Невеста младшего Всадника

ГОЛОД

Грудь Вики вздымается около моего лица, пока она пытается отдышаться. Чёрт возьми. Если сейчас у меня оторвётся тромб, то я буду счастлив умереть в этот момент. Нет. Смерть, когда я только заполучил её? Чёрта с два. — Не двигайся, — негромко говорю я и тянусь к брюкам, валяющимся на полу. Достав телефон, я направляю его на Вики, пытаясь игнорировать дрожь в руках. Эта девушка сводит меня с ума. Эта девушка — моя жена. Кровь снова приливает к члену. Вспышка, щелчок. — Эй, — она пытается прикрыть грудь руками, но моего взгляда достаточно, чтобы понять, что это глупая попытка. — Зачем ты меня снимаешь? — Потому что ты — единственное, на что я хочу смотреть, — я вытягиваю руку вперёд и ставлю режим селфи. Тело Вики на мне скрывает моё лицо, но в кадр попадает моя рука, покоящаяся на её заднице, и что-то мне подсказывает, что этот снимок станет моим любимым. — Не пытайся звучать романтично. Ты просто собираешься дрочить на эти фотки. — Дрочить? — усмехаюсь. — Это дело автоматически становится ненужным, ведь ты в моём пожизненном распоряжении. Вики неловко ёрзает, пытаясь слезть с меня, и, когда всё же оказывается просто рядом на диване, хмурится. Кто-то скажет, что она просто расслаблена, но я знаю каждое выражение её лица, каждую эмоцию на нём, поэтому знаю, когда она, блять, недовольна. — Что? Мне приходится приложить усилия, чтобы вопрос звучал сдержанно, чтобы сохранять спокойствие, и я действительно надеюсь, что у меня получается, иначе я выгляжу как идиот. — И что будет дальше? — спрашивает она и тут же хмурится сильнее. Складка между её бровями становится глубже, а глаза прищуриваются, будто она мысленно ругает саму себя. — Что будет дальше? Закатывает глаза и цокает языком. Теперь она раздражена и раз… два…три… она вскакивает с дивана. Точнее, вскакивает — слишком громко сказано. Она кое-как поднимается, держась за бедро. Вероятно, всё её тело ноет, и я не могу не радоваться этому, потому что это моя вина. Были мысли, что я облажаюсь, когда дело дойдёт до секса. Были мысли, что моя неопытность разочарует её. Чёрт, я не понимал, как это вообще будет происходить, но в тот момент, когда пелена ярости и ревности перечеркнула всё остальное, я просто поддался чувствам. Доверился своим ощущениям и воплотил некоторые из фантазий в реальность. И Вики, блять, кричала от удовольствия. — Ты не можешь просто уйти, когда начала разговор, — говорю я, наблюдая за тем, как она задумчиво осматривается. — Я ничего не начала, — её язык всё ещё немного заплетается. — Забудь. Это были мысли вслух. — Продолжай думать вслух. Она оборачивается ко мне с явным недоверием на лице. Бровь изогнута, а верхняя губа, будто вслед за бровью, тянется вверх. — В этом нет нужды, когда мы периодически трахаемся и только. Поджимает губы так, будто не должна была заканчивать свою сцену таким образом. — Периодически трахаемся? Ты уверена, что хочешь использовать это обозначение, когда мой член — единственный, который у тебя будет отныне? Вики опускается возле меня на диван. — С чего же вдруг такое решение? У нас всё не так, как у людей, так почему же в этом ты уверен? — звук пиликанья телефона прерывает её, но она, слабо усмехнувшись, продолжает. — Конечно, это пришло сообщение от моей мамы. Знаешь почему? Потому что она думает, что между нами ничего нет, кроме листка бумаги с печаткой, и она понятия не имеет, где я и чем сейчас занимаюсь. — Объясни ей всё. — Объяснить что? Что это такое? Слушай, ты противник отношений? Я не самая нормальная девушка и не самая правильная, но тут даже я не знаю, что не так. Мы ведь даже ни разу не поговорили, как люди. Ты из разряда парней, которые хотят получать тёплую дырочку, радовать своё эго громкими заявлениями и всё? В одно мгновенье она усмехается своим мыслям, а в другое шокировано смотрит на меня снизу вверх, когда я нависаю над ней. — Ты, блять, в следующий раз подумай дважды, прежде чем говорить мне такие вещи. Тёплую дырочку? Громкие заявления? Это то, что ты видишь? — Это то, что ты показываешь. — Я не противник отношений, но ты уже моя чёртова жена, о чём может быть речь? — То есть, у тебя были отношения? Нормальные, человеческие? Даже не задумываясь, я отвечаю. Она хочет правду, хочет меня настоящего, хочет меня узнать? — Нет. — Ты спал с девушками без отношений? — она усмехается, и я уже вижу, как в её голове выстраивается связь с прошлым заявлением о тёплой дырке. — Опять же, я ничего не имею против и я сама часто проводила ночи с… — Ты у меня первая. Я вижу, как в её голове происходит перезагрузка. Кажется, в этот момент все её выстроенные цепочки рушатся. Её горло вздрагивает, когда она сглатывает, а глаза прищуриваются. — Первая? Киваю. — Почему? — Когда все трахались в пубертате, я бредил о тебе. Когда все трахались в юношестве, я был в тюрьме и всё ещё бредил о тебе. И сейчас я тебя, блять, внезапно всё-таки получил. Её нижняя губа начинает дрожать, и сложно понять, в шоке ли она или возбуждена от того факта, что является моей первой, потому что я, блять, точно вижу, как её взгляд пробегается по моему телу и заставляет член снова напрячься. — Что ж, — она прочищает горло, — в таком случае, тебе лучше учиться быть в отношениях, а не обладать или пугать. Отношения, Голод, если ты хочешь иметь что-то большее, чем периодический трах. Да и если его, в принципе, хочешь иметь со мной. Я не трахаюсь с кем попало дважды. Она ловко выкручивается из-под меня, потому что я её теперь даже не держу. Отношения. Пока я натягиваю на себя одежду и поднимаю с пола вещи Вики, слышу, как она принимает душ в ванной комнате для гостей, что прямо на первом этаже. Как справиться с чёртовым теплом, разливающимся внутри, от одной мысли о том, что это наш дом с Вики Уокер, где она сейчас принимает душ, а затем ляжет в мою постель и будет спать у меня на глазах? Мать твою. Вода перестаёт бежать, я слышу, как открывается дверь, и передо мной появляется она. Влажные волосы слегка завиваются, лицо без капли макияжа, по которому стекает вода. Она стекает по её подбородку, шее, ключицам и исчезает в ложбинке между грудей. Вики обмотала вокруг себя маленькое полотенце, которое едва прикрывает её задницу. — Мне нужно полотенце побольше, — ворчит она, прижимая к себе белоснежный кусок ткани. — Оно есть, только не в этой ванной, а в той, что у нас в спальне. — У нас будет одна спальня? — И одна кровать. Ты рассчитывала на что-то другое? Она качает головой. — Мне нужны тапочки, фен, жидкость для снятия макияжа и… — Я хотел попросить людей перевезти всё из твоего дома, но подумал, что ты захочешь сама этим заняться, — она кивает, подтверждая мои мысли. — Этот дом ещё пустой. Нам нужно составить список и купить всё сюда. На её губах проскальзывает улыбка, но она сразу прячет её. — Покажи мне спальню, — и с этими словами она на цыпочках взбегает вверх по ступенькам. Мы проходим четыре двери на втором этаже, прежде чем останавливаемся у нужной. Войдя в комнату, я кладу её сумочку, которую принёс с собой, на комод, а Вики пока осматривается. Заглядывает в ванную, проходится по спальне, выглядывает из окна, осматривает огромный балкон и наконец присаживается на кровать. — Здесь есть какая-то одежда, в которой я могла бы спать? — Зачем тебе одежда? Она закатывает глаза и вытягивает руку в мою сторону. — Дай мне надеть хоть что-то. Достаю из шкафа футболку и шорты — свои-то вещи я уже перевёз — и бросаю их Вики. — Моё бельё и моё платье, — она зевает, — всё осталось там. Я с утра разберусь. — Я сложил всё на диван, а сумка вот. Бросаю на кровать её телефон, и она нехотя заглядывает в него, кутаясь под одеяло. — Ты не ляжешь? — неуверенно спрашивает она, когда я подхожу к дверям, ведущим на балкон, и, кажется, даже в полумраке я могу разглядеть румянец, появившийся на её щеках. — Покурю и лягу. Я затягиваюсь, облокотившись о высокие перила, и проверяю новые сообщения. Свадебные снимки от фотографа должны прийти не раньше, чем через неделю, но обычные фотографии уже у меня на руках. Сохранив их в галерею, я просматриваю каждый по очереди. Развожу пальцы на экране, приближая лицо Вики. Смотрю на её глаза тогда, когда её взгляд устремлён на меня. Смотрю на то, как переплетены наши пальцы. На то, как блестят наши обручальные кольца. Фотографии никогда не имели особого значения в моей жизни, до тех пор, пока я не понял, что благодаря ним могу заявлять на весь свет о Вики. О том, что она моя. Именно поэтому, подпаливая вторую сигарету, я делаю вторую публикацию в своей жизни. На фото мы с Вики стоим у алтаря, я смотрю на неё, а она смотрит прямо в камеру, демонстрируя всем свою левую руку с кольцами. Это шикарно. «Она моя. Официально и навсегда», — вот, как я подписываю снимок, прежде чем отправить его на растерзание акулам интернета. Цепляюсь взглядом за новое раскладное кресло, которое я поставил здесь. Я обустроил балкон своей мечты, только теперь не могу на нём спать, потому что я хочу смотреть на неё. Я хочу видеть, как моя жена спит в моей кровати. Зайдя в спальню, я тихо падаю на кресло. Вики уже спит. Она крепко обнимает одеяло, перекинув через него ногу. Отношения, Голод. Иначе то, о чём ты бредил, исчезнет так же внезапно, как и появилось. Я действительно пытался выкинуть из головы её слова, но так уж вышло, что всё, что она говорит, я храню в памяти годами. Мой средний палец подрагивает, и я быстро бью подушечкой пальца по деревянному перилу. Она не понимает, что я чувствую к ней. Она не знает, через что я прошёл и с чем жил все эти годы. «Ей нужно показать, — размышляю я. — Показать ей, насколько она важна для меня, раз она этого, блять, не видит». Я хочу проводить с ней время, я хочу всегда быть рядом с ней и больше никогда не возвращаться в то время, когда мы были… чужими? Это убивает. Одно воспоминание об этом наводит меня на плохие, очень плохие мысли. Она — мой свет, хотя я даже никогда не думал, что нуждаюсь в нём. Я никогда не думал, что хочу что-то менять, но она единственный человек, который заполняет пустоту и который одним своим существованием отрезает меня от мира. От ненужных людей, проблем, грязи и боли. Она спала с Войной. Чёрт. Казалось бы, это должно отвернуть меня от неё, но с Вики так не работает. Ничто и ни за что не отвернёт меня от неё. Она, блять, совершила огромнейшую ошибку, связавшись с ним, но теперь она будет помнить, что принадлежит мне. И Война будет помнить. Все будут помнить об этом. Из мыслей меня вырывает внезапное тихое бормотание, и я, сидя в темноте, позволяю улыбке изогнуть губы. Как привыкнуть к тому, что мы живём вместе? Как привыкнуть к тому, что я смогу видеть и слышать её постоянно даже тогда, когда она спит? И это даже не будет преступлением, как могли назвать то, когда я подглядывал за ней, залезая на дерево. Встав, я подхожу к кровати и заглядываю в её лицо. Кончиком пальца убираю упавшую на глаза прядь. Это будет долгая, блять, ночь, потому что я не смогу заснуть в четырёх стенах, но и уйти спать на балкон я тоже не могу. Не тогда, когда она наконец полностью моя.

***

Как только посветлело, я достал книгу и сел читать, периодически поглядывая на спящую Вики. Что ж, проведя около неё ночь, пусть и не в одной кровати, я могу сказать, что эта девушка спит как ураган. Она ворочалась всю ночь, размахивала ногами, ворчала и раскидывала подушки. И это всё, чёрт возьми, во сне. Страшно представить, что бы было бы со мной, если бы я решил прилечь рядом. Я в очередной раз отрываю взгляд от страницы и теперь сталкиваюсь с парой глаз, смотрящими на меня в ответ. — Который час? — она растеряно осматривает меня. — Девять утра. — Почему ты не лёг со мной? — Я ложился. — Я просыпалась несколько раз за ночь и тебя ни разу не было рядом. — Ты хотела, чтобы я спал с тобой? — Мечтай, — фыркает она и резко садится. Настолько резко, что замирает на мгновенье. — Просто ты сказал, что будешь это делать, а в итоге… Скривившись, она сползает с кровати и медленно шагает в ванную, прихватив с собой свою сумку. И что это значит? Я откладываю книгу, ведь спокойно почитать мне уже точно не удастся. Медленно разминаю шею, пока жду Вики. «Отношения, Голод», — напоминаю сам себе. Я должен научиться быть в чёртовых отношениях, потому что ей это нравится. Слышу, как льётся вода. Что у неё там происходит? Вики выходит из ванной в одной только футболке, которая достаёт ей до середины бедра, окидывает меня недовольным взглядом, но тут же переводит его на стул, где я уже успел сложить её белье, пока она спала. Она хватает трусы и кое-как натягивает их на себя. Довольно ловко, должен признаться. — Я запачкала твои шорты, но они будут в порядке, — бубнит она и падает на кровать лицом вниз. — Что с тобой? — подхожу к ней. — Месячные решили, что сегодня лучший день для появления, — почти неразборчиво ворчит она в подушку. Сажусь на кровать около неё и почти невесомо кладу руку на её поясницу. — Тебе больно? — Больно. — Что я могу сделать? Она кряхтит, пока переворачивается на спину и недоверчиво смотрит на меня. — Пытаешься сделать вид, что переживаешь? — Я никогда не делаю вид. — Ты даже не лёг со мной, хотя говорил, что ляжешь. Нет, ты не подумай, что для меня это важно. Просто ты в очередной раз показываешь, что по большому счёту тебе всё равно. Мои пальцы сжимаются вокруг её колена, но я вспоминаю, что ей и так больно, поэтому лишь слабо поглаживаю его. — То, что я не лёг с тобой спать, точно не показывает, что мне всё равно, Вики. Как мне может быть всё равно на тебя, когда ты — это всё, что у меня есть? — она отводит взгляд, и мне начинает казаться, что ей просто нравится слушать мои признания. — Я не лёг с тобой, потому что я не сплю в комнате. С тех пор, как я вышел из тюрьмы, я ни разу не спал в кровати в четырёх стенах. — А где ты спишь? — тихо спрашивает она, снова посмотрев на меня. — На балконе. Она поджимает губы и прикрывает глаза, и когда я думаю, что это из-за моих слов, то она опускает руку на свой живот. — Если ты перестала злиться, то скажи, что я могу сделать, чтобы тебе стало легче, — спокойно прошу я, продолжая поглаживать её ногу. — Здесь есть какие-то обезболивающие? Пока боль терпимая, но потом может стать хуже. — Я съезжу за ними. Что-то ещё? Прокладки? — спрашиваю я, догадавшись, что ещё может понадобиться. — Тампоны. У меня был один с собой в сумке, но это всё. Я киваю и, когда уже собираюсь выходить из спальни, добавляю: — Попробуй поспать, пока я не приеду. Конечно, когда я возвращаюсь, она не спит. Захожу в спальню с пакетом в руках и Вики вяло изгибает бровь, лёжа в кровати. — Ты купил все тампоны, которые были на полке? — тихо смеётся она. Подойдя ближе, я достаю из пакета пять пачек и показываю их Вики. — Мне сказали, что эти подойдут в первый и последний день, или если у тебя необильное количество выделений, — показываю на пачку с надписью «mini». — Вот эти для умеренного количества, эти для обильных. А вон те для очень обильных. Эти с самым максимальным значением, — я показываю на пачку с устрашающим, как для тампонов, названием «ultra». Вики недоверчиво рассматривает покупки, её побледневшие губы изгибаются в слабой улыбке, и я не могу обратить внимания на то, насколько эта улыбка тяжело ей даётся. — Выпьешь обезболивающее? — достаю из пакета коробку с таблетками. — Нет, болит недостаточно, — ворчит она. — Недостаточно? Ты не должна терпеть, иначе нам придётся разобраться с твоими месячными более радикальным способом. Мы сталкиваемся взглядами и Вики тяжело сглатывает. — Что ж, — она прокашливается, — давай таблетку. Я достаю пластинку, когда обнаруживаю, что стакан на прикроватной тумбе пустой. Быстрым шагом добираюсь до кухни, чтобы набрать Вики воды, а когда возвращаюсь, вижу её, рассматривающую остальное содержимое пакета. — Чёрный шоколад с кофе? Это же мой любимый! — она вертит в руках три шоколадки. Конечно, я помню, что это её любимый. Она настолько любит конкретно его, что не сразу замечает остальные вкусности, которые я принёс. — Если я съем всё это, то моей фигуре… — Если ты съешь всё это и тебя это обрадует, то ты просто съешь всё это. Она закатывает глаза, но улыбка всё же пробивается на её бледном лице. Она забрасывает в рот таблетку и запивает её. — Лежи. Скоро должно стать лучше. Поднимаюсь с кровати, и в этот момент она плюхается на подушку, отворачивается от меня и накрывается с головой одеялом. Я несколько минут смотрю на не двигающуюся неё, точнее на её спину, прежде чем тихо присаживаюсь рядом. Отношения, Голод. Я не собирался уходить и оставлять её — хотел просто наблюдать со стороны до тех пор, пока ей не станет легче, но, как я уже мог понять, Вики такое не нравится. Поэтому я, стянув футболку через голову, ложусь около неё. — Ты же не спишь в спальне, — тихо бормочет она. — Я не собираюсь спать сейчас, — отвечаю я, недовольно ёрзая. — Здесь невозможно лежать, слишком жарко и душно. Вики фыркает, и я, повернувшись к ней, вижу, что она согнулась вдвое от боли. Когда чёртовы таблетки начнут действовать? Подперев голову рукой, вторую я запускаю под одеяло и начинаю медленно водить по её телу. Оглаживаю плечи, спину, руки. Дохожу до бёдер и тут же возвращаю ладонь выше. Достаточно того, что у меня стоит лишь от её близости. Мой член явно не разбирается в ситуациях, поэтому стоит ему уловить Вики, как происходит это. Я чувствую, как она расслабляется под моей рукой. Немного разгибается и слабо ворочается в постели, видимо, ища новую удобную позу. Подлажу к ней ближе, чтобы посмотреть на неё и тихо спрашиваю: — Тебе легче? — Немного, — из-за того, как я к ней приблизился, она ворочается в очередной раз, подминая под себя одеяло спереди и теперь прижимается к моему телу. Её задница прямо к моему член. Твою мать. Пытаюсь осторожно отстранится: как бы я не хотел её, блять, сейчас точно не время. Но она не даёт мне этого сделать, продолжая прижиматься к моему телу. — Ты играешь с огнём, — шепчу я, кладя руку на её поясницу, теперь освобождённую от одеяла. — Твой член упирается в меня. — То, что ты шевелишься, не спасает ситуацию. Ляг и лежи спокойно, — мои пальцы сжимают её талию, когда она будто специально прижимается ещё плотнее. — Вики. Она откидывает голову назад, и всего на мгновенье мы встречаемся взглядами. Я успеваю заметить, что её лицо больше не трупного бледного цвета, когда она прижимается к моим губам своими. Её рука вытягивается назад и обвивается вокруг моей шеи, не позволяя мне оторваться от неё. Не то чтобы я хотел. Вики двигает задницей вверх и вниз, запуская язык в мой рот. Моя рука скользит ниже, я кончиками пальцев прохожусь по её лобку, скрытому кружевной тканью. Она раздвигает ноги, как бы приглашая меня для большего, поэтому в тот же момент моя ладонь проскальзывает под её бельё. Она стонет, когда мой палец опускается между её половых губ, и я боюсь, что её боль в животе всё ещё не прошла. — Ты нормально себя чувствуешь? — хрипло спрашиваю я. — Если ты остановишься, то мне снова будет очень-очень плохо. Прижимаю подушечку пальца к её клитору. Её голова падает на мою грудь, и она изгибается, чтобы продолжать прижиматься к моему члену. Она двигается в такт моих движений, в такт моих поглаживаний её киски. Зажимаю клитор между пальцами — Вики замирает. Неторопливо обвожу его, легонько нажимая — бёдра Вики медленно двигаются по кругу, дразня меня. Я ускоряюсь, прикусываю её шею — она набирает темп, будто это вовсе не она корчилась от боли. Кажется, обезболивающее подействовало, а возбуждение вовсе перекрыло все болезненные ощущения. Удобно устроившись и комфортно положив Вики на себя, я второй рукой залажу под её футболку и зажимаю набухший сосок. Меня напрягает её сухость внизу, кажется, будто мой палец двигается через силу, поэтому я достаю ладонь. — Что ты… — Вики не успевает договорить. Она замолкает, заметив, что я облизал два пальца, прежде чем снова запустить их в её трусики. Тихо стонет, я бы даже сказал, скулит, когда влага окутывает её киску и когда мои движения становятся более интенсивными. Я засасываю мочку её уха, зажимаю между пальцами сосок, не переставая играть с её клитором, когда она вздрагивает. Её тело натягивается, и с тихим, хриплым стоном она начинает дрожать в моих руках. Чувствую под своей рукой её сумасшедшее сердцебиение, а тишину в спальне разрушает её громкое дыхание. — С этого и стоило начинать, — бормочет она, подогнув под себя ноги, но не отстраняясь от меня. — Тогда, может, получилось бы обойтись без таблетки. Я тихо смеюсь. Руки чешутся, чтобы ухватить сигарету — я слишком давно не курил. Но я удивлённо замечаю, что, когда в моих руках Вики, это желание становится слабее. Я готов не курить, готов попрощаться со своей привычкой не спать в комнате и готов позволить себе пролежать в ужасно жаркой кровати весь день, если это будет означать, что я буду с ней.