Жасминка

— Есть ли из присутствующих воинов тот, кто принял решение покинуть путь защитников и вернуться домой к родным? — на пять рот бойцов смотрел пожилой мужчина в форме, ожидая, когда кто-то из парней выйдет из строя. Но, на его удивление, не вышел ни один из солдат. Все продолжали молча смотреть на него, а командиры отдавали честь, стоя рядом со своей ротой. Жаркие дни отпустили горы, и стало намного легче стоять на плацу и проводить мероприятия. — Что ж, это похвально, — спокойно произнёс майор. — Вы молодцы. Спасибо вашим командирам, что воспитали таких ребят. Благодарю за службу! Все присутствующие, сделав глубокий вдох, на одном выдохе крикнули: "Служу Советскому Союзу!". После этого все, без исключения, должны лететь в Афган, кроме подготавливающих командиров. Но Совет летит со своим взводом. Их могут разделить, но главное то, что они пройдут границу рядом друг с другом. — Берём вещмешки и выходим на место общего построения! — скомандовал Союз, отпуская бойцов по казармам. Ему самому надо было взять пару вещей, помимо фотографий семьи. Так начинается путь к месту, где он пробудет почти десять лет. Совет и представить не может себе, что его ждёт там, насколько сильно война поменяет его жизнь, его судьбу.

***

— Я горжусь, что мой взвод по прибытии в Афганистан станет командирами, — выдохнул Соловьёв, смотря на ребят. — Вы прошли всю подготовку. Помните главные слова о выживании. Они однажды спасут вас. Слегка скептически улыбаясь, афганка смотрела на вертолёт, на котором они должны были лететь на её родину. — Как только автомат выдадут, всегда держите его при себе, — дал напутствие лейтенант. — Я очень удовлетворён результатом старшего прапорщика Афганистана. Ты молодец, парень. За несколько месяцев накачался. Помнишь, как даже подтянуться и отжаться не мог? — Помню, — с грубой ухмылкой ответила азиатка. — Позор. — А теперь можете отправляться на места, — надел на голову панаму Соловьёв. — Я уверен, вы будете справедливыми, умными и надёжными командирами там. Напра-во. В вертолёт, шагом марш. Повернувшись в правую сторону, командиры пошли к военному вертолёту, что должен был доставить их в аэропорт какого-нибудь афганского города. Не было ветра, лишь восточное солнце. Были без автоматов, на руках лишь вещмешки. Тяжело осознавать, что теперь ты идёшь на войну после учений. Не будет любимчиков, отличников, будут только живые и мёртвые. На что способны эти командиры? На всё: первая помощь, стрельба, этикет при общении с афганским населением, несение поста у привала роты. Всё, что поможет им жить. Усевшись на пассажирское кресло вертолёта, афганка смотрела на площадку лагеря: асфальтированное, ухоженное покрытие, на котором стояли самолёты и вертолёты. Как только все оставшиеся парни зашли, дверь была закрыта. — Разрешение получено. Можете взлетать, — послышалось в кабине лётчиков сообщение с базы. Ми-8, заскрипев винтами, поднял пыль вокруг себя, начиная прогревать двигатели. Пару минут, и вертолёт оторвался от земли. Все люди из личного состава на аэродроме отошли, смотря на взмывшего в небо великана. Смотря с высоты на землю, что постепенно удалялась, Афганистан вздохнула. Её волновал один вопрос — выживет ли она в пылкой борьбе против моджахедов? Ей бы очень хотелось справиться с проблемами и оставить демократию в своей стране. А если она погибнет в отчаянном и неравном бою, то ей терять нечего — у неё не было особо друзей, не было родителей. Она осталась одна средь белого мира. Но ей стало интересно, что же всё-таки её ждёт на передовой? Слишком много мыслей крутилось в голове, от чего девушка устала, поначалу провалившись в лёгкий сон на подоконнике окна техники. Совсем недолго она сладко спала, подложив руку под голову. Через неопределённое для неё время, как только она вышла из мира грёз, послышался громкий собачий лай. В окно светило яркое, оранжевое, заходящее за горизонт солнце. Выглянув, девушка увидела множество военной техники, в том числе и охрану с восточноевропейскими овчарками на поводке. Взмывали в небо самолёты, ходили роты, взводы по аэродрому. Готовясь к мягкому приземлению, пилот связался с базой. — Мы прибыли в Баграм. Конец связи. Авиабаза Баграм — военный аэродром у города Баграм в Афганистане. Здесь СССР расположил крупнейшую базу воздушной техники, куда прибывали бойцы на службу. Бетонированное покрытие притягивало лучи солнца, нагревая его. Афганка знала этот город и базу. От Кабула меньше пятидесяти километров. Летали крупные бомбардировщики, ведь здесь были посадочные полосы километра на три. А всего здесь умещалось до ста десяти единиц техники. — Ну что, Афганистан, знакомые места? — с улыбкой спросил парень рядом с девушкой. — Да. Знакомые, — кивнула афганка, смотря в окно. Вертолёт начал плавно садиться. Вокруг поднялся вихрем яркий песок. Стоявшие рядом военные разошлись, встречая новый личный состав. Окончательно приземлившись, Ми-8 заглушил шумные двигатели. Дверь вертолёта раскрылась, и за ней стоял высокий мужчина. — Можете выходить, — кивнул он отряду. — Я вас всех проведу до командного центра. Меня звать Григорий. Притихнув, Афганистан последовала за товарищами, при выходе закрывая глаза из-за неосевшего песка. Перед ними предстали невысокие горы и равнинная яркая пустыня. На базе стояли машины, самолёты и вертолёты для перевозок. Сморщившись, но открыв тёмные глаза, афганка начала осматривать до боли в сердце знакомое место — Баграм. До прибытия СССР это тоже была авиабаза ВС Афганистана, и она не раз была здесь. Следуя за мужчиной, командиры лишь молчали, не произнося ни единого слова. — Ну, рассказывайте. На должности заступать приехали? — сурово спросил Гриша, стараясь разрядить обстановку. — Так точно, — спустя некоторое время ответила афганка, понимая, что никто не ответит кроме неё. — Это сейчас писк птенцов был? — усмехнулся тот. — Ты командир? — Да. А что такого? — удивлённо спросила Афганистан. — Кого набрали... — смотрел на неё он. — Голос как у бабы. Что за херь? — Обижаете, Григорий, — хмуро ответила Афганистан. — Ну, а ты не обижайся на правду, — хмыкнул тот. — Мы пришли. Сейчас посмотрим, какую роту дадут вам. Войдя в двухэтажное здание и проведя всех в один кабинет, мужчина сел за бумаги. — Старший прапорщик Афганистан, — назвал звание и имя девушки Григорий. — Я, — грубо ответила афганка. — Ты послушай, голос свой потяжелее сделай, а то твоя рота сама будет перекрикивать тебя, — кивнул он ей. — Рота у тебя такая, буйненькая. — Вы специально что ли сделали это? — возмутилась азиатка. — Цыц, — угомонил болтовню мужчина. — Вопросы наподобие "Почему" не принимаю. Дали роту — командуй. Иди в лагерный городок и ищи своих. Седьмая рота. — Принято, — отдала честь ему Афганистан. Выйдя из комнаты, девушка направилась к выходу из здания. Чёрт, и тут ей сделали замечание из-за голоса. Держа на спине небольшой вещмешок, она перекинула через плечо командирскую сумку, что ей выдали ещё в Узбекистане. На улице чутка похолодало из-за усиливающегося ветра. Небо было ясным, солнца почти не было видно, но светло. Смотря на вечернее небо, афганка вздохнула. Последний раз такое спокойное небо она видела года два назад над родным кишлаком. Тёмные глаза шныряли от звезды к звезде, каждая из которых вызывала улыбку у неё. Она обожала эстетику сельской местности на родине. Громко вздохнув, девушка направилась к лагерному городку. Он располагался недалеко от корпуса. Вокруг были палатки, шли солдаты. А куда идти афганке — она сама не знала, только номер роты — седьмая. Пристально осматривая всё, девушка не смотрела вперёд, любуясь закатом. Неожиданно она врезалась во что-то жёсткое и, удерживая равновесие, пошатнулась назад. Перед ней предстал здоровенный мужик, державший у себя в руках планшет с бумагами. Испугавшись такого поворота, Афганистан напуганно состроила глазки, смотря на его хмурое лицо. — Смотри, куда идёшь, — рыкнул ей тот. — Какая рота? — Я командир роты, — твёрдо отчеканила Афганистан. — Ничего себе, — удивился мужчина. — Такая серьёзная барышня с грубым голосом. — Мужчина, Вы в своём уме? — прохрипела афганка. — Я парень. — Да? — тот скептически улыбнулся. — Извини тогда уж. Как звать тебя? Какой роты командир? — Афганистан, командир седьмой роты, — ответила афганка. — У-у-у, приятно познакомиться, Афганистан, — улыбнулся мужчина. — Я СССР, или Советский Союз, командир восьмой роты. Ты была у Гриши? — Верно, — кивнула азиатка. — Он меня засмеял за голос. — Прости, но, действительно, голосом ты не командир, — пожал плечами русский. — А Гриня шестой ротой командует и курирует прибывший личный состав. Знаешь, куда к своим идти? — Не могу знать, — вздохнула Афганистан. — Давай проведу? — по-хозяйски похлопал по плечу товарища коммунист. — Было бы славно, — кивнула женщина, чувствуя его сильную руку на своём плече. — Седьмые непослушные, так что ты готовься, — усмехнулся Совет. — Звучит очень... приободряюще... — сглотнула афганка, дважды услышав такие слова. — Неужели всё так плохо? — Не хотят принимать нового командира, — с тяжестью в голосе произнёс славянин. — Их первый командир в бою погиб, и с этого момента они беспризорничают. — Какой ужас... — представила себе картину маслом женщина. Наверняка же они тоже будут ей говорить о её писклявом голосе, если это не дойдёт до буллинга. — Ой, не переживай, — отмахнулся русский. — Просто будь строже с ними. — Понял, — коротко ответила афганка. — Кстати, — вспомнил об одних словах Совет. — Послезавтра моя и твоя роты идём контролировать железнодорожный переезд от духов. — Духи? — переспросила девушка. — Да. Никогда не слышал? — они дошли до огромной палатки. — Никогда, — отрицательно завертела головой азиатка. — Ну, жаргон такой, моджахеды это, — коротко объяснил он ей. — Привыкай уж. — Постараюсь, — вздохнула Афганистан. — Если не будешь справляться конкретно, можешь позвать меня, — поправил он панаму. — Спокойной ночи, Афган. — Спокойной ночи, Совет, — кивнула та и, отодвинув шторку палатки, вошла. Картина перед ней предстала не очень уж и такая страшная. На кроватях лежали молодые парни, разговаривая между собой и кушая. Услышав шум на входе, все заострили своё внимание на госте. Заметив, как рота смотрит на неё, девушке стало не по себе. Она молча подошла к столу и увидела список бойцов и звания. Сейчас вечер, строить всех она будет утром, пусть мальчишки отдыхают. — Здравия желаю и доброй ночи всем, — хмуро произнесла афганка, пробегая тёмными глазами по тексту бумаги. — Здравия желаю, — ответил кто-то из парней, после чего задал вполне логичный вопрос. — А Вы кто? — Конь в пальто, — вздохнула афганка. — Я ваш новый командир. Старший прапорщик Афганистан. Знакомиться будем с утра. — Если познакомимся, — хмыкнул один из бойцов. — С чего ты это взял? — строго произнесла азиатка. — Вам на нас нервов не хватит, товарищ старший прапорщик, — усмехнулся другой мужчина. — Я сама осознаю, хватит или нет нервов, — она сняла панаму с макушки. — Отбой через час. — Да мы помним, — протянул парень, что лежал на кровати. — Ты тут не тыкай на нас. И без сопливых разберёмся. Не отреагировав на колкие слова, Афганистан продолжила располагаться на командирском столе, что-то двигая, а что-то откладывая или убирая. Она чувствовала на себе пристальные взгляды всех присутствующих. Главное — быть уверенной и не поддаваться на провокации. — Э, оставь это! — воскликнул боец, хмуро смотря на девушку. — Это от нашего осталась вещь... — Прошлое и больное надо уметь забывать, — спокойно произнесла афганка, продолжая убираться. —Теперь я здесь командир, и это мой стол. — Сейчас вылетишь отсюда, командир он! — подпрыгнул с кровати один крепкий солдат в тельняшке. — Нашего никто не заменит! — Теперь ясно, почему никто вас и не берёт, — она даже не шелохнулась, когда он резко встал. — Я сейчас тебе ебало набью тут, прапор! — девушка подняла глаза, пристально смотря на солдата. Тот подошёл, сжав руки в кулаки и подняв руку. Тёмные хрустальные глаза чуть ли не жгли его насквозь, заставив того остановиться, обдумывая свои деяния, расслабляя руки. Решил начать с простого вопроса. — Пьёшь? — Нулёвки нет, — скрестила руки на груди афганка, сразу поняв, на что все тут клонят. — Водочки можем предложить, — вздохнул парень. — Так и быть. Ты хотя бы выглядишь получше, чем те уроды. — Уж спасибо, — афганка подошла и присела на скрипучую кровать с другими бойцами. — Меня Федя звать, — представился тот, кто подходил к ней. — Ты сам откуда, Афган? — Я здесь местный, — она взяла пустую стопку и налила туда немного водки из бутыли, стоявшей под кроватью. — Ого, даже так, — удивился другой. — Я Костя. Командир первого отделения. А остальные наши гуляют. — Ничего страшного, — она залпом выпила налитое и протёрла рукавом кителя губы. — Я наведу у вас порядок. Спасибо скажете потом. — Только не выкидывай вещи, — кивнул ей Федя. — Будешь нормальным, уважать будем.

***

— Ну как, какие командиры прилетели в этот раз? — Совет сидел рядом с Гришей, подперев подбородок рукой. — Хорошие парни, крепкие, — зажёг настольную лампу тот, смотря на друга.— Ты, кстати, видел одного малого? Командир тоже, а шпингалет такой с голосом бабьим. — Афганистан? — Союз понимал друга всегда с полуслова. — Он самый, — щёлкнул пальцами Григорий. — И дали самую шумную роту. Посмотрим, как порядок наведёт новоиспечённый командир. — Он не справится, — вздохнул Совет. — Меня они не слушались, тебя тоже. А его с таким голосом? Смешно. — Кто знает, — пожал плечами Гриша. — Может, Афган найдёт подход к ним. — Вряд ли, — покачал головой Союз. — Но, гадать мы не будем, посмотрим, кто мы такие, чтобы обсуждать человека, не узнав его получше. — Ты прав, — улыбнулся Гриша. — Но я не просто поболтать позвал тебя, Совет. Я тебе хочу предложить просмотреть карту железной дороги, которую ты и седьмая рота будете сторожить дня три, чтобы наши провезли боеприпасы, еду и медикаменты. Надеюсь, духи не пойдут к вам отбивать территорию. — Да ладно, — отмахнулся русский. — Они редко огромными группами нападают. Человек по пять в группе, и тройка оружий и прочего дерьма. Потери будут минимальными. — Да будет так, — хлопнул в ладони второй командир. — Ты всегда говоришь истинную правду, мой друг. — Посидим несколько дней, посмотрим и вернёмся, ничего тяжёлого, — кивнул Союз, рассматривая карту на столе. — Если смотреть, откуда они фактически могут появиться большой группой, то это юг, юго-восток и юго-запад. Ребята на посту будут смотреть, чтобы спящих парней не перерезали. — Это правильно, — подтвердил Гриша. — Ваши две роты, думаю, справятся. Если понадобится подкрепление, у нас есть связь с вами. Но, надеюсь, такого не произойдёт. — Место недалеко от Баграма... — резко нахмурился русский, рассматривая местность вокруг железной дороги. — Будет потяжелее. Каждый божий день у нас тут подстреливают духов. То одного, то пару, то тройку. Скотины, как крысы в подвале, бегают и гадят. — Всё будет нормально, мы недалеко, — напомнил Гриша. — Всегда по первому зову прилетим, приедем, прибежим. — Это хорошо, — с ухмылкой ответил Союз. — А если Афган не будет с ротой справляться? Как ими командовать? — Разберём это завтра, может, он сумеет командовать, — спокойно произнёс командир шестой роты. — Тогда спокойной ночи, Гриш, — с улыбкой произнёс русский, вставая и попутно надевая на голову панаму. Не успел Союз выйти, как на улице послышались выстрелы из автоматов. Какая к чёрту спокойная ночь?! Выбежав с другом на порог корпуса, они увидели пару бежащих в укрытие бойцов, по которым, по всей видимости, с гор пытались подстрелить моджахеды. Смотря на тёмный горизонт, никого не было видно. Не растерявшись, русский крикнул: — Оружие готовьте! Ребята, державшие пост, спрятались за камни, смотря на ближайшую гору. Мужчины, вернувшись, взяли из кабинета автоматы. Всё внимание заострили на горах, где предположительно могли сидеть моджахеды. Выстрелов больше не последовало. Бойцы не решались выстрелить, дабы не показывать своё присутствие, ждали духов. Ночь была действительно спокойной, если бы эту тишину не развеяли пули из автоматов, которые, наверняка, попали в руки азиатов от убитых советских бойцов. Не было секретом, что после боёв такие люди ходили в округе кишлака и добивали русских ребят лопатами, граблями и другими подручными средствами, после чего забирали у них фляги, оружие, патроны и, при наличии, еду. Как же эти выродки бесили Совета. Но брошенные на поле боя товарищи тоже не дело, чему учили на учебных местах всех? Кого-то ведь могли спасти. Могли прострелить колени, плечи, но это не столь смертельно, и, даже если бы бойцы после ранения остались инвалидами и уехали в отставку, то они бы жили. С увечиями, но жили бы. Прицелившись в прицел, один из постовых крикнул: — Ахмар, ты ли это? — гулкий бас разнёсся по всем горам. — Да, это я! — последовал приглушённый ответ с акцентом. — Ты такая сука, Ахмар! — последовал ответ от парня. Моджахед не стал отвечать, открыв с товарищами огонь по земле. Только сейчас русский заметил четыре тусклые фигуры на ближней горе, что прятались за камнями, перезаряжая оружие. Лица их не были видны, лишь длинные платья и штаны. — Да начнётся огненный концерт! — рассмеялся Совет, прячась с Гришей за камнем. — Долбаните им потуда, чтоб ноги к чертям собачьим оторвало. Взяв противотанковое оружие, один из парней, наведя его на камни, звонко выстрелил. Камни, за которыми были видны духи, разлетелись на маленькие осколки, оставляя после себя густую пыль. После этой атаки с горы покатилось окровавленное тело одного из духов, одетого в чёрные одежды. Скрежет, и за ним покатилось его оружие, касаясь твёрдой поверхности и катясь за бывшим хозяином. Остальные моджахеды, поняв, что в этом месте с русскими лучше не связываться, убежали за массивную гору. — Отлично, — пожал плечами Совет, смело встав и направляясь обратно к корпусу. — Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Огненное шоу на сегодня окончено. Спатюшки пора, парни.