Жасминка

Спешно идя по коридорам здания, русский перебирал на ходу бумаги в руках, ища подходящую. Свет тускло горел, освещая путь до окна. Он пытался найти определённый лист с договорами и, не смотря вперёд, не заметил маленькую тень, что шла за ним. Русского взбесило это, он не любил, когда за ним кто-то идёт, да ещё и чуть ли не по пятам. Резко остановившись, он развернулся и грозно посмотрел на того, кто посмел идти за ним. Тот резко упал, тихо пискнув, врезавшись в коммуниста. — Зачем ты идёшь за мной? — негромко спросил Совет, смотря на опущенный взгляд. Его сердце резко сжалось, когда он увидел, что человек, что шедший за ним, был девушкой. — Вы же Союз Советских Социалистических Республик? — она, поджав губы, посмотрела в лицо мужчине. — Да, я... — кивнул он, смотря на неё. — Извините, пожалуйста, я не думал, что Вы девушка и за мной... — Не извиняйтесь, — вздохнула незнакомка, приняв руку помощи мужчины. — Меня Китай попросил передать Вам стопку этих бумажек. — Ох, спасибо... — он взял небольшую кучку листов из её нежных рук. — Я тебя впервые вижу. Новая страна? — Одна из преемниц умершей страны, — поправила она его. — Я Афганистан. Рада была с Вами познакомиться, хоть так и необычно. — Прости меня ещё раз, — он взял её аккуратную ладошку в свою руку и приподнял. — Я действительно не хотел. — Нет-нет, всё хорошо! — она ласково улыбнулась, смотря в его хмурое лицо. — Я должен перед тобой как-то извиниться, — продолжил русский. — Бросьте, не надо, — отрицательно замахала она головой. — Приходите после рабочего дня в кофейню на первом этаже, — он слабо улыбнулся, не отпуская её руки. — Если ты не придёшь, я буду очень огорчён. — Ну, я приму Ваше предложение, — смущённо произнесла она. — Но только чтобы не разочаровывать Вас. — Переходи сразу на "ты", — кивнул русский, смотря на стопку документов. — Хорошо, — она улыбнулась ещё шире, вынимая свою тонкую руку из его большой ладони. — Мы встретимся сегодня в зале заседаний второй раз. — Точно, — вспомнил коммунист о собрании после обеда. — Мы ещё там сможем поближе познакомиться. На международном уровне только.

***

Вроде бы простая одежда: юбка до колен и чистая тёмная блузочка с галстуком, чёрные волосы, завязанные в две аккуратные косички. Девушка оказалась очень пунктуальной, придя вовремя к назначенному месту. Афганка стояла у входа, ожидая нового знакомого для встречи. Увидев русского, она улыбнулась. — Я не ожидал, что ты придёшь вовремя, — подойдя к девушке, произнёс он. — Ну, значит, я не как все девушки, опаздывающие на встречи, — с улыбкой вздохнула Афганистан, пожав плечами. — Может быть, — слегка кивнул СССР. — Неужто тебя родители так правильно воспитали? — Скорее нянька, чем родители, — поправила его девушка. — Маму я отродясь не видела, а отца — крайне редко. Меня воспитывала прислуга, среди которых была одна очень хорошая бабушка. Именно она мне привила большинство положительных качеств. — Даже сейчас ты не общаешься с родителями? — поинтересовался он, но после чего добавил, увидев хмурое лицо Афганистан. — Извини, что наш диалог начался с этого. — Ничего страшного, Советский Союз, — сурово посмотрела она на него, после чего отвела взгляд на асфальт улицы. — Мать я до сих пор не знаю, кто она, и жива ли вообще. А отец... Я с ним больше не общаюсь. Меня он насильно пытался выдать замуж за наших соседей-правителей. Ну, точнее, за какого-то там парня. А я сказала, что по любви выйти хочу. — Действительно, это так плохо? — усмехнулся русский. — Да. Мой папаша обращался со мной, будто я его вещь, — хмыкнула афганка. — Поэтому я разорвала с ним все связи. — Знаешь, ты правильно поступила, — посмотрел на неё Совет. — Ты взрослая женщина. Кто он вообще такой? — Он мой отец, — сжала губы она. — Давай не об этом. Я думаю, тебе будет тяжело познать тонкости наших традиций. Такая смелая девушка. Все при взоре Союза дышать боялись не правильно, а Афганистан так резко заявила, что он не поймёт её. Хотя частично СССР был согласен с ней. Она определённо была каким-то необычным человеком. Даже не внешне. А духовно. Видимо, она никак не боится его, раз так сказала. — Пойдём. Нам ещё есть что обсудить, — продолжил разговор русский. — О чём же? — спросила девушка, следуя за ним в здание. — Ну, например, у тебя есть определённые цели в твоём правлении? — Да. Хочу создать государство, где всем будет комфортно и хорошо, — скрестила она руки на груди. — Этого все хотят, — покачал головой Союз. — Ты какой кофе будешь? — Латте с небольшим количеством сахара. Я не люблю очень крепкое и ядрёное, — вздохнула девушка. — Буду знать, — с улыбкой произнёс русский и, посмотрев на лицо девушки, ждал её улыбки. Но таковой радости и не было. — Это всё из-за разговора? — Частично, — отрезала афганка. — Но я действительно больше не хочу поднимать эту тему. — Прости ещё раз, — произнёс он. — Можешь пока присесть за столик. Я всё оплачу и принесу. Девушка ничего не ответила, вновь посмотрев в лицо коммуниста. После этого она быстро присела за ближайший столик, не спуская взгляда с нового друга, если его таковым назвать можно. Но она решила всё-таки попробовать пообщаться с этим человеком. Но вдруг её осенила мысль — а вот если он женат? Хотя кольца на безымянном пальце она не увидела. Странно. Состоятельная и самая большая страна в мире, и без семьи? А как же наследники? Ладно она, только ставшая правительницей, хотя ей уже предлагали выйти замуж. — Держи. Я как-то должен по-мужски извиниться за тот раз, — он протянул ей небольшой стаканчик, присев на стул перед ней. — Спасибо. Я с самого начала сказала, что зла больше не держу, — пожала она плечами. — Только... Вот ты меня пригласил просто посидеть за стаканчиком кофе, а твоя супруга ревновать не будет? Русский горько засмеялся, вызывая у Афганистан недоумение. Она осторожно отпила свой кофе, наблюдая за реакцией Совета. — Была бы у меня ещё эта супруга... — сквозь смех произнёс он. — Вроде ты уже обеспеченная страна, не задумывался, например, о наследниках? Кто продолжит твоё дело? — задала следующий вопрос она. — Дети у меня есть, мне не за чем переживать, — отмахнулся Союз. — Как? Без супруги? — с удивлением затараторила афганка. — Представь себе, но да, — кивнул он. — Пятнадцать детей живут со мной под одной крышей. Афганистан выпала в осадок после этих слов. Аж пятнадцать голодных ртов нужно прокормить этому мужчине? А как он справляется с ними? А откуда они вообще, раз нет жены? Нервно отпив кофе, азиатка вздохнула. — Тебе, наверное, тяжело с ними... — только и смогла вымолвить она. — Я привык, — пожал плечами СССР. — Я не удивлён твоей реакции. Она у всех одинакова, кому я говорил о своей семье. — Зато, я думаю, она у вас крепкая, — допив кофе, она поставила пустой стаканчик на стол перед собой. — Извини, я вынуждена покинуть тебя. Мне ещё Иран попросил заполнить пару-тройку каких-то там договорённостей по поводу трансфера... Её идентичные вопросы во время встречи на поле боёв в Афганистане не были случайны. Она сразу при встрече узнала его. А как уж забыть Союза. Неспроста она спрашивала про жену и детей, думала, что, может, уже женился и появились ещё дети, ибо те уже выросли. А он не меняется с последней их встречи. Только чёрствость и равнодушие окутали его в семьдесят девятом году, когда он узнал о беспокойных днях в её стране. И узнал не от неё, а от ООН. За девушку, её судьбу и государство больше волновался, чем за свой союз. Хотя на Ближнем Востоке войны — это как обыденное дело. Повоюют и успокоятся.

***

Ему опять не спалось спокойно ночью. Всего какое-то упоминание разбудило в нём что-то новое... Неопределённое. То, что он утратил несколько лет назад. Влюблённость, что ли? Сам того не понимал он. Вновь жара стояла на базе в Баграме. Они выполнили свою недельную задачу, прошедшую почти что без потерь. Совет сидел рядом с Гришей, посматривая, что же за письма прислали из Москвы. Что-то прислали бойцам, а что-то и командному составу. — Это Афгану отнести надо, — сурово произнёс приятель русского, посмотрев на адресанта. — Это его роте. Всего десять писем. — Попозже отнесу, — кратко ответил СССР. — О, а это моим. — Да. Двенадцать штук, — подтвердил Гриша. — А оставшиеся девять моим. Надо передать. — И это всё? — спросил Совет, посмотрев на опустевшее место. — Верно. А это, по всей видимости, тебе письмо, — он отдал в руки другу небольшой конвертик коричневого цвета. Правда, ему. — В стопку твоей роты попало, пропустил. Союз ничего не ответил, посмотрев на адресантов письма. Его девочки. Они не забыли про своего отца. Такой цепкий, но родной почерк России. Конечно, он скучает вдали от дома. Хотя от приезда прошёл всего месяц. А сколько они ещё тут будут торчать? Бог знает. Осторожно открыв конверт, он извлёк из него белый лист бумаги, сложенный в четыре раза. Аккуратно развернув его, чтобы не порвать, он увидел довольно красивый текст. Писала его, скорее всего, старшая дочь. Чистый-чистый, без единой помарки. — Дорогой папочка... — тихо вслух начал читать СССР письмо. — Мы давно не получали весточки от тебя. Надеемся, что с тобой всё хорошо, и ты был просто занят. Мы скучаем по тебе. Украина и Беларусь больше всех. Ждём, когда вернёшься обратно домой. Парни тоже ждут тебя. Казахстан хотел ещё отправить тебе вещей тёплых, если вдруг у вас в Афганистане похолодает, но мы отговорили его и были уверены, что их вам там дают. Новый год отмечали. Жаль, что без тебя, ведь так грустно осознавать, что мы выросли. Надеемся, что у вас тоже время отметить праздник было. Если это письмо дойдёт до тебя, то, пожалуйста, ответь, напиши хотя бы пару строчек... Мы хотим знать, всё ли у тебя хорошо на Востоке. С любовью, твоя дочь, Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика... — Ну, какой уж тут в Афгане холод, — смотря на письмо, Гриша пожал плечами. — Ну, а вдруг, — усмехнулся СССР. — Я им отвечу вечером. А так, надо ещё твоим отнести письма, ну и я отнесу Афгану и его роте тоже. — Давай, жду отчёта, — они по-дружески с хлопком сцепили руки, когда СССР вставал с места. Спрятав письмо от дочерей в левый карман кителя, он положил ношу в командирскую сумку. Почтальона-то редко на неделе увидишь, да и в чём, собственно, проблема самим пройтись и отдать эти письма? Русский вышел из здания, направившись к палаточному городку. Недалеко от входа жила рота Гриши — через несколько минут Совет вошёл в одну из палаток, присвистнув: — Парни, почта! Бойцы подпрыгнули с кроватей и стульев, мигом подбежав к командиру соседней роты. Совет, достав нужные письма, адресованные ребятам из роты, отдал приличную стопку в руки одного парня. Под громкие радостные крики тот начал называть фамилии и передавать письма адресатам. С улыбкой вздохнув, СССР направился дальше, закрывая сумку с оставшимися письмами и прочими командирскими вещами. Теперь ему нужно пойти к роте Афганистана. Путь небольшой, буквально четыре-пять палаток от той, где он сейчас был. Заглянув в одну из палаток той роты, Совет не увидел ни одного бойца. Странно. Может, их отправили куда-то помогать? Да вроде никто не просил. Хотя, скорее всего, они ушли на пост на аэродроме. Скорее всего, Афганистан с ними. Но это можно проверить. Соседняя небольшая палатка — кабинет командира роты с его кроватью. Тихо, почти без единого шороха, чтобы в случае нахождения командира роты там, он не потревожил его, Совет аккуратно отодвинул тяжёлую ткань палатки. За ней было небольшое тёмное пространство, куда и зашёл русский. Слегка приоткрыв вид на светлую комнату, Союз одним глазом заглянул туда. Вроде никого нету. Подождав полминуты, он смелее и больше отодвинул ткань. Но, услышав шорох с левой стороны кабинета, вернулся в исходное положение. Видимо, Афганистан находится здесь, а рота её помогает на аэродроме. И можно было догадаться — на рабочем столе лежал светлый китель, а командир этой роты никогда не ходит без него. Он заметил небольшую тусклую тень — видимо, подходит к столу. Совет уже хотел войти, ибо так не очень уж и культурно следить за товарищем. Но он резко отказался от этой затеи — всё встало на свои места. И мысли Совета оказались правдивы. Афганистан подошла к столу, на теле не было тельняшки. Расчёсывая слегка отросшие волосы, командир, откинув китель в сторону, взяла майку в руки и повернулась в сторону выхода. Совета как холодной водой обдали, а его дыхание потяжелело. Всё-таки он был прав. А Афганистан-то девушка. Тонкие ключицы, красивая и аккуратная грудь в тёмном бюстгальтере... Только причёска была мужская. Афганка лишь закинула руки назад, чтобы расчесать тёмные волосы на макушке, а он уже весь вспотел, сам не понимая от чего. Русский осознавал то, что командир-то странно ведёт себя, но сейчас его догадки подтвердились. Афганистан... Его убитые чувства вновь отдались громким стуком сердца в груди. Она не пропала, и с ней всё хорошо... Почти месяц она скрывала это ото всех. А теперь он знает её "секрет". Просто так Совета вокруг пальца не обведёшь. Он не стал выдавать своего присутствия, как-то смущать девушку... Союз тупо пялился на неё своими синими глазами, наблюдая за каждым её элегантным движением. Как она потряхивала головой, чтобы расправить волосы, как её мягкая грудь слегка тряслась, когда она не могла прочесать прядь и с силой вычёсывала её. Русский тихо и тяжело вздохнул. Интересно, а если бы не война, они бы начали встречаться?.. Как бы судьба иначе сложилась? Он не может здраво думать, когда все бабочки в момент вспорхнули в нём, пробуждая забытое чувство симпатии. В его голове складывалось впечатление, если бы не эта чёртова война, они давно бы поцеловались, ходили на свидания и просто жили... А не думали, проснутся ли они завтра живые. Но для него стал утешением тот факт, что она находится каждый день почти что плечом к плечу, и она жива и здорова. Он вновь посмотрел на девушку, что начала надевать тельняшку. Но неожиданно, тихо набрав воздуха, она, что несвойственно мужчине, звонко и легко чихнула, отчего азиатка слегка нагнулась, прикрывая лицо руками. Точно она. Всей персоной. Но теперь следует вопрос: а как ей сказать об этой ситуации? Или лучше вообще промолчать и хранить её секрет при себе? Он по-тихому вышел из палатки, остановившись у входа. И что теперь делать? Как сильно изменится его отношение к ней, как к командиру роты?

***

Закинув очередную сумку с магазинами для оружия, талиб с силой захлопнул дверь тёмной машины. К нему подошёл пакистанский военный, что-то бормоча ему на их языке. Тот кивнул и, громко что-то говоря ему, начал активно жестикулировать спустя некоторое время, показывая на авто. Другой азиат поднёс им тройку противотанковых орудий и, открыв просторный багажник машины, небрежно закинул всё вооружение внутрь, после чего посмотрел на спорящих. — Захлопните рты! — громко крикнул высокий парень, держа в руках заряженный М16. Он посмотрел на узкоглазого талиба.— Пакуй давай всё и езжай! Моджахед что-то вновь забормотал в сторону Пакистана, но тот уже развернулся и направился к военному вертолёту, откуда пакистанцы выгружали привезённое оружие из США. Азиаты быстро выкладывали мешки с магазинами и ящики с огнестрельными принадлежностями. Пакистан следил за ними, не отрывая тёмного взгляда с военных. Те контролировали, чтобы никто ничего себе не прилутал во время разгрузки. Американцы же передавали азиатам на выходе груз из глубины вертолёта. Чем быстрее, тем больше Штаты поставят вооружения для войны с советскими шурави. — Разгрузили? — строго спросил пакистанец, глядя на солдат. — Последние ящики! — крикнул американец, передав очередную ношу азиатскому военному. — Готово. Партия с гранатами, минами, магазинами, М16, противотанковыми орудиями и зарядами выгружена. — Когда ещё будет следующий заезд? — он кивнул в сторону американца. — Ещё сегодня. Точно не могу сказать, — пожал плечами тот. — Что-то слишком много чего вам поставляем. — Не нам, а афганским талибам, — поправил его Пакистан. — Я не готов воевать против коммунистов. А моджахеды у моей бывшей подруги слишком религиозные люди. Считают, что с ними Аллах. — Пусть считают, но лишь бы воевали, — хмыкнул тот, присев на корточки. — Советы ослабнут, а там уже дело малого. — Вы к его развалу готовитесь? — смотрел на него пакистанец, наблюдая за тем, как он начал курить дорогую сигарету. — Конечно, — кратко и спокойно ответил американец. — Его дети вряд ли будут держать такую же политику, как отец. Хотя, когда я был на саммитах с господином США, заметил, что Россия пошла по стопам родителя. Но, если она будет мешать, с её страной будет легче справиться. А как только СССР развалится, будет очень легко Прибалтику, Украину и других, кто что-то имеет против коммунистов, накачать небольшим количеством вооружения, чтобы они России по лбу били новейшими ракетами. — И насколько секретен ваш план? — задал вопрос Пакистан. — О, о нём знает не то чтобы весь Пентагон, но и вся НАТО, — слегка рассмеялся военный. — Русским это даже во снах не снилось, что уж тут. А если они одумаются, то будет слишком поздно. Общался когда-нибудь с ними? — Ни разу, — отрицательно замахал головой брюнет. — Пообщаешься и поймёшь меня, — кивнул американец. — Русские такие тугодумы иногда. А вон, кстати, и сам США идёт. Он стопроцентно знает о следующих поставках. — Соединённые Штаты Америки! — обернувшись и увидев его, крикнул пакистанец. — Подождите! Блондин остановился, смотря, как союзник бежит к нему, держась за приклад привезённой им М16. Брюнет уменьшил шаг неподалёку от него, медленно подходя к американцу. — Я тебя слушаю, Паки, — поправил он солнцезащитные очки. — Талибы спрашивают, когда прибудет следующая поставка оружия, — на одном дыхании произнёс Пакистан. — Точно не сегодня, — отрезал Штаты. — У меня не огромный карман денег, чтобы каждый Божий день закупать у фирм вооружение ради моджахедов. — Они просят ещё, — убедительно произнёс азиат, но он был перебит блондином. — Много чего они просят! — возмутился американец. — Но мы же хотим победить в войне с коммунистами? — Да... Хотим, — спустя несколько секунд молчания произнёс США, почесав затылок. — Сегодня вечером ещё поставка с противотанковым оружием и гранатами. — Другое дело, — брюнет протянул руку американцу для рукопожатия, однако тот не спешил. Он пристально рассматривал документ о доставленном оружии. — Мне надо идти, — не посмотрев в лицо союзника, он краем глаза заметил руку, и в конечном итоге пожал ради приличия. — Будем готовить ещё одну поставку.