Аромат моей смерти

Мы уже почти засыпали, выключив ночник, когда раздался стук в дверь. — Макс, зараза, дай поспать… — протянула Даша, не поднимая головы. Дверь со скрипом открылась, и в комнату вошёл пожилой историк, Иван Савельевич. — Девочки, проснитесь! — его голос резал тишину. Я с перепугу щёлкнула выключателем ночника, свет вновь озарил комнату. — Иван Савельевич? — выдохнула я, едва сдерживая дрожь. Он жестом призвал быть тише и тихо произнёс: — Девочки, я пришёл вас предупредить… Скажите всем, что здесь опасно. И попросите своих родителей забрать вас отсюда. Мне никто не верит, но я точно знаю. — Что? — выдохнула я, чувствуя, как сердце стучит в горле. — Я не могу объяснить сейчас… — он оглядел комнату, убедившись, что никто не подслушивает, — здесь нам всё равно не дадут нормально поговорить. Приходите завтра в десять вечера. В лесу, около старого кладбища… Я знаю, вы тайком туда бегаете, сможете вырваться? Мы с Дашкой одновременно кивнули, отвечая коротко: — Да! — Тогда до завтра. И помните: здесь никому нельзя верить. Никому. Он глубоко вздохнул, словно вся его энергия уходила в эту миссию, и быстро вышел, оставив нас с Дашкой в тишине. Мы с Дашкой, взволнованные и слегка напуганные, рванули в комнату парней. Все уже сидели на кроватях и полу, смех и разговоры гремели вокруг. — Значит в школе опасно, а на кладбище — Диснейленд, — саркастично протянул Тёма, когда мы вошли. Рома тихо посмеялся, а Тёма добавил: — Вы же гоните… Первой не выдержала Даша и, спрыгнув с кровати Макса, сказала: — Да не гоним же мы, ну говорю вам — он так сказал! — Слушайте, ну правда, маньичила ваш Савельич. Он вас на свидание приглашает — вы идите прям так, в пижамах, — подколол Макс. — Зачем? Идите без пижам, — поддержал Тёма. — Нет, а вдруг он оборотень? Они придут, а он давай превращаться… ахаххаах, — добавил Рома со смехом. — В кого? — уточнил Тёма. — В хомячка, — ответил Макс. Все парни засмеялись, кроме молча сидящего Авдеева, который наблюдал за цирком со своей кровати. — Ребят, хватит ржать! Ему действительно нужна помощь, — не выдержала Дашка. — Психиатрическая! — перебил её Макс. — Ну правда, хватит, это серьёзно, что вы как дураки… — воскликнула я. И тут дверь в комнату открылась, и на пороге появилась девочка лет восьми с темными длинными волосами — сестрёнка Авдеева, Надюша. — Так! Ты чё здесь делаешь, мелочь пузатая? — язвительно сказал Макс. — Ну ка, давай отсюда. Датская, где с лева, слышишь?! Авдеев вскакивает и подходит к сестре, обращаясь к Максиму: — Не трогай её, слышишь! Он садится на корточки перед девочкой: — Надюш… — Андрюш, я боюсь, можно к тебе? — отвечает девочка. — Конечно можно, — мягко произносит он и помогает сестре забраться на кровать, укрывая одеялом. Я смотрю на эту сцену и непроизвольно улыбаюсь, вспоминая о своей сестре. Рома выходит из комнаты и резко возвращается с криком: — Шухер! Галина! Мы с Дашкой, услышав о том, что приближается школьный завхоз, прячемся под кровати мальчиков. Дверь открывается, и в комнате появляется женщина в строгом сером костюме: — Во-первых, не Галина, а Галина Васильевна. Во-вторых, Кузнецова и Старкова — на выход с вещами! Мы никак не реагируем, а Макс говорит притворно усталым и сонным голосом: — Галина Васильевна, ну что же вы так врываетесь к нам ночью… ну это же вредно. — А я вообще вредная! — перебивает она. — Нам знаете, теперь какие страшные сны будут сниться, — добавляет Рома. — Догадываюсь… Итак, считаю до трёх. Если кого-то найду — тот делает мне педикюр! Раз! Два! — строго говорит завхоз. Мы понимаем, что надо выходить. Проходя мимо Галины, я замечаю торчащую маленькую ножку Надюши и умиляюсь этому моменту. Мы с Дашкой тихо выходим, сердце ещё бешено колотится, а мысли вертятся вокруг ночного предупреждения Савельича. Утро. Вся компания сидит в столовой. Авдеев вместе с Надюшей подходят к нашему столику. Девочка садится на свободный стул рядом с Максом, а Андрей подтягивает другой стул и обращается к Морозову: — Подвинься, пожалуйста. — Чё? — прищурился Максим. — Подвинься. Маленьким надо уступать. Не слышал? — повторяет Андрей. Максим пока ещё спокоен: — Ну во-первых, детский стол рядом, — и рукой указывает направление. — Во-вторых, ты не в автобусе и не многодетная мать, понятно?! Я решаю вмешаться: — Макс! Даша поддерживает меня: — Максим, подвинься, пожалуйста! Морозов немного погодя, всё-таки выполняет нашу просьбу. Андрей начинает заботливо кормить Надю с ложечки. Это замечают Тёма и Рома и сразу подражают: — Ромочка, кушай, — говорит Тёма, поднося ложку ко рту Ромы. — Ну ка, молодец. Я не выдерживаю: — Ром, прекрати, пожалуйста! Заметив этот цирк, к нашему столику подходит завуч Елена Сергеевна и забирает Надю. Андрей тоже выходит из-за стола. Максим начинает кривляться: — Нет, верните Надю! Мы с Дашкой строго произносим: — Макс! Он прекращает, но по глазам видно, что что-то задумал. Морозов исчезает из столовой на пару минут, а потом возвращается: — Авдеев, тебя к телефону! — Кто? — спрашивает Андрей. Максим невозмутимо: — Предки звонят, волнуются! Андрей срывается, берёт Надю и бежит к телефону. Не прошло и десяти минут, как Андрей вбегает в столовую, в руках фото его семьи с красной надписью «Привет с того света», и накидывается на Максима с кулаками: — Сволочь, иди сюда! Авдеев повалив Макса на пол, запрыгивает сверху и начинает избивать. Я кричу ему: — Андрей, прекрати! Но это бесполезно. Тогда Володя и Виктор Николаевич, увидевшие происходящее, мгновенно вмешиваются и разнимают драку.

***

10 часов вечера. Мы наконец подошли к старому кладбищу. Мальчики решили пойти с нами — чтобы «поржать», как они сказали. Проходит первый час, потом второй. Мороз сковывает нас, дует ледяной ветер. Максим пытается разрядить обстановку: — Слушайте, наш Савельич подкрался так незаметно… смотрит, они даже без пижам! Ну и всё, домой двинул по-тихому и всё! — Максим, ну хватит уже, — отвечаю я с раздражением. — Вы бы его видели… Он был очень сильно напуган. Тёма начинает смеяться: — Савельич в белых тапочках по кладбищу идёт! Ромка подхватывает: — А кто его дождётся? Макс вставляет язвительно: — Тот полный идиот. Меня это начинает бесить, я повышаю голос: — Связки поберегите! Даша вдруг кривится, глядя на траву, и её начинает тошнить. Мы подходим посмотреть, что там. — Фу, господи… — шепчет она. Макс задорно: — Ну что сразу фу? Это зайчик. Тёма и Рома берут палки и начинают тыкать мёртвое тело, рассматривая внутренности. Макс вставляет колкую фразу: — Кладбищенские опыты над животными! Перспективное научное направление. Меня это окончательно бесит: — Ай, Макс, заткнись! Меня сейчас стошнит. Мы стоим ещё около двух часов, дрожа от холода. — Тут дубак, как в морге… — буркнул Ромка. — Я бы сейчас поел, — добавляет он, глядя на нас. — Ты намекаешь на то, что можно пожарить зайчика?! — не выдерживаю я. Даша поддерживает меня шуткой. Максим, словно с присущей ему иронией: — Солнышко моё, мы сейчас намекаем на то, что неплохо бы пойти обратно в школу. И тут мы слышим странный, тихий звук. Я осторожно: — Это… Иван Савельич? Максим перебивает меня, подходя ближе к нам с Дашей: — Ага, лось Савельич! Ромка усмехается: — А может, это любитель опытов над зайцами? Дашка мгновенно затыкает его рукой. Я решаю проверить: — Иван Савельич, это вы? Но на поляне появляется не он, а несколько чёрных бродячих псов. Мы срываемся с места и бежим прочь, ветер раздувает волосы, сердце колотится в груди. Паника, крики, хруст веток под ногами — и мы мчимся, как будто за нами гонится сама ночь.

***

На следующий день Савельич так и не появился в школе. Мы с Дашкой ходили по коридорам, едва сдерживая тревогу, и когда наступил перерыв, направились в библиотеку. Сидели там практически весь урок, погружённые в собственные мысли и пытаясь понять, что делать дальше. — Вик, ты как? — тихо спросила Даша, присев рядом. — Я.. мне не даёт покоя эта ситуация… — Мне тоже, — выдохнула я, скользнув взглядом по пустым полкам. — Он реально предупреждал нас, и это не шутка… Неожиданно сзади раздался звук шагов. Чья-то рука ткнула меня и Дашу в бок. Я дернулась, Даша вздрогнула. — Макс, ну что за дурацкая привычка?! — возмутились мы в один голос. — Это, чтобы вы не расслаблялись, — с ухмылкой ответил он, не сбавляя шага. Рома подтянулся поближе к компьютеру, заслонив нас своим телом: — А что это у вас тут? — Вика вошла в почту Савельича, — поспешно объяснила Даша, будто я сама ничего не говорю. — А вы знаете, что вторжение в личную жизнь преследуется по закону? — не удержался Макс, перебивая нас. — Я ему сама почтовый ящик заводила, а он пароль так и не сменил, — пояснила я, стараясь сохранять спокойный тон. — Тогда нормально, — язвительно заметил Макс, сверкнув глазами. Я поковырялась в почте и обнаружила, что всё в папках пусто, но один черновик притянул мой взгляд. Сердце забилось быстрее. Я открыла его, и мы вместе начали читать: "КАЖЕТСЯ Я НАКОНЕЦ-ТО НА ВЕРНОМ ПУТИ, НО Я НА ЭТОМ ПУТИ СОВСЕМ ОДИН! МНЕ ПОНАДОБИТЬСЯ ВАША ПОМОЩЬ!!!" — Чё за хрень то… — удивлённо пробормотал Макс, наклоняясь к экрану. Даша схватила меня за руку: — Вик, сделай что-нибудь! Я пыталась кликать, листать, удерживать окно — но сообщение начало таять прямо на глазах, буква за буквой, пока совсем не исчезло. — Оно просто… исчезло, — шепнула я, опустив руки. Макс фыркнул: — Ха, технологии вас подвели? — Не смей! — шепнула Даша, — это важно! Мы сели в тишине, глядя на пустой экран. Сердце колотилось, а мысли перескакивали от ужаса к недоумению. Кто бы мог подумать, что одно письмо вызовет столько вопросов, а наш вечер в библиотеке превратится в ещё одно испытание…

***

Ночь. Мы с Дашкой устроились в нашей комнате после отбоя. Свет ночника бросал тёплые блики на стены, и комната казалась уютной, несмотря на тревогу. Когда завхоз проверила комнаты и ушла, мальчики вылезли из-под наших кроватей, выглянув как коты после долгого заточения. — Ну что, давайте решать, что нам делать дальше, — начала я, пытаясь взять инициативу в свои руки. — С Савельичем точно беда. Макс вдруг задумался, скрестил руки на груди и выдал: — Слушайте, а кто-нибудь помнит, как зовут чувака, с которым переписывался Савельич? Ромка, ещё полусонный, пробормотал: — Там что-то с животными связано… — Лошадиная фамилия, как у этого… ну, Островского! — вставил Тёма. Я не удержалась: — Как у Чехова. Тупица! — Ребят, ну напрягитесь! — включилась Даша, почти стуча пальцами по столу. — Ром, может, ты вспомнишь? Это важно! Рома начал перебирать варианты, морщась от напряжения: — Зайцев… Орлов… Лосев… Максу быстро надоело, и он начал поддразнивать Рому: — В-Волков… В-Воробьёв… Ром, понимаешь, от тебя толку, как от козла молока! Ромка лишь пожав плечами, улыбнулся: — Может, и Козлов! Даше это надоело, и она почти кричит: — Ребят, ну хватит прикалываться! Неужели вы не понимаете, здесь что-то происходит? Кто-то ведь стёр письмо! Макс устало развёл руками: — Два варианта: либо Савельич окончательно свихнулся, либо его попёрли со школы. Я не выдержала и добавила: — Либо он реально нашёл здесь что-то опасное… и его за это… Даша дополнила мою мысль, едва шепотом: — …убили. Тишина висела в комнате, словно воздух замер. Даже Макс замолчал, что по нему было редкостью. Мы все понимали: это уже не шутки. Ситуация становилась всё серьёзнее, и внутри меня что-то сжалось от страха и неизвестности. Утро было тяжёлым. Мы с Дашкой проснулись едва живые после короткого сна, ощущая, как недосып давит на каждую мышцу. Лицо было напряжённым, а глаза — с тёмными кругами. Завтрак прошёл молча, мысли витали вокруг вчерашней ночи, ночных происшествий и таинственного исчезнувшего письма. В пути на биологию каждая секунда казалась растянутой. Шум коридоров, шаги школьников, смешанные запахи столовой и свежего воздуха — всё это казалось лишним фоном для внутреннего хаоса. Мальчики шли впереди, их разговоры и смех были поверхностными, но я знала, что каждый оценивает ситуацию и пытается понять, кто из нас первым срывётся и заговорит о том, что произошло ночью. В кабинете биологии атмосфера казалась странно приглушённой. Зеленые растения, запахи лабораторных реактивов и формалина создавали контраст с тем, что происходило в наших мыслях. Я села за парту, стараясь сконцентрироваться на учебнике, но внутреннее напряжение держало меня в напряжении. Каждое движение, каждый звук казались усиленными. Мысль о Савельиче, о письме и о том, что ночь могла продолжиться непредсказуемо, не отпускала. Всё происходящее оставляло ощущение, будто день растягивается, а привычная рутина школы стала чуждой. Даже биология, обычно спокойная, превращалась в испытание для концентрации и самоконтроля. Каждое движение других ребят, каждый шёпот или взгляд сопровождались тихим тревожным эхом в голове. Я ощущала себя на грани, словно одно неверное движение могло сорвать хрупкий баланс и вновь втянуть нас в хаос. На уроке Даша написала мне записку: — Ну что, будем искать Савельича? Я молча кивнула. После окончания урока мы собрались уходить, но я заметила на руке Андрея кольцо, или скорее перстень, который видела у Савельича. — Даш, смотри, это же кольцо Савельича, — предупредила я подругу, указывая рукой на левую руку Андрея. Мы подорвались и окликнули его: — Андрей, а где ты нашёл это кольцо? Он не понял, почему мы так интересуемся, и бросил: — Не ваше дело. Я чуть смягчила тон: — Андрей, пожалуйста, скажи, где ты его взял, просто это очень важно. Он, всё ещё недоумевая, быстро и коротко ответил: — Сестра в лесу нашла. После этого он вышел из класса. Мы с Дашей переглянулись и решили, что нам надо расспросить Надюшу. Сейчас у младших классов был тихий час, поэтому мы быстро поговорили с девочкой и договорились, что она покажет нам место, где, как она сказала: — Гномик подарил мне это колечко. После обеда мы с Дашей и сестрой Авдеева отправились в лес, но на выходе из школы нас напугал Тёма, резко возникший у нас за спинами. А после появились и Рома с Максом. — А чё это вы тут делаете? — недоумевая, поинтересовался Максим. — Они за дворником подглядывают, — с иронией ответил Тёма. — Вы думаете, он стриптиз пляшет? — пошутил Макс. — Не-не, танец метлы, — добавил Рома. Нас с девочками это начало раздражать. — Ну чшшш, что вы разорались то? Нам в лес надо! — сказала я. Максим перевел взгляд на мелкую и спросил: — А киндера зачем взяли? — От братца огребёте же, — добавил он, прищурившись. Тут вклинилась Надюша: — Андрюша ничего не знает. Это девочкин секрет! Даша поддержала: — А вы, мальчики, поэтому валите отсюда. Максу это не понравилось: — Слушайте, если вы с собой нас не возьмёте, мы сейчас тут такой крик подымем. Понятно?! Даша парировала: — Ну Макс, я тебе это припомню. И тут Максим дал сигнал к действию: — Тёмыч, давай, давай. Это было словно команда «Фас» от дрессировщика. Тёма сразу выбежал к дворнику и упал перед ним театрально, хватаясь за ногу. Пока наш друг отвлекал дворника, мы быстро выбрались за ворота школы.

***

Мы с Дашей шли осторожно, держа Надюшу за руки. Лес был тихий, только шуршание листвы под ногами и далёкий крик совы нарушали тишину. Сердце билось так, будто слышали его все — и я знала, что Даша испытывает то же. — Тут недалеко, — шептала Надюша, оглядываясь по сторонам. — Гномик сказал, чтобы я никому не показывала. Макс, как обычно, не удержался: — Гномик, ага… и что, он ещё со свечкой ходит? — Макс, молчи, — шепотом обратилась к нему я, чувствуя, как кровь закипает. Рома и Тёма шли немного позади, шутя и подталкивая друг друга локтями, но в глазах у них была та же тревога, что и у нас. Надюша остановилась возле большого поваленного дерева. Она подняла маленькую ладошку и показала на кору: — Здесь! Гномик оставил… Я присела и начала осматривать дерево, проводя рукой по коре. И вдруг пальцы наткнулись на что-то необычное — небольшую вырезанную надпись. Слегка потрогав её, я прочитала вслух: — «СОС». — Что это? — прошептала Даша, наклоняясь ближе. Макс скептически присел на корточки: — Кто-то из вас, видимо, решил шифроваться… «Спасите От Смеха»? — Макс, — строго сказала я, — это не шутка. Это сигнал. Тёма с Ромой внимательно оглядывали дерево, и Рома тихо заметил: — Выглядит как просьба о помощи. — Именно, — кивнула я. — И кольцо здесь, и надпись «СОС». Савельич, наверное, оставил это как подсказку. Даша сжимала мою руку: — Надо быть осторожными. Это может быть серьёзно. Мы все замерли, оглядывая темнеющий лес вокруг. Луна пробивалась сквозь ветви, освещая место, где кольцо лежало, а надпись на дереве словно вызывала к действию. Я чувствовала, как сердце колотится быстрее, но вместе с тем появлялась решимость: мы должны были разобраться, что произошло с Савельичем и почему он оставил эти знаки. Пока мы рассматривали надпись, Надя вдруг скрылась из виду. Через пару минут она вернулась, держа за руку Андрея. — Вы что, совсем придурки, сестру мою в лес притащили? Смешно, да? — его голос был полон гнева и беспокойства. Я поспешила объяснить, что и как обстоит: — Андрей, с Савельичем что-то случилось. Мы вот здесь нашли надпись «СОС», и твоё кольцо. Надя тоже здесь его нашла. Он молча выслушал нас, а потом, смягчившись, сказал: — Если это что-то серьёзное, то нужно вернуться в школу и позвать на помощь. Я не выдержала: — Если это что-то серьёзное, то пока мы ходим, Савельич может погибнуть! На мою фразу тут же подключился Макс: — Слушай, здесь замешан кто-то из школы, ты не понимаешь этого? Андрей немного помолчал, обдумывая, а потом твердо сказал: — Тогда сделаем так. Вы с Надей идите в школу, а мы с пацанами останемся и поищем этого вашего Савельича. Мы с Дашей кивнули. Я взяла Надю за руку, и мы пошли обратно в школу, оглядываясь на лес, где остались Андрей, Макс, Тёма и Рома. Когда мальчики вернулись, они рассказали, что слышали выстрел, а потом их нашли Виктор Николаевич и Павел Петрович, которые возвращались из города. Парней наказали за побег из школы уборкой библиотеки и мытьём туалетов. На следующий день Елена Сергеевна, или как мы её называем — Гиена, сообщила ученикам, что Иван Савельич взял отпуск и уехал на отдых. Мы с ребятами не поверили ей и решили проверить. Я узнала, в какое время уборщица будет убирать комнату Савельича, и решила проникнуть туда, чтобы обыскать спальню историка. Когда мой план практически воплотился в жизнь, появился Авдеев. Мы коротко переглянулись и решили действовать вместе. Зайдя в комнату, я сразу полезла в шкаф и заметила странность: парадный костюм Савельича, который ему шили на заказ, весело болтался на вешалке. Я сказала об этом Андрею. Вдруг мы услышали шаги и спрятались в шкаф. Когда шаги стихли, я осторожно вышла и открыла шкаф, чтобы выпустить Авдеева, но его там не оказалось — шкаф был полон вещей, а Андрей будто растворился в воздухе. Я звала его, но в ответ была лишь гробовая тишина. Я старалась понять, как устроен шкаф, и возможно, есть потайная комната или что-то подобное. И тут до меня дошла мысль: наша школа стоит на месте старинной усадьбы графа Щербатова. Судя по старой планировке, здесь должен быть чердак или мансарда. Испугавшись потеряться, я помчалась в комнату парней, надеясь там найти кого-нибудь из друзей. Когда я рассказала обо всём ребятам, они мне почти не поверили, но решили пойти со мной в комнату Савельича, чтобы проверить. Придя туда, я ещё раз подробно объяснила всё и пошагово повторила свои догадки. Тёма, Рома и Макс сначала лишь прикалывались, ссылаясь на то, что мне это могло показаться, мол, “просто тень, игра света”. Но когда я вновь открыла дверцы шкафа, оттуда неожиданно показалась голова Авдеева. Ребята моментально перепугались. Я чуть не подпрыгнула, но Андрей только показал жестом “молчать” и указал на скрытый проход из кирпича с лестницей, встроенный прямо в шкаф. — Значит, я была права, тут есть выход на чердак, — Я поделилась своей догадкой с друзьями, чувствуя, как внутри всё сжалось от волнения и предвкушения. Андрей кивнул и пригласил нас за собой. Сердце колотилось так сильно, что казалось, слышу его даже сквозь шум тишины в комнате. Мы осторожно последовали за ним, ступая на лестницу, ведущую наверх, и каждый шаг отдавался тихим эхом, словно предупреждая нас о том, что впереди может ждать что-то необычное. Поднявшись на чердак, перед нами открылось достаточно большое и пыльное помещение. Полки, заваленные старинными вещами, деревянные балки, паутина в углах — ощущение времени словно застыло. Мы осторожно прошли внутрь, осматриваясь. Тёма с Ромой начали шутить, представляя, как здесь можно устраивать вечеринки, перебрасывая друг другу воображаемые бокалы и представляя громкую музыку. Максим поднялся последним, огляделся и с насмешкой произнёс: — Не хилые у Савельича апартаменты, это же пентхаус. Я, порывшись в стопках бумаг, нашла записи почерком Савельича. С каждым абзацем становилось ясно: Иван Савельич явно знал про чердак и был здесь не так давно. Андрей, поддерживая мою догадку, указал на деревянный столб с вырезанными именами: — Игорь, Вася, Коля, Миша, Витя… А вот и дата: 5 октября 1979, детдом №8. Я немного поразмыслила и поняла, что на месте школы в СССР действительно находился детдом. Из этих размышлений нас резко вывели жуткие крики Ромы и Тёмы: они нашли красные флаги, подняли их и начали орать, прыгая: — МЫ РЕБЯТА ОКТЯБРЯТА! Меня это взбесило: — Тихо! Вы что, хотите, чтобы вся школа сюда сбежалась?! Максим подошёл к ним, наклонившись, словно обращаясь к маленьким детям: — Вы придурки! Успокойтесь и положите вещи на место. Мальчики замолчали, и мы продолжили осмотр имения Савельича. Вдруг Тёма что-то нашёл и показал нам — это оказались человеческие глаза, забальзамированные в банке. Мы с Дашей вскрикнули. Решив забрать банку, чтобы позже изучить, мы отправились спать. Я проснулась с ощущением тревоги, сердце всё ещё колотилось от вчерашних событий. В голове прокручивались образы чердака, старых бумаг, страшных находок. Как будто этот дом хранит тайны, которые он не хочет выдавать. Почему Савельич исчез? Что могло его напугать настолько, что он ушёл, оставив всё на произвол? И самое главное — не слишком ли мы погрузились в это безумие, рискуя сами собой? Утром мы первым делом направились в библиотеку. Рома и Тёма начали играть с банкой, а я с Дашей, Максом и Авдеевым сосредоточились на поисках информации о детдоме. — Ромыч, смотри, тут для тебя есть голубоглазая красотка, — пошутил Рома, показывая на глаз в банке. — Не, мне больше зеленоглазые нравятся, — парировал Тёма, бросив взгляд на меня. Я с чувством воспитателя младшей группы задала риторический вопрос: — Это когда-нибудь прекратится? Даша, пожав плечами, ответила: — Забей, это безнадёжно. Они не излечимы. Пока все успокоились, я снова принялась за поиск и вскоре нашла нужную информацию. С волнением в голосе поделилась с ребятами:

— ПЯТЕРО ВОСПИТАННИКОВ ПРИ ЗАГАДОЧНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ИСЧЕЗЛИ ИЗ ДЕТСКОГО ДОМА, РАСПОЛОЖЕННОГО В БЫВШЕЙ УСАДЬБЕ ГРАФА ЩЕРБАТОВА. ТЩАТЕЛЬНЫЕ ПОИСКИ НЕ ДАЛИ НИКАКИХ РЕЗУЛЬТАТОВ. ЭТО ПОСЛУЖИЛО ПРИЧИНОЙ ЗАКРЫТИЯ ДЕТСКОГО ДОМА. ИГОРЬ ИСАЕВ, НИКОЛАЙ СЕМЁНОВ, ВАСИЛИЙ ОСТАПЕНКО И МИХАИЛ СПЕРИДОНОВ.

Решив забрать газету, мы направились в столовую, где подробно изучили её и нашли автора статьи — Олега Птицына. — Вот вам и лошадиная фамилия, — сказала я, указывая на текст, и мы начали думать, как связаться с Птицыным. После обеда мы пошли на биологию. Урок был как всегда долгим и нудным, пока Даша не сообщила мне, что она написала письмо Птицыну с аккаунта Савельича. Прозвенел звонок. Рома ворвался в класс и с криком: — Идёмте, скорее! — потащил нас пятерых в комнату парней. Прибежав, мы обнаружили погром — будто что-то искали, и как позже выяснилось, нашли. Банка с глазами исчезла. — Видать не простые были глазки, — саркастично заметил Морозов. — Кто‑то всё понял и принял меры, — добавил он же, уже менее ехидно, скорее с тревогой в голосе. Я сразу нашлась с ответом: — Хорошо, что никого из вас здесь не было. Тёма поспешил разрядить обстановку: — Да, а то бы и наши глаза прихватили. Дашка выдвинула глупую идею — спросить людей в школе, может, кто-то что‑то видел — но её сразу прервал Макс: — Хватит уже играть в этих детей‑шпионов! Я была согласна с Максом, но вот так всё бросить и не помочь Савельичу я не могла. Внутри зашевелилось какое‑то упрямое, тёплое чувство — нельзя оставить это без ответа. Мы стояли посреди перевёрнутой комнаты, вокруг — разбросанные вещи, пустые коробки, и тишина казалась шумнее, чем раньше. — Надо искать дальше, — сказала я тихо, глядя на ребят. — Если кто‑то пришёл и забрал банку, значит, знает, что это — не просто вещь. Макс молча посмотрел на меня, потом на опустевшее место, где стояла банка. В его глазах на долю секунды промелькнула серьёзность. Ребята переглянулись. Решение висело в воздухе — никто не улыбался, никто не шутил. Мы разделились молча, каждый пошёл в свою сторону комнаты, встали у окон, у полок, начинаем искать следы — отпечатки, маленькие зацепки, которые мог оставить тот, кто приходил сюда ночью. Мне казалось, что даже воздух в комнате пахнет поспешностью и тайной.

***

Прошло три дня. Мы пытались вернуться к нормальной жизни, хотя мысли о Савельиче никуда не уходили. На прошлый день Андрей и Макс рассказали, что нашли на чердаке альбом с рисунками одного из пропавших воспитанников детдома. Среди эскизов была странная фраза: «КОГДА НАД ЛЕСОМ СВЕТ ЗАЙДЁТ И БОЛЬ И КРОВЬ И СМЕРТЬ ПРИДЁТ». Сначала это было лишь жутковато, но вскоре тревога стала ощутимой. Мы решили притормозить, но обстоятельства развивались сами. На следующий день Даша и Андрей исчезли. Я заметила, что подруга не в кровати, и сразу побежала в комнату парней. Там уже была Надюша, которая тоже потеряла брата. Макс решил проверить чердак, но вскоре отправился в лес, и я увязалась за ним, прихватив Тёму и Ромку. Лес встретил нас холодом и мраком. Деревья словно нависали над тропинкой, скрипя под ветром, а тени играли на земле. Вдруг нас ослепил яркий луч, и я услышала в голове эхом слова из альбома — «Боль и кровь и смерть придёт». Мы одновременно сжались и ускорили шаг. Вскоре нашли Андрея и Дашу на дне старого колодца. Сердце колотилось в груди, дыхание рвалось на куски, когда мы осторожно вытаскивали их наружу. Их лица были бледными, руки дрожали. Вернувшись в школу, увидели на почте Савельича письмо от Птицына. В нём назначалась встреча на кладбище сегодня в полночь. Не теряя времени, мы бросились туда — оставалось всего около сорока минут. Кладбище встретило нас тишиной, густым туманом и холодом, который пробирал до костей. Мы разошлись, осматривая территорию с разных сторон. Долгое сопротивление ребят рассеялось моим аргументом: — «Если это ловушка, у нас будет преимущество». В полночь крик Даши разрезал тишину. Я подбежала и увидела, как здоровый мужчина тащит её вглубь леса. Макс, не раздумывая, кинулся с кулаками. Но человек оклемался и объяснил, что он — Олег Птицын. Старик ошибочно принял нас за ловушку, увидев вместо Савельича. В его голосе ощущалась фальшь, и интуиция кричала: что-то здесь не так. Птицын рассказал о том, что мы уже знали, но он не подозревал, что мы владеем информацией. Он предупредил: Савельича убили, и если мы не остановимся, станем следующими. Для убедительности он снял перчатку с правой руки, обнажив железный протез. Вернувшись в школу, я поделилась с ребятами своими страхами. На удивление, все выслушали. Было решено вновь спуститься в колодец, но уже с инструментами. Андрей и Даша спустились первыми, прихватив кувалду из сарая. Разбив стену, они открыли проход. Зайдя внутрь, нас поразило: это был настоящий лабиринт или катакомбы. Я решила остаться наверху, но когда не было слышно ни звуков, ни шагов, я спустилась за ними. Тёма остался караулить колодец. Темнота подземелья давила на грудь, но я шла вперёд, зная, что где-то здесь мои друзья. Услышав шаги и знакомые голоса, ринулась им навстречу и врезалась в кого-то. По аромату одеколона поняла — это Максим. — Вика, мать твою, я тебя чуть не прибил, — отчитал он меня. — Ребят, я не могла оставаться там! — ответила я. Мы обнялись с Дашкой, и всей компанией принялись осматривать подземелье. Пройдя немного, наткнулись на открытую железную дверь. Интуиция кричала: не входи, это ловушка. Но мы вошли. В комнате стоял старый проектор, уже включённый. На экране мелькали жуткие кадры: дети из детдома, сначала живые, потом — мёртвые, лежащие на полу. Паника мгновенно охватила нас. Мы пытались выйти, но дверь заперли снаружи. Даша и я начали кричать и плакать, парни отчаянно пытались выломать дверь, но все усилия были тщетны. Сердце сжималось, адреналин бил в висках, страх сковывал тело, а темнота вокруг казалась живой и угрожающей. Мы были заперты внутри, и каждый звук, каждый скрип пола отзывался в наших ушах как зловещий сигнал, что здесь что-то не просто страшное — это настоящее зло. Время тянулось медленно, каждый скрип и стук отдавался в ушах громом. Андрей отчаянно пытался выломать дверь, Рома нагнетал атмосферу своими словами: — Нас здесь убьют! — а Макс, словно защитный щит, обнимал нас с Дашей за плечи, стараясь хоть немного успокоить. И тут случилось невероятное: скрип открывающейся двери заставил меня вдохнуть полной грудью, и внезапный прилив спокойствия окутал. Максим, не теряя времени, завёл нас с Дашей за спину, а сам, переглянувшись с Андреем, осторожно пошёл проверить. Мы услышали крик парней: — Ребят, валим! — и мгновенно бросились бежать. Добравшись до дна колодца, Тёма помог всем вылезти. Даша начала паниковать, вспоминая, что Андрей всё ещё остался внизу: — Он вернулся за плёнкой, а-а вдруг его убьют? —Кто убьёт? — обернулась я, услышав внезапный холодный голос. Перед нами стоял Птицын, глаза его сверкали гневом: — «Вы кого-то видели?» Макс взял на себя ответственность и ответил за всех: — «Мы видели трупы детей». В голове у меня всё ещё оставалась настороженность, особенно рядом с этим стариком. Позже Максим добавил: — «Там были плёнки». Выражение лица Птицына изменилось: — «Вы их забрали?» — спросил он резко. Мы покачали головой, отрицая. Но в самый неподходящий момент раздался голос Авдеева: — «Они у меня, у нас теперь есть доказательство». Выбравшись из колодца, Андрей передал плёнку репортёру. Тот, получив её, странно улыбнулся — ухмылка была больше пугающей, чем дружелюбной. Возвращаясь в школу, прямо около ворот, мы заметили лежащий на земле железный протез Птицына. На следующий день наш директор, совершая свою привычную пробежку по лесу, наткнулся на растерзанный труп прожилкового мужчины. Позже выяснилось, что это Птицын — обещанной статьи так и не вышло. После обеда мы сами пошли проверить место. Подойти слишком близко не удалось, но из слов судмедэксперта услышали всё: — «Труп мужчины, предположительно 50–55 лет, кисти рук отсутствуют, лицо обезображено, в кармане документы на имя Птицына Олега Валентиновича». Мы поняли, что это действительно он. — Это значит, что его убили сразу после разговора с нами и плёнку украли. — Чёрт, во что же мы вляпались?! — прошептала я, ощущая, как адреналин сжимает грудь и разливается по венам. На следующий день мы решили вновь спуститься в колодец. Однако, подойдя к нему, застали там рабочих — они засыпали шахту песком. Это показалось странным совпадением, но никто не решился вслух сказать, что мы все подумали. Вскоре нас вызвал директор. За «систематические прогулки по лесу» он наказал всю компанию — каждому досталось по участку уборки. Мне и Максу поручили библиотеку. Я мыла полы, а Максим протирал книги на верхних полках. Между нами повисло напряжение — события последних дней давили на всех. Вдруг вбежала Надя, растерянная и запыхавшаяся: — Где Андрей? Вы его не видели? Макс ответил ей слишком резко. Я не выдержала — отчитала его, и между нами вспыхнула ссора. В раздражении я со всей силы пнула ведро с водой. Но вместо того чтобы разлиться по полу, вода... исчезла. Я замерла. Подойдя ближе, увидела, что лужи нет вовсе, будто жидкость втянулась прямо в стену. Я постучала — глухой, полый звук. Сердце застучало быстрее. Там что-то было. Обернувшись, я заметила, что в библиотеке, кроме нас, всё это время находился биолог — Войтевич. Он стоял у окна и делал вид, что ищет нужную книгу, но мне показалось, что он наблюдал. Не теряя ни секунды, я выбежала из библиотеки и бросилась искать ребят, чтобы рассказать о находке. Я бежала по коридору, пока не оказалась в ванной комнате для девочек. Там я надеялась застать Дашу. Но стоило мне собраться выйти — дверь с глухим щелчком захлопнулась. — Эй! Кто там?! — закричала я, бьясь кулаками в дверь. Ответа не было. Только тихое шипение где-то за спиной. Я обернулась — труба. Газовая. Сорванная. — Чёрт... — выдохнула я, и в тот же миг всё вокруг поплыло. Воздух стал густым и тяжёлым, глаза заслезились. Последнее, что я успела увидеть перед тем, как провалиться в темноту, — мерцающее пятно света у двери.