Жасминка

Двое молодых парней сидели в приёмной военкомата Узбекской ССР. Их задачей было набирать добровольцев на службу в Афганистан, и когда огромный поток немного рассеялся, оба с облегчением выдохнули и расслабились. Оставалось ещё не так много мужчин. Но одного из сидевших в приёмке неожиданно удивил очередной парень: на лицо — да, парнишка лет девятнадцати. Но как только тот присмотрелся — слегка пришёл в ступор. У парня были мягкие черты лица, будто у девчонки, узкие, но выразительные хрустальные глаза и пухлые губы, а по телосложению у него были довольно маленькие хрупкие плечи и широкий таз. — Здравия желаю, — хрипло поздоровался парень, присаживаясь на стул и держа в руках паспорт. — Здравия желаю, — с усмешкой произнёс тот, что сидел в приёмной. — Что-то маловат ты телом, боец. Но тот не ответил, нахмурившись своими густыми чёрными бровями и смотря на него, скрестив руки на груди. — Афганистан, значит, — вздохнул тот, смотря на данные в паспорте. — И родились Вы в Афгане... Честно говоря, поначалу подумал, что баба пришла служить. — Вы ошиблись, — сурово произнёс Афганистан, после чего продолжил молчать. — Уже служили командиром и есть звание... — приёмщик взял ручку и что-то записал к себе в таблицу, смотря на военный билет, вложенный азиатом в паспорт. — Понял. По состоянию здоровья всё хорошо, есть справка от врача... Годен, малец. Позывной тебе не давали? — Никак нет, — буркнул афганец. — Смотри, а то позывной получишь "Малыш" или похуже, — подмигнул азиату парень, отдав паспорт и небольшую выписку. — Беги. Получив отметку "Годен", Афганистан с широкой улыбкой пошла на пункт сбора бойцов. Для неё это было победой. Подделку паспорта не выявили, а значит, продавцы не врали, что этот вариант прокатит. На заказ девушке изготовили советский паспорт и приписали звание и должность в "подарок" за заказ, хотя найти тех, кто занимается подделкой документов профессионально и без ошибок, довольно трудно. Нет, Афганистан была в здравом уме, но у неё не было выбора. В её стране началась гражданская война, когда решили свергнуть короля и ввести демократию. В итоге афганке была по душе демократия, но она поняла, что разрулить проблемы не сможет — женщин ограничили во всех правах пришедшие талибы. И кто её будет слушать? Верно, никто. А кто её возьмёт служить? В афганскую армию идти было не вариант, а в советскую — очень даже можно было, но паспорта и военного билета у неё не было. Поэтому пришлось связываться с нелегальными людьми, чтобы получить гражданство и прочее. Но зато она теперь сможет служить на стороне СССР, ведь она полностью верила в их победу в Афгане. Только теперь... Она официально мужчина. Она специально перед приходом в военкомат коротко подстриглась, ведь коса или пучок вызвали бы вопросы у приёмщиков. Тем более, один из них уже случайно пронюхал, что она-то вовсе и не парень. Но не суть. Сейчас ей нужно идти на сбор, чтобы отправиться на учения. — Неужто ты подозреваешь, что этот парень — девка?.. — промямлил второй приёмщик, общаясь с другом. — Да я тебе зуб даю, — с распахнутыми глазами сказал парень, что дал Афганистану пометку "Годен". — Глаза большие, кадыка нет, губы женские, руки тончайшие. Это баба, сто процентов говорю тебе. — Ну а что ты ей написал, что она годна? Остановил бы и всё, — начал отчитывать он друга. — Если начала бы выпендриваться, сказал: "Тогда ширинку расстегни". Тоже мне, перепугался ты.

***

Сидя на деревянной табуретке в парикмахерской комнате, афганка пустым взглядом смотрела в зеркало на своё отражение. Её некогда длинные и изящные волосы перед приёмкой были отрезаны, а сейчас её голову грубо выбривают чуть ли не в ноль. Она заметила, как ей это не шло, поэтому попросила хотя бы оставить четвёрку. Парикмахер лишь усмехнулся, но желание будущего бойца выполнил. В конечном итоге причёска в большей части удовлетворила афганку. Похлопав её по плечу, тот солдат, что брил ей голову, посмеялся и сказал: — Хотя бы на девчонку не похож, малец... Хмыкнув, та ничего не ответила, бросив суровый взгляд на улыбающегося парикмахера. После стрижки всех бойцов отправляли в пункт ожидания, откуда их забирали их будущие командиры для обучения, ведь они и так рядом с частью и ехать никуда не надо. Скромно войдя в зал, где сидело множество мужчин, азиатка сразу почувствовала себя некомфортно. Был слышен жуткий смех, прихлопывания и насмешки. Она сидела, скрестив руки на груди, и ожидала прихода начальника. — Эй, мальчик! — окликнул кто-то грубым голосом афганку. — Тебя как звать? — Афганистан, — тихо пискнула та, вздрогнув из-за холодного взгляда мужчины. — А-а-а, — протянул тот. — Это ты вроде тот самый афганец, похожий на бабу. — Да, наверное, я, — опустила глаза в пол девушка. — Ну а что ты обижаешься? — сурово произнёс мужчина. — Хипленький, личико, видимо, от маменьки досталось, губки пухленькие. А может, ещё и сиськи есть? Вся компания, что сидела вокруг него, рассмеялась, смотря на афганку. Не было видно её груди, она надела мешковатую футболку, чтобы никто ничего не заподозрил. Она промолчала, не говоря ничего в ответ. — Эй, так и будешь игнорировать меня? — окликнул он девушку. — Или сказать больше нечего, соплячок? Мамочку свою звать будешь и плакать? Афганистан мирно сидела и молчала, смотря коричневыми глазами в пустоту. Она пошла воевать только из-за своего государства. И она девочка, ей свойственно быть хрупкой, а они так измываются, принимая её за хиплого мальчишку. — Да ладно тебе, — повторил после смеха он и оттолкнул с одного правого места друга. — Иди садись. Поболтаем. Но девушка не успела ничего ответить ему. В дверь вошёл высокий широкоплечий мужчина в светлой форме с листом бумаги. Все смотрели на него, ожидая, чего он скажет. Пришёл не с проста сюда этот товарищ. — Командирский состав... — окликнул некоторых ребят тот. — Прошу пройти за мной для дальнейшего инструктажа по учёбе. Она как раз была из командирского состава. Гордо встав и краем глаза смотря на удивлённых парней, афганка направилась к выходу, где уже собирался будущий состав. Всех пересчитывали. — И эта хиплятина ещё и командир? — загоготала хором компания мужчин. — Кого в командиры берут! Афганистан уже не слышала их смеха. Она была сосредоточена на одном — на обучении. Она будущий командир, она знает свои права и обязанности по уставу. Она последовала за группой, что собрал тот парень. — Слушай, ты не обижайся на тех мудаков, — похлопал по плечу девушку один из тех, кто шёл рядом с ней. — Они на бошку больные, отсидевшие пташки. — Я не обижен, — сурово произнесла афганка. — Сейчас вам выдадут форму, — объявил инструктор. — Если вам что-то не подойдёт по размеру, сообщайте. Им выдали хорошо заправленную форму в виде штанов, тельняшки, кителя, ремня и панамы. Но все переодевались в общей раздевалке... Афганистан смутилась. Как ей переодеваться? Но, может, она незаметно как-нибудь переоденется? Она сначала сняла штаны, отвернувшись от других будущих бойцов, а затем и мятую футболку. Как ей не повезло с большой грудью... Третий размер точно уж будет виден, если она наденет тельняшку. Несмотря на это, афганка быстро натянула её на себя. Да, пышненькая грудь была отчётливо видна. Мысленно проругавшись, она надела китель, после чего начала ловко застёгивать пуговицы на нём. — А тебя как зовут, скромняга? — неожиданно окликнул азиатку молодой парень, что тоже переодевался. — Афганистан, — глухо ответила та. — А что ты отвернулся от всех? Стесняешься? — с улыбкой поинтересовался тот. — Я не привык переодеваться в людных местах, — ответила афганка, застёгивая на талии ремень. Под кителем грудь особо-то и не видна. Надев на выбритую голову панаму, девушка вышла из раздевалки. — Выходим! — скомандовал парень. — За мной в одну колонну к казарме шагом марш! Следуя за мужчинами, девушка ощущала себя некомфортно, как она и предполагала. Почти не было таких маленьких и хиплых, как она, поэтому афганка очень выделялась. Из раздевалки за колонной бежали оставшиеся парни, а Афганистан смотрела на них, оборачиваясь. Они негромко смеялись, улыбались и общались, смотря на всё это, афганка поняла, что из-за своего телосложения и характера она не впишется к своим сослуживцам. Русские парни такие разговорчивые и добрые, всегда улыбаются. А она слишком грустна и безразлична ко всему после всех проблем и государственных конфликтов. Закусив губы, Афганистан вздохнула и отвернулась от ребят. Ей было завидно... Они такие молодые и радостные идут на войну, при этом у них не было проблем в семье, они просто пошли помогать дружественному государству. А она не имела больше смысла в жизни после утраты власти. У неё не было братьев, сестёр, умерли родители, а мужа и детей не было. Вся её жизнь крутилась вокруг правления государством, любила своё дело, но, к сожалению, всё пошло не по её желанию, и мечта создать счастливое государство разбилась окончательно. Если она погибнет в бою — то хотя бы с честью, как солдат. Пока она думала, колонна дошла до казармы. — В одну шеренгу становись! — последовала следующая команда. Встав в одну шеренгу, двенадцать солдат смотрели на парня-командира. — Рад, что мы с вами будем учиться. Я лейтенант Соловьёв. И я сделаю из вас гордых, строгих и самодостаточных командиров, — держа в руках планшет с бумагой, говорил тот. — Сейчас будем с вами знакомиться. Как услышите своё звание и фамилию, громко отвечаем "Я". Пока тот перечислял фамилии и звания, азиатка стояла с безразличным лицом, через слово слушая голос командира. Вздохнув, афганка приподняла брови, взглянув на товарищей слева и справа. — Старший прапорщик Афганистан! — произнёс тот, смотря на шеренгу. — Я, — грубо ответила афганка, не меняя выражения лица. Лейтенант подошёл к ней, осматривая девушку с ног до головы. Поправил немного её панаму, дальше продолжил смотреть недостатки по форме одежды. Силой дёрнул за ремень. Афганка не пошатнулась, не смотря в лицо командира. — На вид хиплейший пацанёнок, а стоишь крепко на земле, — с ухмылкой произнёс тот. — Это ты тот самый афганец, которого считают девчёнкой? — Так точно, — хрипло ответила девушка. — Ну-ну, смотри, афганец, не предай нас, — он отошёл от неё. — Учения сделают из тебя мужика хорошего, просто ты чуть-чуть не дорос до всех. Я из вас всех души вытрепаю, чтобы вы стали настоящими командирами, примером для подражания подчинёнными.

***

— Бегом, бегом, бегом! — кричал командир, смотря на бегущих будущих офицеров. — Не останавливайтесь! Нагрузив в мешки камней и экипировавшись, мужчины бегали по оборудованному полю с препятствиями. Сначала они бежали сто метров по чистому лугу. Теперь перед ними огромный окоп с тонкими брёвнами, по которым надо перейти. Следуя за парнями, Афганистан еле держалась, чтобы не упасть на землю, держа на спине мешок и охолощённый автомат. Она без особых затруднений плавно перебежала по бревну на другую сторону, однако товарищ за ней оступился, ровно сел на тонкое бревно и с громким возгласом упал в окоп. — А теперь вернитесь и заберите раненого товарища! — скомандовал лейтенант, смотря на уходящих дальше в бег бойцов. — Он остался жив, и вы будете нести его на своём горбу! Афганистан не стала возвращаться, за потерянным товарищем побежали два парня. Они взяли того за подмышки и вытащили из окопа. Упавший только крючился от адской боли в зоне паха и сгинал ноги. — Быстрее берите его и бегите! — скомандовал командир. Взяв отвалившегося от отряда товарища под обе руки, мужчины побежали дальше. Всё это время афганка стояла и наблюдала за ними, а когда те стартовали, она продолжила бежать дальше к препятствиям. Следующее — нужно было залезть на верх "коробки", в стенах которой нет ни дырок, ни выступов, чтобы зацепиться. Солдаты остановились, но быстро придумали выход. Подсаживая двоих, они помогали им забраться наверх, а затем тянули руки, чтобы подняли и их. — Что это за скорость? — сурово крикнул парень, смотря на то, как мужчины не могли закинуть друзей наверх. — Как девки беременные, честное слово, такие же медленные! Подсадив ещё двоих товарищей, те, кто остались снизу, начали тянуть руки, чтобы их подняли. Одного товарища так подняли, и то с помощью того, что снизу их подталкивали. Афганистан же протянула обе руки, и двое мужчин сразу подняли её. — Вот, самый лёгкий боец, — ухмыльнулся тот, что поднял её за левую руку. — Сразу подняли, а не морочились. — Что за позор, будущие командиры! — прикрикнул лейтенант, смотря на ребят. — Весь взвод или отряд так не вытащите и останетесь! Быстрее! Чуть ускорившись, хватая друг друга за руки, все старались как можно быстрее помочь товарищам. И вот, наконец, все оказались на вершине коробки. — Позор! — крикнул командир. — Полный провал, взвод! Вздохнув, все спрыгнули вниз для дальнейшей тренировки. Видимо, гонять здесь будут очень сильно. Но этого следовало ожидать. Тяжело в учении, легко в бою. — К турникам, бегом марш! — была подана следующая команда. О нет. Турники, подтягивания. Бедная девушка уже не знала, куда деться, чтобы не опозориться. Первый пошёл, наверстал десять подтягиваний, прошёл. Второй не смог подтянуться ни разу, только на половину. Не одна она такая, это уже хорошо. — Ну что это такое! — воскликнул лейтенант. — Даже подтягиваться не умеем! Какое позорище! Следующей должна быть афганка. Повиснув, она осознала, что не продержится так и десяти секунд. Спрыгнув через некоторое время, она услышала крик над своей головой. — Какой провал, воин! — озлобленно произнёс Соловьёв, смотря в пустые глаза Афганистан. — На физкультуре тоже так подтягивался? — Никак нет, — хрипло произнесла девушка. — А почему тогда ты не можешь даже минуты повисеть на турнике? — спросил тот. — Потому что на мне не было обмундирования, товарищ лейтенант. На него смотрели пустые тёмные глаза, полные чем-то не добрым. Не отрывая взгляда от его лица, она отошла, пристально смотря на командира. Тому стало не по себе от такого сильного взгляда, и он отвернулся, смотря, как дальше продолжают подтягиваться. — Слушай сюда, товарищ старший прапорщик, — обратился к Афганистан командир, повернув голову к ней. — Вот скажи, как ты дослужил до такого звания и даже подтянуться не можешь? — Я в штабе служил, — хмуро произнесла девушка. — Поля боевого отродясь не видел вживую. — Эх ты, — вздохнул лейтенант, переведя взгляд на солдата. — Молодец, семь раз, следующий. — А Вы что, полевой офицер? — хмыкнула девушка. — Да, — кивнул он и посмотрел на Афганистан. — Я с вами в Афган полечу. Только буду не вами командовать. Ну и хорошо, что не будешь. От этих мыслей афганка скептически улыбнулась, продолжая смотреть на подтягивающихся мужчин и парней. — И вот я не могу подтягиваться. И что дальше мне делать? — продолжила диалог афганка. — Будешь тренироваться, пока не подтянешься нормально, — усмехнулся тот. — Ты думаешь, что тебе это с рук сойдёт, сопляк? — Принял, — надула губы девушка, отворачиваясь. Её? Заставят подтягиваться? Это нереально. По жизни была скромным, физически не развитым человеком, и тут такие нагрузки. Она закатила глаза, смотря на небольшой лес, недалеко от части росший. И тут ей захотелось неожиданно есть. А скоро обед... Конечно, не так разнообразно, как дома, типичные сухпайки с чаем. В животе неприятно заурчало, вынуждая девушку слегка нагнуться, держа руки перед грудью. — А теперь по второму кругу. Афганистан, ко мне, бегом марш! — строго произнёс лейтенант и, когда афганка подошла к нему, он продолжил. — Подтягивайся давай. — Я не умею! — всплеснула руками азиатка. — Я дал тебе приказ — подтянуться! — повторил Соловьёв, смотря на Афганистан. — Я не могу! — воскликнула та. — А ты смоги! Перед мамой сопли свои вытирать будешь! Это залёт, воин! Тихо всхлипнув, Афганистан поняла, что по её щекам начали струиться первые слёзы. Она сжала узкие глаза, держа руки крепко в кулаках. — Поплачь! — крикнул командир. — Быстро подтянулся! Залезая на турник, девушка не продержалась и семи секунд, резко сорвавшись с перекладины. — Обратно лезь, обратно! — кричал ей над ухом лейтенант. — Быстро! Не мужик, что ли? Её руки предательски затряслись, а ладошки пронзила острая боль. Отсюда, видимо, появятся первые большие мозоли. Афганка была готова кричать от боли в руках, но она продолжала висеть. На глазах продолжали появляться слёзы, которые быстрым ручьём лились по её щекам. Нижняя губа сама по себе тряслась уже от переживаний, перемешанных с болью, а лейтенант тихо стоял рядом с ней, смотря на подчинённого. Попытавшись подтянуться, девушка вздохнула и, попытавшись подняться, упала с турника, приземлившись на две ноги. — И что это такое? — вопрошал Соловьёв, смотря на запыханную Афганистан. — Товарищ старший прапорщик, ну это позор. Иди дальше. Окончательно обессилев, афганка не ответила ему ничего, упав на редкую траву. Закрыв тёмные глаза, она сморщилась, приподнимая брови. Ей было невыносимо жарко в обмундировании, ей хотелось есть, пить и просто полежать отдохнуть. Её руки сильно пульсировали и тряслись, а на ладошках действительно появились покраснения, будущие мозоли... Тяжело дыша, азиатка почти не чувствовала своего тела, будто его просто нет. — Вставай давай, — грубо сказал ей лейтенант. — Есть над чем ещё работать, прапор недоделанный...