Ночь любви

Квартира погрузилась в тишину. Андрей ещё был на взводе, но когда обернулся к Кате, понял — ей хуже, чем ему. Она стояла неподвижно, словно боялась пошевелиться.Он сразу заметил, как она сжалась, как побледнела. Она не проронила ни слова за весь разговор. — Катя… — осторожно произнёс он. Она подняла на него глаза, полные тревоги, и тут же отвела взгляд. — Андрей, ты хоть понимаешь, что будет дальше? — её голос дрожал. — Я сказал то, что должен был сказать, — резко перебил он. Но эти слова не успокоили её. — Ты не понимаешь, — повторила Катя, уже тише. — Твоя мама… она никогда не примет меня. Для твоих друзей я буду поводом для насмешек. А мои родители? — в её голосе просквозила боль. — Они узнают, что их дочь встречается с почти женатым мужчиной… Ты представляешь, как они это переживут? Андрей хотел возразить, но она не дала ему вставить слово. — И это ещё не всё, — она с трудом сглотнула. — «Зималетто». У нас и так катастрофа. Компания в залоге у «Никамоды». И только мы с тобой знаем, что акций-то нет. — Катя прижала руки к лицу, будто боялась сказать это вслух. — А если завтра Кира или Александр узнают? Если решат забрать свои доли? Это же будет… грандиозный скандал. Конец и компании, и тебе... Андрей хотел возразить, но слова застряли. Ведь и правда — последствия будут. Уже завтра. «Зималетто» трещит по швам, каждый шаг может оказаться последним. —Ты хоть представляешь, во что мы вляпались? Андрей провёл рукой по лицу. Он знал — она права. Но впервые за долгое время он чувствовал, что поступает правильно. — Катя… я не жалею. Ни секунды. — Он попытался поймать её взгляд, но она всё так же смотрела в сторону. — Да, будет сложно. Да, нам придётся бороться. Но я не отдам тебя. И «Зималетто» тоже не отдам. — Мне страшно, Андрей, — наконец сказала она, едва слышно. — Страшно, что я подвела тебя. Что всё это выйдет наружу, и… — голос её сорвался. — Я не выдержу, если из-за меня ты потеряешь всё. Андрей опустился на диван рядом с ней и обнял, чувствуя, как она дрожит. — Катя… ты всё время думаешь о других. О моих родителях, о компании, даже о том, что скажет жёлтая пресса. Но скажи честно — хоть раз ты подумала о себе? Она молчала, прижимаясь к его плечу. — Ты боишься, что я потеряю «Зималетто», — продолжил он мягко. — Но я боюсь только одного — потерять тебя. Всё остальное… это проблемы, да, серьёзные, страшные. Но они решаемы. А если тебя рядом не будет — ничего решать не захочется. Она чуть качнула головой, не поднимая глаз. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Они все нас уничтожат. Ты… ты сам этого не заслуживаешь. Андрей провёл ладонью по её волосам, почти болезненно чувствуя, насколько она уязвима. — Знаешь, — сказал он тише, — я столько времени врал. Кире, отцу, себе. Врал, что у меня всё под контролем. А на самом деле я давно потерял этот контроль. И только сейчас понял, что больше не хочу лгать. Он замолчал, вслушиваясь в собственные слова. Да, именно так. С Катей всё началось с игры, с желания держать рядом и управлять. Но всё это давно обернулось чем-то другим. Сначала он не заметил. Потом — не хотел признавать. А теперь… теперь уже невозможно отрицать. Он осторожно взял её за руку, заставив поднять глаза. — Я боюсь, Катя. Боюсь завтрашнего дня, боюсь скандалов, боюсь, что отец отвернётся. Но если рядом будешь ты — я выдержу. Без тебя… нет. Катя смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто не верила, что слышит это от Андрея. Секунду она молчала, а потом прошептала: — Ты правда так думаешь? Или просто хочешь, чтобы я успокоилась? Андрей улыбнулся чуть устало, но искренне: — Я первый раз за долгое время говорю правду. Катя долго молчала, будто переваривая сказанное. Но чем тише становилась квартира, тем отчётливее звучала в её голове: скрывать всё дальше невозможно. Она тихо сказала: — Андрей… мы не сможем больше прятать проблемы «Зималетто». Всё равно всё всплывёт. И если всплывёт не от нас — будет только хуже. Андрей кивнул. Он сам это понимал. — Я тоже об этом думаю. Значит, мы должны первыми сказать правду. Он на секунду замолчал, подбирая слова, и продолжил уже твёрже: — Через несколько дней я поеду в Лондон к родителям. И ты поедешь со мной. Мы покажем все документы, все цифры. Я скажу всё как есть — и про компанию, и про нас с тобой. — Я подготовлю все документы, — продолжила Катя, — детальный антикризисный план, расчёты по «Никамоде», чтобы Павел Олегович поверил, что есть выход. — В голосе Кати слышалась решимость. — И… попробую наладить контакт с твоей мамой. Андрей глубоко вздохнул и положил руку ей на плечо: — Мама может и в начале не прийдёт в восторг. Она всегда видела Кирю своей будущей невесткой. Но… любая мать хочет видеть своего сына счастливым. И если она увидит, что я выбираю тебя и мы действуем честно, разумно, она поймёт. Катя подняла на него взгляд, полный тревоги и сомнения: — Ты правда так думаешь? Что она сможет принять меня? — Да, — ответил Андрей, — не сразу, возможно, будут споры, недовольство… но она моя мать. И она любит меня. А значит, со временем увидит, что вместе с тобой мы можем справиться со всем. — Значит, мы едем в Лондон вместе, — тихо сказала Катя, удивлённая, но с оттенком облегчения. — Сразу к твоим родителям. — Да, — подтвердил Андрей. Катя кивнула, устало опустившись на диван. Андрей вдруг заметил, как у неё, да и у него самого, слипаются глаза от усталости. — Пожалуй, — тихо сказал он, — нам обоим не помешает пара часов сна. Они перешли в спальню. Устроившись на кровати, закрыли глаза. Эти несколько часов отдыха давали им шанс перевести дыхание, собраться с мыслями и набраться сил.