неё прежде. Наверное, звериная суть наложила отпечаток на её конституцию. Внешнее подстраивается под внутреннее. Дверь купе распахнулась, на пороге застыл дементор, который поводил башкой в стороны, будто принюхивался. Он собирался ступить внутрь и уже потянул лапу к Поттеру, который сначала вскочил, но застыл, а после, запнувшись, едва не упал, если бы его не поддержал Рон. - Единорожья мать! - вскочив и прикрывая детей плечом, ругнулась Прим. Страшила, уже просочившись в купе целиком, затормозил. - Никому не двигаться! Работает Департамент образования! - рявкнула новоиспечённый профессор Защиты. Она не знала, что делать, её несло, и она положилась на этот безрассудный поток шального куража. - Если вы сунетесь к детям, я вас запишу. В список. - Весомо пообещала она дементору, у которого при отсутствии глаз во всей позе отчётливо просматривалось недоумение. - И против каждого. Поставлю. Крестик. - Продолжала авторитетно давить Прим, молясь, чтобы это сработало. Она надеялась, что чудище достаточно разумно и с ним получится договориться - Волдеморт же договаривался? И что в разрезе этого её нелепые посулы подействуют. Дементор переваривал угрозу, но пока не двигался с места. И тогда Примула, понизив голос, пообещала: - Крестик красными чернилами! Уходите! Ещё помявшись, дементор всосался обратно в коридор, а оттуда вывалился на улицу. Приглушённый свет мигнул и снова загорелся тепло и ярко. Прим дрожащей рукой смахнула со лба волосы и на подкосившихся ногах села. - Кто это был? - испуганно поинтересовался Гарри, который полулежал на соседнем сидении, бледный, как стенка. - Дементор. И если у вас есть шоколад, советую его съесть и поделиться с товарищами. У неё пока не было сил, чтобы бороться с пряжками и добираться до своих скромных запасов. Пальцы продолжали подрагивать, но ей удавалось «сохранить лицо». - Это же не заклинание? Вы с ними просто договорились? Как так? - сразу полюбопытствовала Грейнджер, даже в такой ситуации желая чему-то научиться. - Против них есть и заклинание, но пока хватило авторитета, - кивнула Примула. - При возможности вас научу. «Как только сама научусь его создавать», - подумала она про себя и поднялась. Гермиона делила напополам плитку шоколада, Рон жевал шоколадную лягушку. Гарри, получив от подруги свою долю, уже выглядел получше и падать в обморок не собирался. - Пойду, проверю, как там остальные дети. Если возникнут проблемы - кричите, - посоветовала Прим, выходя в коридор. Хогвартс-экспресс оказался не особо длинным, всего девять вагонов. Возможно, раньше их было больше, но сейчас места хватало, даже учитывая то, что старосты занимали отдельный вагон в хвосте поезда, перед багажным. Школьники галдели, но теперь в прежней беззаботной атмосфере сквозила тревожность. Многие из них слышали про дементоров, но вряд ли кто-то видел мрачных стражей вживую. Примула заглядывала в купе, расспрашивала школьников о самочувствии, советовала есть побольше шоколада, и, встретив продавщицу с тележкой, попросила напоить детей горячим сладким чаем. Хотя бы младшеклассников. - Счёт отдайте профессору Макгонагалл, пусть внесёт в графу непредвиденных расходов, - предложила она. Школьный бюджет от такого не оскудеет. Весьма кстати под руку попался Перси Уизли - его сложно было не узнать: рыжего, взволнованно-важного и с блестящим приметным значком старосты на мантии. Ему Прим и поручила обязанность позаботиться о младших. Сама она, вернувшись в купе, снова замоталась по самый нос, ощущая неприятный озноб. Организм, который временно мобилизовал силы на стычку с дементорами и последующую прогулку, снова напомнил о себе и ей хотелось не идти на пир, а улечься в тёмной и тёплой норе, накрыться с головой одеялом и часов двенадцать проспать. Как и любой учитель первого сентября она хотела проныть: «Не хочу в школу», но не могла себе этого позволить. Этот длинный день ещё не закончился, и ей приходилось сжать зубы и терпеть.