After the Dark

Тишина в поместье Малфоев всегда была особенной — густой, почти вязкой, словно сама впитывала в себя звуки. Но этим августом она была не просто тишиной — она была напоминанием. О том, что ещё совсем недавно в этих стенах шептались приказы, скользили страх и тьма. Драко стоял у высокого окна гостиной, наблюдая, как вечернее солнце тонет за ухоженным садом. На стекле отражалось его лицо — взрослое, уставшее, неузнаваемое. Иногда ему казалось, что после войны он постарел лет на десять. Всё вокруг выглядело слишком правильно, слишком чисто — словно мать пыталась стереть память о том, что было. Скрипнула дверь, и в комнату вошла Нарцисса. Она, как всегда, была безупречна: платье цвета жемчуга, волосы собраны, в движениях — сдержанная грация. Только глаза выдавали тревогу. — Они скоро приедут, — тихо сказала она, глядя на сына. — Да, — отозвался Драко, — Тео писал утром. Говорит, Пэнси опять спорит с Блейзом, кто первый войдёт в дом. На губах Нарциссы мелькнула тень улыбки. Но сразу после она снова стала серьёзной. — Ты понимаешь, что этот год будет… другим? — Я понимаю, — коротко ответил он. — Люди не забудут, кто мы. — Пусть не забудут, — сухо бросил Драко. — Я тоже многое не забыл. Она не ответила, только посмотрела на него с тем самым взглядом, от которого когда-то хотелось отвернуться — взглядом, полным боли и любви. В этот момент где-то вдалеке послышался шум, и сердце Драко невольно дрогнуло. Через пару минут в холле зазвучали голоса, смех, хлопанье дверей. — Малфой! Ты стал ещё выше, чем в прошлом году, — раздался знакомый голос Блейза Забини. За ним влетел Теодор Нотт — вечно улыбчивый, с лохматыми кучерявыми волосами и блеском в глазах. Пэнси шла чуть позади, уверенной походкой, на лице — выражение усталой королевы. Дафна Гринграсс, как всегда, тихая, аккуратная, вошла последней и сразу огляделась, будто проверяя, всё ли на своих местах. — Миссис Малфой, — вежливо склонил голову Блейз, — вы выглядите, как всегда, прекрасно. — Спасибо, мистер Забини, — ответила Нарцисса, — надеюсь, вы не привезли с собой хлопот. — Только веселье, — усмехнулся Тео. — Нам всем этого не хватает. — Сомневаюсь, — пробормотала Пэнси, проходя мимо. — Веселье — последнее, что осталось после войны. Драко наблюдал за ними, и в груди у него странно сжалось. С этими людьми он вырос. Они были его отражением — каждая трещина на их лицах напоминала о тех же страхах, что и у него. Блейз, казалось, всё ещё умел смеяться, но в его смехе слышалась горечь. Тео говорил легко, но глаза выдавали усталость. Дафна стала ещё сдержанней, чем прежде, — теперь она больше напоминала взрослую женщину, чем школьницу. А Пэнси… Пэнси выглядела, как человек, который прятал слабость под маской уверенности. — И всё-таки странно, — заговорила она, усевшись на диван. — Вернуться в Хогвартс после всего. — Словно пытаемся жить дальше, — ответил Тео. — А у нас есть выбор? — усмехнулся Драко. — Мы — слизеринцы. Нас будут осуждать, где бы мы ни появились. Блейз подошёл к окну и задумчиво посмотрел на сад. — Пусть осуждают. Пусть шепчутся. Главное — чтобы мы сами знали, кто мы есть. Нарцисса тихо удалилась, оставив молодых людей наедине. Между ними воцарилась пауза — не неловкая, а тяжелая, почти физическая. Сквозь открытую дверь доносился запах лаванды и свежескошенной травы. Дафна нарушила тишину первой: — А если всё повторится? Если они снова начнут искать виноватых? Пэнси вздохнула: — Тогда мы просто снова станем теми, кем были. Только теперь — по своей воле. Драко посмотрел на друзей и вдруг понял, что именно этого ему и не хватало — их. Их голосов, их присутствия, даже этих бесконечных споров. Пусть мир смотрит на них с презрением — внутри этого маленького круга он снова чувствовал себя живым. Снаружи стемнело. В камине вспыхнул огонь, отражаясь в глазах каждого из них. Пламя, как напоминание о том, что впереди — новый год, новые испытания и, возможно, новый шанс начать всё заново. И где-то глубоко внутри, в тени старых обид, Драко впервые за долгое время позволил себе подумать: а вдруг Хогвартс действительно сможет стать домом, а не местом, где судят по прошлому?