Ночь любви

В ресторане за столиком Роман смотрел на друга так, будто тот сообщил, что собирается взорвать собственный офис. — Давай по порядку, — процедил он. — Мы с тобой придумали план. Хитрый, элегантный, безупречный. Ты должен был увлечь Катю, чтобы она влюбилась по уши. — Тогда это казалось игрой, — глухо сказал Андрей. — Но ночи с ней я понял: это не игра. Роман дернулся, будто его окатили ледяной водой. — Ты хочешь сказать… — он прищурился. — Что влюбился? В неё? Андрей кивнул. — Серьёзно? — Роман нервно рассмеялся. — Андрей, мы же писали этот сценарий вместе! А теперь ты что, сам поверил в свою роль? — Я не «поверил». Я просто чувствую, — Андрей поднял взгляд. — Это больше, чем всё, что у меня было с Кирой или кем-то ещё. — О боже, — Роман закрыл лицо ладонями. — Ты с ума сошёл. Катя — это не твой типаж, не твой уровень! Она должна была быть пешкой, а ты… ты сам попался в собственную ловушку! — Возможно, — тихо сказал Андрей. — Но впервые в жизни я не жалею. Роман откинулся на спинку стула, ошеломлённый. — Ты понимаешь, что это катастрофа? — наконец заговорил он. — Кира всё знает. Весь офис уже шепчется. Репутация под ударом. И всё — из-за того, что ты, Жданов, решил сыграть в Ромео?! Андрей мрачно усмехнулся: — Я не «решил». — Господи, — выдохнул Роман. Он посмотрел на друга долгим взглядом — в котором смешались страх, раздражение и непонимание. — Скажи честно, Андрей, что такого особенного произошло? Ну да, ночь в отеле, ну да, ты повёлся на новизну. Но сколько раз ты изменял Кире? И что? Ни одна юбка раньше не вызывала у тебя такого маразма. А тут… Катя Пушкарёва! — он развёл руками. — Ты что, сам понимаешь, как это звучит? Андрей выдержал паузу, словно обдумывая, как объяснить то, что сам едва осознавал. — Это не как раньше. Ты прав, Рома, с Кирой я бывал с другими. Но там… всё было поверхностно. Секс, азарт, желание доказать себе что-то. А здесь… всё другое. — Да она же торнадо какой-то? — хмыкнул Роман. — Вырвала тебя с корнем и вознесла до небес? Андрей покачал головой и неожиданно мягко усмехнулся: — Не торнадо. Она обычная. Трогательная. Неловкая. Иногда смешная. Но с одной разницей. Она не видит во мне ни выгодную партию, ни сексуальную машину для удовольствий. Она полюбила меня. По-настоящему. Роман замер, потом недоверчиво фыркнул: — Ты хочешь сказать, что все твои прежние женщины… а Кира тем более… — Они любили то, что я им давал, — перебил Андрей. — Деньги. Статус. Красивую картинку. Катя же увидела меня. Настоящего. И полюбила именно этого человека. Роман опустил бокал и медленно провёл рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть с себя наваждение. — Чёрт, Андрей, — наконец сказал он, — я тебя не узнаю. Ты реально свихнулся. — Нет, — Андрей посмотрел ему прямо в глаза. — Я впервые в жизни — в здравом уме. Роман усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. — Андрей, ты хоть представляешь, что будет дальше? — его голос звучал нарочито легко, словно он комментировал пустяк. — Представь первое же светское мероприятие, где вы появитесь вместе. Знакомые переглядываются, шепчутся за спинами. Родители твои… — он выдержал паузу и с ядовитой интонацией добавил: — придут в полный восторг. А Катя? Да она же сгорит со стыда под этими взглядами. Андрей поднял глаза от чашки и долго смотрел на друга. Взгляд его был усталым, но упрямым. — Ты снова о её внешности, — сказал он сдержанно, хотя раздражение уже пробивалось в голос. — Ты будто нарочно не слышишь меня, Рома. Ей плевать на костюмы, машины, должности… на всё это. — А тебе не плевать, — резко парировал Роман. Он наклонился вперёд, глядя в упор. — Ты вырос в этом мире, Андрей. Ты из него не вырвешься, как бы ни хотел. Андрей сжал пальцами край стола так, что побелели костяшки. — Я сделаю так, чтобы ей не пришлось краснеть, — произнёс он почти шёпотом, но твёрдо. — Ни на одном вечере. Чтобы никто не посмел взглянуть на неё свысока. — Андрей, хорошо, ты готов ради неё на всё. Но как ты закроешь ей глаза на зеркала? На шёпот за спиной? На то, что она рядом с тобой всегда будет «та самая Пушкарёва»? Андрей едва заметно усмехнулся. Он сам до конца не понимал, что именно перевернуло в нём всё. Да, Роман видел только внешность — угловатую, непривычную, далёкую от глянцевых стандартов. Но Андрей успел разглядеть то, чего Малиновский и близко не замечал. Улыбку, которая смущённо пряталась за очками. Живость лица, стоило ей оживлённо заговорить. Тёплую, настоящую красоту, которая распускалась перед ним так же естественно, как утренний свет. И да — он видел больше. Фигуру, которую она прятала под бесконечными балахонами. Грудь, намеченные линии талии, хрупкость и силу одновременно. Он видел всё. Но говорить об этом сейчас Роману? О том, что в этих чертах было больше женственности, чем во всех безупречно подогнанных подиумных телах, к которым он привык? Нет. Это было слишком личное. — Просто поверь, Рома, — сказал он, сделав глоток вина. Роман закатил глаза. — Слушай, давай не будем превращать твой романтический кризис в лекцию по философии. Скажи честно: ты уверен, что сможешь выдержать всё это? Все взгляды, разговоры, вечное сравнение? Андрей медлил, но наконец произнёс: — Я не уверен ни в чём. Кроме одного: я не хочу её терять.