Невеста младшего Всадника

ГОЛОД

Перевернув очередной документ, пробегаюсь взглядом по тексту. Что ж, за эту неделю я окончательно убедился в том, что бумажная работа не для меня. Особенно работа в нашей компании. Меня нагружают самыми ничтожными заданиями, над которыми только сегодня я провёл уже шесть часов. — Мистер Перес. Хмыкаю, услышав собственную фамилию. Вне стен этого офиса её почти никто не произносит. Несмотря на то, что я не выполняю ничего важного, Смерть позаботился о том, чтобы у меня был личный кабинет. Он небольшой, мрачный и ничем не загромождённый. Явно не сравнится с величественным кабинетом старшего брата, но меня всё более чем устраивает. Сейчас на его пороге стоит Хелен. Её длинные русые волосы настолько обрамляют лицо, что я не вижу её глаз. Не знаю, кем она работает, но её приставили ко мне на помощь. — Начальник отправил меня, чтобы узнать, как обстоят дела с документами. Она произносит это каждый раз, будто и без того неясно, зачем она приходит. Быстрыми шагами приблизившись к моему столу, Хелен торопливо пересматривает документы, которые я пересортировал. — У Вас всё получается, мистер Перес, — она коротко кивает. — Вам нужна моя помощь? — Нет. Снова кивнув, она уходит, а я продолжаю работу. Вдруг на экране ноутбука всплывает уведомление. Открываю его нехотя, раздумывая о том, что же там может быть. Только два человека могут слать электронные письма: Матерь и Смерть. «Надеюсь, ты помнишь, что завтра будет объявлена новость о твоём бракосочетании. Уокеры ответили по поводу даты. Тридцатое июня. Они начинают подготовку со своей стороны, мы — со своей.

Смерть Перес.»

Резким ударом по клавише мыши я закрываю почту. Глаза невольно находят настольный календарь. Пятое июня. А свадьба в конце месяца. Пальцы по привычке начинают перебирать пряди волос, пока я не могу оторвать взгляда от календаря. Это она выбрала дату или это, как и всё, решили наши семьи? Почему мне хочется верить в то, что это сделала она? В то, что она размышляла над этим, в то, что сейчас она действительно занимается подготовкой к этому дню? Я хочу верить в то, что в этом будет её частичка. Уголки моих губ неконтролируемо подрагивают, когда представляю, как она примеряет свадебные платья. Какое же она по итогу выберет? Сжимаю кулаки, пытаясь прервать потоки глупых мыслей. Я не должен так к этому относиться. Я не должен так этого желать. Ты больной. Таким был, таким и останешься. Не нужно вспоминать давние события, чтобы защемило в груди. Её последних слов достаточно. «Она сбежала от меня, но это в прошлом. Она думает, что может бороться со мной, но совсем скоро эти мысли тоже останутся в прошлом, — достав телефон из кармана, думаю я. — Она всегда была моей. Даже если не знала об этом. Или не хотела знать». И сейчас мне необходимо её увидеть. Её номер оказался в моём телефоне сразу после нашей первой встречи. Гудки долго не прекращаются, но наконец с того конца разносится негромкое «Алло». — Где ты? — спрашиваю я. — Кто это? Моего номера у неё, конечно, нет. — Ты знаешь кто. — Голод? — С угадыванием у тебя всё хорошо. Надеюсь, с умением отвечать на вопросы также. Конечно, она сейчас хмурится. Между её бровями появились маленькие морщинки, а губы расходятся в беззвучном ворчании. — Я занята, — рычит она. — Что тебе нужно? И почему ты вообще мне звонишь? — Что ж, с умением отвечать на вопросы всё хуже. Нам нужно встретиться. Где ты? — Я не могу встретиться с тобой сейчас. Напишу, когда освобожусь. — Мне не составит труда выследить твой телефон. Я ведь так уже делал. Если тебе нравится, то я могу прибегать к таким методам до конца жизни. Она молчит, но отчётливо слышно её сопение. Как же ей не нравится терять контроль. — Научись общаться с людьми, кретин. Отправлю геолокацию. Как только приходит сообщение, я подымаюсь со своего рабочего места. С грёбаными документами на сегодня покончено. Покинув здание, вдыхаю свежий воздух на полную грудь. Нет ничего хуже, чем быть запертым в четырёх стенах. Это ограничивает тебя, это медленно убивает. Я помню запахи тюрьмы: влажный бетон, затхлый воздух и навязчивый аромат дешевого мыла. Это было время, когда я забыл, что такое свобода, когда небо за решетками казалось недостижимым. Теперь, оказавшись на воле, каждый миг на улице становится драгоценным. Ветер касается лица, каждая клеточка моего тела впитывает свободу. Солнечные лучи пробиваются сквозь листву деревьев, и я наслаждаюсь их теплом. Я ощущаю, как внутри меня пульсирует жизнь. Слабо, отдалённо, но это чувство есть. Я хочу быть свободен, хочу дышать полной грудью. По дороге к байку расстёгиваю пуговицы рубашки, даже не пытаясь терпеть сегодняшнюю жару. Щёлкаю по геолокации. Выданное заставляет меня на секунду прищуриться и задуматься о том, не ошибся ли глупый телефон. Конный клуб. Вот, где Вики. Она всё ещё катается на лошадях. И я собираюсь поехать к ней, чёрт побери. Всю долгую дорогу я стараюсь не думать о том, что это волнует меня. Всю долгую дорогу я стараюсь убедить себя в том, что это не имеет никакого значения. Но когда я, оставив байк на парковке, захожу на территорию клуба, все эти мысли теряются. Запах свежего сена, ржание коней где-то вдалеке — этого достаточно, чтобы я замер. Вокруг простираются зелёные пастбища, окаймлённые живой изгородью из высоких деревьев. Кажется, что это другой мир. Прохожу по тропинке, ведущей к главным зданиям клуба, параллельно набирая Вики. По обе стороны от меня аккуратные конюшни, выкрашенные в теплый коричневый цвет, с белыми ставнями и яркими цветочными клумбами у входа. — Да, — бормочет Вики в трубку. — Я на месте. — Жди около фонтана. Она отключается, а я обнаруживаю, что уже стою прямо около высоченного фонтана. Проходит не более минуты, как из одной из конюшен выходит она. На ней чёрные облегающие штаны, водолазка такого же цвета и высокие сапоги. Она сверлит меня взглядом, уверенно приближаясь. Со стороны, наверное, может показаться, что она собирается влепить мне пощёчину или коленом между ног — вот такая вот у неё энергия. — Чего ты хотел? — Ты выглядишь как дикий зверь, — хмыкаю я, — успокойся. Я пришёл обсудить завтрашний день. «Что ты собрался обсуждать?» — спрашиваю сам у себя, хотя по лицу Вики можно сказать, что она хочет спросить то же самое. — Что именно? — хмурится она. — Просто решил убедиться, что ты понимаешь всю важность завтрашнего дня и готова к этому. — Готова к этому? Я узнала, что выхожу замуж две недели назад, алло, — она начинает щёлкать пальцами около моего лица. — Чего ты ждёшь от меня? Мой взгляд цепляется за её безымянный палец. Без кольца. Хватаю её за ладонь, и она тихо вскрикивает. — Где твоё кольцо? — мой голос становится ниже, я его почти не узнаю, пока сверлю взглядом её руку. — Как я должна была надеть его в конюшню? — говорит Вики тише прежнего. Её взгляд тоже сосредоточен на том месте, где я прикасаюсь к ней. — В остальное время ты его носишь? — перевожу большой палец на косточку безымянного и аккуратно растираю то место, где должно было бы быть кольцо. Вики пытается выдернуть руку, но я чувствую, что она не прикладывает максимум силы. Просто делает вид. Когда я сжимаю её сильнее, она вовсе перестаёт брыкаться, но взгляда от наших рук не отрывает. «Даже небольшое применение силы влияет на неё, — осознаю я, наблюдая за её реакцией. — Но она не боится. Это не страх». — Ношу или не ношу, — она снова дёргается, — тебя не касается. Когда я отпускаю её руку, она нервно прижимает её к себе и начинает растирать. — Завтра всё равно все узнают, что мы вместе, — хмыкаю я. Вики раздражённо заводит короткую прядь своих волос за ухо. — Ты пришёл сюда, чтобы сказать это? Уверена, у тебя есть дела поважнее. — Мне ничего не хочется сейчас делать так, как находиться здесь, — сложив руки на груди, обвожу взглядом территорию. — Проведёшь экскурсию. — Нет. — Это был не вопрос. Ты ведь знаешь, как я люблю коней. Она прожигает меня взглядом, почти не моргая. Вижу, как дёргается её горло, когда она сглатывает, но не отвечает. И я испытываю желание схватить её за него. Желание прекрасное и ужасное одновременно, ведь прикосновение к ней — это как глоток свежего воздуха, это мой особы кислород, от которого я не должен стать зависимым. «Ты уже зависимый», — шепчет внутренний голос. Не думаю, что могу с ним поспорить. — Ты всё ещё катаешься? — спрашивает Вики, неуверенно подходя ближе. — Я не катался уже шесть лет. Она бросает на меня резкий взгляд, но тут же его отводит. О чём же ты думаешь, Вики Уокер? — Я не переставала кататься, — она проходит дальше и я следую за ней. — Трижды в неделю приезжаю сюда. — Здесь очень хорошее место. Она кивает. Я молча иду за ней к той конюшне, из которой она вышла несколько минут назад. Мы проходим мимо пары разных, очень красивых лошадей, но когда останавливаемся у денника коня Вики, я понимаю, что он лучший. Он всегда таким был. — Его зовут… — Фыр, — перебиваю я. — Ахалтекинец изабелловой масти. Я помню. Она удивлённо хлопает своими длинными ресницами, поглаживая коня по шее и недоверчиво глядя на меня. Я помню всё, что связано с тобой. — Он прекрасен, как и раньше, — я подхожу к нему ближе. — Ничуть не изменился. — Прошло ведь не так много времени. Можешь погладить. Протягиваю руку к Фыру. Кладу её прямо около руки Вики, и он позволяет мне это сделать. — А что произошло с Тенью? Тень — мой вороной арабский жеребец. Был моим. — Его продали, как только я уехал в Пенсильванию. — Мне жаль, — Вики сжимает ладонь, лежащую на Фыре. — Ты не хотел его найти? — Зачем? Я знаю, где он, но он мне больше не нужен. Как и я ему. — Ты не прав, — она буквально вспыхивает. — Ты был его хозяином, ты проводил с ним почти всё своё свободное время, ты был для него всем! Он бы и сейчас тебя вспомнил. Я тихо смеюсь, но этот смех выходит неправдоподобным. Хриплым, выжатым. Тень. Моя Тень. Мой дорогой друг. Но мы действительно больше не нужны друг другу. — Что, если с ним плохо обращаются? Это ведь частичка тебя, тебе совсем всё равно? Сейчас ведь ты можешь его забрать, но не делаешь этого. — Поверь, с ним хорошо обходятся. Его купил бизнесмен Бёрнер для своей дочери, — я обхватываю её ладонь и, возможно, слишком грубо сжимаю. — И не нужно пытаться играть моими чувствами. Выводить меня на эмоции или манипулировать. Я лучше тебя знаю всё это. Она резко вырывает руку, причиняя больше боли себе, а не мне. — Отлично, — рычит она, — мне всё равно. Я собираюсь покататься, уходи. Обойдя Фыра, Вики открывает дверь, ведущую на задний двор, и, взявшись за коня, выходит на улицу. — Я не уйду. — Делай что хочешь. Оттолкнувшись от земли, она оседает на спину Фыра. Она дёргает правой ногой, нащупывая стремя носком сапога, и не замечает, что он прижат к седлу. Беру её за лодыжку и не могу упустить то, что я отчётливо слышу её рваный вздох в этот момент. Она безмолвно наблюдает за мной сверху вниз, когда я сжимаю её ногу и просовываю в петлю. Вместо того, чтобы отпустить теперь, я ещё мгновение держу её. Она не шевелится, позволяет. Напряжённо наблюдает за тем, как я её трогаю, будто в любой момент может въехать мне каблуком по лицу, но позволяет. О нет, всё не будет так, как того хочет она. Отпускаю. Вики буквально заставляет себя выровняться и натянуть поводья, чтобы развернуть Фыра в сторону тропы, ведущей в лес. — Ты не уходишь? — Ты хочешь, чтобы я остался? Она возмущённо хмурится. — Нет. Я собираюсь хорошо провести время, а ты всё портишь. И она задниками ботинок и поводьями заставляет коня бежать трусцой. Я неспеша бегу за ними. — Ты собираешься догонять меня? — удивление окутывает её голос и выражение лица. — Мешаю тебе хорошо проводить время, да? — Да, — она гордо задирает голову. Тогда почему ты придерживаешься медленного темпа? Хочешь, чтобы я успевал? — Значит, приготовься к ужасному, просто смертельному времяпровождению, — тихо говорю я. — Ты станешь моей женой и не сможешь от меня избавиться ни на один день. Остановившись, я разворачиваюсь и начинаю уходить. — Это брак по договорённости! Не больше! — кричит она мне вслед. — Голод, подожди! Но я не жду. Лишь брак по договорённости? Вот, во что она верит? Эта мысль будет уничтожена.