Ночь любви

Катя ещё спала, когда Андрей осторожно поднялся и прошёл на кухню. Он поставил вариться кофе, прислушиваясь к размеренному кап-кап воды в раковине. Тишина квартиры казалась хрупкой, но через несколько минут, пронзительно зазвонил телефон. Катя вздрогнула и почти на бегу вышла в коридор, глядя на экран. — Мама… — выдохнула она и нажала кнопку вызова. — Катя?! — голос Елены Александровны дрожал. — Где ты? Ты почему не вернулась? Мы с отцом места себе не находим! Из трубки донёсся второй голос, более суровый, резкий: — Катерина! Объяснись немедленно! Где ты была всю ночь? — это уже Валерий Сергеевич. Катя прижала телефон к уху, пытаясь говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул: — Папа, мама… со мной всё хорошо. Я у Андрея. На том конце повисла тяжёлая пауза. Елена Александровна только ахнула, а отец произнёс глухо: — Вот как… Катя не успела ничего добавить — рядом оказался Андрей. Он тихо коснулся её плеча и протянул ладонь, прося телефон. — Елена Александровна, Валерий Сергеевич, доброе утро, — сказал он уверенно, стараясь звучать максимально спокойно. — Простите, что Катя не предупредила. Виноват в этом я. Сегодня вечером мы обязательно заедем к вам и всё объясним. Некоторое время родители молчали, потом отец строго сказал: — Ждём вас обоих. Андрей вернул телефон Кате и налил ей кофе. Она всё ещё дрожала, но, встретившись с его взглядом, чуть успокоилась. — Видишь, — мягко сказал он, — мы справимся. Главное — говорить правду.

***

Едва Андрей и Катя подошли к дверям «Зималетто», дорогу им преградил Александр. Он стоял прямо у входа, руки в карманах пальто, но взгляд говорил больше, чем любые слова — злость кипела в нём, едва сдерживаясь. — Ну что, довольны? — голос его был низким, напряжённым. —Кира приехала ко мне среди ночи в таком состоянии, что я не знал, чем её успокоить! Ты хоть представляешь, что с ней сделал, Андрей? Андрей нахмурился, но голос его звучал жёстко: — Она хотела правды и получила ее в полном объеме. — Правды?! — Александр шагнул ближе, глаза метали молнии. — Четыре года отношений, четыре года обещаний. И ради чего? Ради вот этого романа с собственной секретаршей? Он резко перевёл взгляд на Катю: — Никогда бы не подумал, что вы на такое способны, Екатерина. Роман с почти женатым шефом? Как пошло и низко! Катя побледнела, но молчала. Андрей же не сдержался: — Следи за словами, Александр. Это не твоё дело. — Не моё? — Александр усмехнулся холодно, почти хищно. — Моя сестра едва на ногах стоит, а я должен в стороне наблюдать? Запомни: если после вашего «разрыва» с Кирой хоть что-то случится… если она сделает глупость… тебе это так просто не сойдёт с рук. Я сам об этом позабочусь. Андрей резко шагнул навстречу, их разделяло всего несколько сантиметров. — Угрожаешь? — Нет, предупреждаю, — отчеканил Александр. Атмосфера между ними накалилась до предела. Катя сделала полшага вперёд, словно пытаясь встать между ними, но оба мужчины не отводили взгляда друг от друга. — Знаешь, Андрей, — Александр говорил теперь медленнее, но голос его звучал всё так же жёстко, — личное личным, но давай не будем забывать, что есть ещё «Зималетто». Андрей прищурился: — Причём здесь компания? Александр сузил глаза, и голос его стал тише, но от этого только опаснее: — Ты понимаешь, Андрей, без неё… — он кивнул в сторону Кати, — ты бы и недели не протянул в президентском кресле. Всё держится на её мозгах, а не на твоих решениях. Ты ведь сам ничего не умеешь. Андрей резко напрягся, но Александр уже повернулся к Кате: — Екатерина, а вы не задумывались, почему наш Жданов вдруг проявил к вам такой интерес? Не потому, что влюбился, как он вам наверняка наплел. Нет. Просто вы — единственная, кто ещё держит «Зималетто» на плаву. Без вас он никто. И он прекрасно это понимает. Катя побледнела, но промолчала. — Так что подумайте, — Александр холодно усмехнулся. — Ему просто понадобился кто-то, кто вытянет компанию. Андрей шагнул ближе, голос его прозвучал жёстко: — Ещё хоть раз посмеешь задеть Катю — и разговор будет другим. Александр не дрогнул, только скривил губы в усмешке: — Ах вот как? Значит, я попал в самую больную точку? Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Или повторяешь это для того, чтобы убедить себя? Андрей замер, не находя ответа сразу. Внутри что-то болезненно кольнуло: ведь именно так всё и начиналось — с желания держать Катю под контролем. И оттого слова Александра прозвучали так опасно правдиво. Катя уловила эту короткую паузу — и её сердце сжалось. Александр, заметив заминку, сделал шаг назад, но в его голосе звенела победная жёсткость: — Вот именно. Я не удивлюсь, если в один прекрасный момент и она поймёт, что для тебя всё это лишь игра. Андрей сжал кулаки, пальцы побелели, но взгляд его оставался твёрдым. — Хватит, — наконец бросил он. — Из моей личной жизни убери нос. И из компании тоже. — О, не беспокойся, — холодно ответил Александр. — В «Зималетто» ты надолго не задержишься. Я позабочусь, чтобы у тебя не осталось ни кресла, ни акций, ни права голоса. Он развернулся и медленно пошёл прочь, оставив после себя тягостную тишину. Андрей смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри всё кипит. Каждое слово Александра будто било по больному, и оттого злость смешивалась с неприятным ощущением — ведь он знал, с чего всё начиналось. Катя стояла, опустив взгляд. И этого мгновения тишины Андрею хватило, чтобы внутри всё оборвалось. Она что-то уловила, что-то поняла. Слишком долго молчит. Слишком… — Катя, — он шагнул ближе, почти поспешно, — не слушай его, слышишь? Всё, что он говорил, — ложь. Она подняла глаза, и Андрей ощутил, как в груди сжалось — в её взгляде мелькнула тень сомнения. — Это неправда, — он говорил быстро, почти сбивчиво, сжимая её ладонь, будто боялся, что она выскользнет. — Ты для меня… совсем другое. Я говорю тебе — то, что между нами не имеет ничего общего с его словами! Он почти умолял: — Только не верь ему, прошу. — Я верю тебе, Андрей. — Она даже слегка улыбнулась, стараясь, чтобы он почувствовал её поддержку. Андрей мгновенно расслабился, словно с его плеч сняли груз. Но внутри у Кати всё было иначе. Слова Александра задели её сильнее, чем она готова была признать. Она ясно ощущала, как эти колкие сомнения, как осколки стекла, больно впиваются где-то глубоко, не давая покоя. «Вдруг в его словах есть хоть крупица правды? Вдруг Андрей действительно…» — мысль мелькнула и была тут же отогнана. Она глубоко вдохнула, пряча внутреннюю бурю за спокойной маской: — Пойдём. Нам нужно работать. И первой шагнула к дверям «Зималетто», будто сама для себя определив — думать и разбираться она будет позже. Сейчас важнее другое. День только начался и на часах было только девять. Но уже казалось, что он бесконечным.