Железные струны души

Знакомо ли вам чувство, когда кажется, что вокруг всё настолько чужое и едва ли понятное, что то и дело начинаешь ловить себя на мысли, что сходишь с ума? …И это чувство проникает гораздо глубже. Это экзистенциальный сдвиг, когда почва уходит из-под ног не в физическом, а в метафизическом смысле. Ты оказываешься в системе с иными культурными и историческими координатами. Все «общеизвестные» истины, все исторические нарративы, которые формировали твое сознание, здесь либо неизвестны, либо имеют совершенно иную трактовку. Твоя память, твои точки отсчета — образы детства, культурные герои — здесь просто не резонируют. Ты существуешь в вакууме молчаливого незнания и начинаешь допрашивать саму структуру своей идентичности: кто я без этого общего культурного кода? Но именно в этом и заключен скрытый дар этого безумия. Это принудительная децентрация, выход из собственной культурной оболочки. Ты не сходишь с ума — ты проходишь болезненную, но необходимую операцию по расширению сознания. Ты учишься видеть мир и себя с точки зрения ДРУГОГО. И постепенно это чувство тотальной чуждости становится новой точкой опоры — точкой опоры человека, который может существовать в нескольких системах координат одновременно, и чья идентичность уже не монолитна, а многогранна и сложна. Это и есть цена и награда за рождение нового себя. Если кто-то когда-то скажет вам, что эмиграция — это легко, достаточно лишь иметь финансовые возможности и в совершенстве знать язык, — то тут либо он живет в ней уже долгие годы и просто подзабыл, как оно было (хотя сомневаюсь, что такое возможно забыть), либо же вовсе понятия не имеет о чем говорит. Эмиграция — это не переезд из города в город. Это добровольное изгнание из собственного прошлого. Это когнитивный разрыв, который невозможно подготовить ни финансами, ни идеальным знанием языка. Язык — это не просто слова, это система смыслов, отлитая в культурные коды, шутки, намёки и молчаливые договорённости, которые не пишут в учебниках. А деньги — всего лишь билет на этот аттракцион, но не страховка от того головокружения, которое он вызывает. Самое сложное — это не бюрократия и не поиск работы или стажировки. Самое сложное происходит тихо, внутри, когда ты замечаешь, что твоя память, твой внутренний мир, твои самые яркие эмоциональные и культурные якоря становятся… мягко говоря, не совсем понятны… Твоё «общеизвестное» — здесь частное, нишевое, а зачастую и вовсе неизвестное. Ты становишься архитектором собственной идентичности заново, собирая её из обломков старой и фрагментов новой реальности. И этот процесс не быстрый и не линейный. В нём есть моменты острого одиночества и сомнений, когда кажется, что ты потерял себя старого, но ещё не приобрёл нового. Не зря психологи сравнивают эмоциональное состояние в процессе эмиграции с состоянием при потере близкого. И приводят аналогию по модели Кюблер-Росс. Поэтому, когда кто-то говорит, что эмиграция — это легко, он либо не прошёл через это лично, либо говорит о поверхностном туризме, а не о глубоком погружении. Это путь, который навсегда меняет человека, делая его сложнее, многограннее и, в конечном счёте, свободнее, — но плата за эту свободу — постоянное, хоть и приглушённое со временем, чувство лёгкой отстранённости и вечной внутренней диаспоры. Только вот… если рядом есть тот, кто может и хочет помочь справиться с трудностями, кто готов понимать тебя без слов, а по взгляду, тот, кто чувствует твой настрой на какой-то неуловимой глазу волне, — это бесценно. Это тот самый якорь, который не даёт унестись в открытое море метафизического одиночества. Такой человек становится живым мостом между твоим прошлым «я» и тем, что только формируется. Его понимание — это не просто поддержка, это подтверждение, что ты всё ещё существуешь, что твои чувства реальны, даже когда реальность вокруг кажется сюрреалистичным спектаклем. Он своим присутствием, безмолвным или выраженным в простых бытовых ритуалах — чашке чая, вовремя поданной руке, узнаваемой улыбке — напоминает тебе, что ты не просто набор культурных кодов и травм переезда. Ты — нечто большее, что-то, что можно понять без перевода, на языке простой человеческой близости. Этот контакт на «неуловимой волне» становится тем безопасным пространством, где можно на мгновение перестать быть эмигрантом, перестать стараться, а можно просто быть. Быть собой — растерянной, уставшей, но понятной. И в этом взаимном молчаливом признании рождается новая, тихая уверенность. Уверенность, что даже в самом сердце чужой вселенной можно найти островок своего мира, и что самое главное в идентичности — это не общее прошлое, а те, с кем ты готов строить общее настоящее… И для меня это он, Жордан. Хотя, безусловно, недопонимания случаются и у нас с ним. И это абсолютно нормально! Все мы живые люди! Эмоциональное напряжение, проблемы извне и независящие от нас, — конечно, частично влияют так или иначе на всё, но мы стараемся спокойно и без лишних эмоций выяснять суть ситуаций и приходить к общему решению. Почему я вдруг сейчас говорю об этом? Наверное, потому что прошел ровно год, как я переехала сюда из Италии, и, скажем откровенно, год этот был не простым… очень не простым. Франция приняла меня как гостью, Италия принимала меня как родную, и, возможно, поэтому кризис переезда там я не чувствовала так остро… хотя сложности, безусловно, так же были. Возможно, сказывается ещё и то, что здесь я не только попала в новую культуру, которая отличается от той, к которой я уже стала привыкать, но и то, что здесь я впервые вступила в серьезные отношения с человеком, который не живет простой размеренной жизнью обычного француза. Разумеется, я стараюсь не зацикливаться на плохом и обращать внимание только на позитивные вещи и стараться приумножать их, но увы, не всё подвластно моим даже самым усердным стараниям. Тем не менее, выбор свой я сделала. Решение перевестись из университета Италии во Францию было окончательным и бесповоротным. Мы с Сарой ещё весной, на пасхальных праздниках, обсудили этот момент и решили, что «наша учеба в Италии не сравнима с уровнем обучения здесь», ну или, будет честнее сказать, так звучала официальная версия для родителей. На самом деле у каждой из нас были абсолютно другие причины. Для меня этой причиной был, естественно, Жордан, и отношения на расстоянии я себе представлять не хотела. Ведь с учетом его ритма жизни, который задает работа, мы и сейчас порой проводим не так много времени, как того хотели бы. Что говорить о расстоянии! Были ли против моего перевода во Францию родители? Нет. Мама сказала, что готовилась к этому моему решению и мягко намекала отцу. Который, в свою очередь, воспринял мою просьбу о переводе без каких-либо возражений, видимо, действительно восприняв мою официальную причину всерьез. И слава богу! Единственный вопрос с подвохом, который задала мне мама, когда все документы уже были готовы, звучал: не буду ли я жалеть о своем переводе, если вдруг в моей жизни изменятся обстоятельства? Под обстоятельствами она имела в виду, если вдруг наши отношения с Жорданом закончатся, ведь жизнь непредсказуема… Но мой ответ был однозначным: выбор сделан, и при самом печальном сценарии жизни я отложу его в свою копилку опыта. Вот так бывает, едешь учиться в рамках программы по обмену на год, а остаешься навсегда. А мотивы Сары… она всегда мечтала уехать из Италии, идея выбрать Францию как страну для учебы по обмену была её, я лишь поддержала, так как мы подруги. Или были подругами… Вот чего чего, а что значит дружба здесь, в Европе, я до сих пор, наверное, не поняла, видимо, она имеет какой-то другой формат, не знакомый мне, более поверхностный и имеющий не такой глубокий смысл, какой я в него вкладываю. Для меня друг — это родной человек, порой даже ближе, чем некоторые родственники, особенно когда видишь их 2 раза в год. А здесь… здесь другой менталитет и другое восприятие… наверное. Не прошло и дня на каникулах, чтобы я не проверила соцсети или мессенджеры в надежде увидеть её ответ на мои сообщения, которые я позволила себе отправить, искренне надеясь на ответ… пусть даже односложный, но… и его не было. Нет, я не считаю, что как-то унизила себя этим действием, я ее подруга, и мне не безразличны ее чувства, я не хочу ее терять и очень хочу попытаться спокойно разобраться в сложившихся обстоятельствах… Я верила, что эмоции улягутся и она пойдет на контакт, но увы, этого не произошло… во всяком случае, пока. Первые недели с начала учебы мы едва здоровались… Я изо всех сил надеялась, что вот наступит день рождения Жордана и уж тогда избежать разговора со мной у нее не получится, но увы, все, чем она ограничилась, — это получасом присутствия на ужине в семейном кругу и, сославшись на срочные неотложные дела, просто-напросто сбежала от всех. А на свадьбе родственницы Жордана неделей позже в Италии, на которую так же были приглашены все близкие, она и вовсе не присутствовала. Имеет она на это право? Безусловно, имеет. Но… нет в моей душе покоя, и находиться с ней в конфликте я всем сердцем не хотела. И поразмыслив, я уже готова была бросить всё и заявиться к ней без каких-либо предупреждений и попытаться выяснить отношения между нами ещё раз, но моей идее помешали планы Жордана. Который умудрился совместить казалось бы несовместимое. Остаться после свадьбы родственников в Италии, чтобы спокойно завершить с написанием и организацией выхода его новой книги, и заболеть одновременно. А ещё, к большому сожалению, увидеться с моими родителями этим летом мне так же было не суждено. Из-за напряженной обстановки на работе отца мама приняла сложное решение отложить поездку, но оставила надежду на возможность увидеться в этом году на рождественских каникулах. И мне оставалось лишь смириться со всеми этими сложившимися обстоятельствами вокруг и не терять надежду на лучшее. «До вас дозвониться невозможно!» Услышала я в телефонной трубке такой родной мне голос. «И тебе привет, пап», — присев на кресло у окна в спальне, сказала я. «Привет, Алиса! Вот сразу понятно по звуку, дозвонился в цветущую прогрессивную Европу!» «Спасибо, что спросил, как дела, у нас всё относительно хорошо. Как у вас? А по поводу связи, ты не думал, что это из-за того, что вы там уже сами себе позапрещали всё, что можно и нельзя?» «Что надо, то и запретили! Не фантазируй. И дела у нас отлично! Сегодня вернулись с мамой из Питера». «Как прошел юбилей тети?» «Твоя двоюродная тетка была огорчена тем, что ты не присутствовала. У нас не так много родственников, Алис, чтобы мы могли пренебрегать поводами собраться!» «Пап, я прошу тебя, не начинай…» «Да я не начинаю! Это факт! Ты больше времени проводишь с родней нашего драгоценного недозятя! А ведь мы все по тебе очень сильно скучаем, но даже в таком случае ты выбираешь не прилетать домой, по своим каким-то там соображениям, видите ли!» «Я понять не могу, у тебя настроение поссориться со мной? Тысячу раз это уже обсуждали!» «Ни в коем случае, просто мысли вслух! А ещё я понять не могу, нормальные зятья приобретают нефтяные вышки, заводы по добыче полезных ископаемых, а мой? Книжки пишет? Отлично! Будет чем камин растопить!» «Пап, может, остановишься? К чему этот шквал недовольства и критики? Чтобы что?» «Считай, что это крик души! Не больше, не меньше! А вот и мама, передаю ей трубку». «Привет, моя девочка, как твои дела?» «Привет, мам, теперь лучше. Отцу кто-то настроение испортил?» «Что он уже успел тебе наговорить?» «Ну, кроме того что Жордан недозять, а я недодочь, — ничего». «Не слушай, у него сегодня все в чем-то виноваты. Один он святой мученик этого бренного мира. Давай лучше обсудим, как вы там? Какие новости? Как здоровье Жордана? Когда вы возвращаетесь во Францию? У тебя ведь учеба, Алиса… ты много пропускаешь…» И, сделав глубокий вдох, я решила не заострять внимание на разговоре с отцом, к тому же толка от этого не будет все равно, и погрузилась в беседу с мамой. Да, в какой-то степени я, конечно, могу попытаться понять и его. Возможно, ему хотелось бы иметь более покладистую и менее принципиальную дочь, хотя тема моего приезда на родину, как мне казалось, была уже давно закрытой. Ну и с моим выбором так называемого «зятя» он уже должен был давно смириться. Но что-то, судя по всему, нет-нет, а триггерило его. К моему большому сожалению! Завершив разговор с родителями, я вышла из спальни в гостиную, где к этому моменту Жордан будто ждал меня, сидя на диване. «Родители звонили?»— оживившись задал он вопрос. «Да, у них все хорошо, рассказывали, как съездили в Санкт-Петербург на юбилей маминой родственницы. Спрашивали, как твои дела, но я не стала тебя звать… почему-то думала, что ты занят… тебе звонила Марин?» «Да, в воскресенье нужно возвращаться в Париж… и… я вот что хотел с тобой обсудить…» «Слушаю тебя очень внимательно», — присаживаясь рядом с ним, сказала я. «Знаешь, я тут подумал… и пришел к выводу, что если нам переехать из квартиры в дом?» — задал вопрос Жордан, внимательно посмотрев мне в глаза. Эм, внезапно. «Зачем?» — немного отстранившись, спросила я. «Ну, а чего он пустует? Ремонт давно закончился. И вообще, как-то к земле потянуло… Как Бекхема! Старость, видимо». «Почти поверила. Только ему 50, а вот тебе ещё рановато. И если серьезно, зачем?» «Там спокойней, и воздух чище!» «И трава зеленее! Барделла, ты можешь ответить без вот этих своих шуток, пожалуйста?» «А чем это не аргумент? Алис, за последние два года очень многое изменилось, и будет меняться ещё больше. А мы здесь как в аквариуме под наблюдением живем, 24/7. Нет, я не говорю, что у нас соседи плохие или охрана не справляется, но убежден, что гораздо спокойней и безопаснее нам будет в частном доме на полностью охраняемой территории. Посторонних случайных глаз — минимум. Свежий воздух, большая территория, сад. Элементарно, вечером прогуляться спокойно сможем, ничем, между прочим, прогулке в парке не уступает! Ну или почти. А тут такой подобной возможности и близко теперь нет. Да и на твои тренировки к лошадкам ездить ближе». — Явно подготовившись к разговору, и уж точно не за эти минуты, пока я говорила по телефону, сказал мне Жордан. «Иногда мне кажется, что у тебя развивается мания преследования…» — попыталась немного увести тему в сторону, ответила я с улыбкой, но данная попытка не увенчалась успехом. «Я знаю, о чем говорю. Поверь. Но если хочешь, можешь называть меня «любимый шизофреник». Соглашайся только! Когда мы с тобой туда приезжаем, тебе ведь нравится». «Мы приезжаем туда максимум на выходные. Я не представляю, как буду ездить из пригорода каждый день в универ и обратно! Сколько я буду тратить на дорогу…» — видя, что он точно не шутит, уже серьезней попыталась аргументировать свое мнение и я. «Да столько же, сколько ты стоишь тут в пробках!» «Ты хотел сказать, столько же и ещё плюс пробки!» «Алис, вот из нашего окружения ты знаешь много людей, живущих в центре Парижа в квартире?» «Ну… так быстро я не могу ответить, я не IFOP, опросы не проводила». «Все живут закрытой частной жизнью, чем дальше, тем лучше! Да даже твоих родителей взять, они ведь тоже не живут напротив Кремля!» «Потому что у отца такая же мания преследования, как и у тебя! Тут вы один в один!» «Думаешь, случайно?» — с усмешкой, но ни на секунду не отводя от меня взгляд, сказал Барделла. «Жордан, здесь столько охраны! Пчела без досмотра не залетит! А все соседи приличные адекватные люди!» «До поры до времени. Алис, я настоятельно прошу тебя, так будет лучше». — Но судя по тону его голоса, это не звучало как просьба, скорее как давно принятое им решение. «Если ты уже решил, зачем спрашиваешь?» «Не перед фактом же мне тебя ставить. К тому же я думал, что ты отреагируешь немного позитивней». Мне кажется, высшие силы за что-то меня испытывают… Я ещё не до конца смирилась с тем, что теперь моя жизнь будет протекать здесь, во Франции, как мне уже и в этой стране, в этом городе место определено. И выбираю его отнюдь не я. Да, соглашусь, глупо спорить с тем, что в положении Жордана стоит легкомысленно относиться к вопросу безопасности. Прекрасно помню те митинги радикалов, где ему искренне желали, мягко говоря, поскорее отойти на тот свет, вместе с Марин и её близкими. О том, что творилось в момент известия о смерти Жан-Мари, даже вспоминать жутко. Это никогда не уложится в моей голове. Да и к тому же я никогда не мечтала, чтобы моя личная жизнь в один прекрасный, или не очень, день стала в лучшем случае объектом обсуждения для всех, кому не лень. Хорошее уж точно никто не скажет и не пожелает, этого будет капля в море, а вот негатив, критику и оскорбления — это пожалуйста! В неограниченных количествах. А ведь и без того в жизни хватает стресса. Я хочу сохранить возможность спокойно учиться, видеться и гулять со знакомыми без страха, идя по улице, я хочу, чтобы мои отношения оставались именно «моими», а не достоянием республики. И не обрастали сплетнями и прочим негативом. Я не хочу становиться объектом наблюдения под микроскопом. В этом я абсолютно убеждена. Но… на сегодняшний день мы вполне спокойно, тихо и складно живем тут… зачем что-то менять…? Конечно, было бы глупо спорить с тем, что когда всё в порядке, ты забываешь, что может быть иначе, пренебрегаешь осторожностью, предусмотрительностью, а это весьма и весьма опрометчиво, особенно в нашем случае. Да уж, незадача… «Солнышко, я понимаю, что для тебя это неудобства, но постарайся и ты понять, что я делаю так, как будет лучше нам обоим. Ты ведь видишь, что происходит в стране? Порядка на данный момент нет. А если ни сегодня-завтра выборы? Я уже молчу про то, что любую информацию обо мне наизнанку вывернуть пытаются, а я изо всех сил стараюсь сохранить хоть какую-то неприкосновенность, хотя бы к личной жизни. Хоть немного! Ради тебя в первую очередь. Да, делаю это как умею, но и вариантов у меня особо нет. И мне всегда казалось, ты разделяешь моё желание, разве не так?» «Конечно, разделяю. Просто… ладно, хорошо. Я тебя поняла». — Сделав над собой усилие, я сдержалась и попыталась отреагировать как можно более спокойно. «И я хотел предложить вернуться во Францию завтра утром, не спеша, в течение недели перевезти все вещи, иначе в суете заниматься работой, учебой и прочими нашими делами будет не совсем комфортно. Согласна?» — Не отводя взгляд, все так же пронзительно глядя на меня, произнёс Жордан. «Хорошо. Вещи будут собраны». — Сделав глубокий вдох, ответила я на выдохе, посмотрев в сторону открытого настежь окна. «Любимая…» — Аккуратно прикоснувшись к моему подбородку, тем самым повернув к себе мою голову, сказал он чуть тише, пытаясь уловить мой взгляд. Я убрала от лица его руку, молча посмотрев в глаза. «Алис, ну не злись на меня…. Просто я привык не ждать, пока неприятность произойдет, а принять меры заранее. Подстраховаться по возможности. Разве это плохо?» «Не плохо, ты как всегда всё держишь под контролем, ты молодец…» «Как-то звучит не очень позитивно… и похвалила, и будто поругала одновременно». «Извини». «Алис, я понимаю, что все эти неудобства из-за меня, и если бы я знал, что ты так расстроишься, то начал бы говорить об этом переезде ещё раньше, чтобы у тебя эта мысль как-то уложилась в голову… Лично я с ней живу весь этот год, а после всего того, что происходит, вдобавок те обыски в штабе и квартирах коллег… дело и вовсе другой стороной повернулось. Понимаешь?» «В таком случае, измельчитель для бумаги, пожалуй, перевезем первым! А всю бухгалтерию через старый калькулятор проводить теперь нужно, не дай боже через программы! Я его поищу, пока вещи буду собирать». — Пытаясь как-то сменить тон и проглотить свое бесполезное недовольство, ответила я, улыбнувшись уголком губ. «Это ещё одна причина, по которой я безумно тебя люблю…» — Взяв меня за руку, сказал Барделла. «Какая? Искать давно забытые никому не нужные предметы?» «Ты умеешь относиться с пониманием, даже когда злишься… Я очень сильно это ценю». «Хм, а ты не думай, что тебе это так просто сойдет с рук!» «Что угодно! Проси что хочешь!» — Заметно позитивнее зазвучал его голос. «На данный момент я ещё не придумала, возьму паузу на подумать! Но не надейся, что я забуду!.. Господи, как представлю, сколько всего теперь нужно собрать… Жордан… я перевозила вещи в квартиру целый год… И, мы только доделали ремонт в коридоре!» — С досадой сказала я, а он в этот момент, подсев ближе, обнял меня. «Ну, хочешь, там ремонт чего-нибудь начнем?» — Прижав меня к себе и будто стараясь приободрить, спросил Жордан. «Да? Мне кажется, нас судьба свела, чтобы я тебе помогла с перепланировками и дизайном в жилищах! Не соскучишься!» Засмеявшись, он поцеловал меня в голову. «Да, очень смешно! Очередной переезд…. Каждый раз этот процесс для меня как маленькая смерть. И я себя уже кошкой ощущаю! Серьезно, да! С девятью жизнями, которые одна за другой заканчиваются. Чаще моих переездов только смена премьер-министров в стране!» «Ты думаешь, я в восторге от всего этого… Но пока что имеем то, что имеем. Тем не менее, я искренне рад, что ты меня поняла». «Так, нет, подожди, я не закончила выражать свое недовольство по этой теме». «Ну, Алис». «Ну что?» «Ты у меня самая лучшая девушка в мире, я тебе сегодня об этом говорил?» «Если ты рассчитываешь таким образом увести разговор в сторону и от темы отойти, то получается у тебя плохо!» «Я знаю, что получится лучше! Уверен в успехе на девяносто девять процентов!» — Широко улыбнувшись, он убрал от моего лица прядь волос. «Вот как с тобой серьезно разговаривать?» «Так мы же уже всё обсудили, о чем ещё говорить? Ты с пониманием согласилась с моим решением, через пару дней окончательно осознаешь, что оно действительно было необходимым, и тема будет закрыта окончательно», — ответил он, наклонившись ко мне, и я ощутила, как кожи коснулись его слегка влажные и теплые губы. «Я сейчас не поняла, что это за мысли вслух?» «Честно говоря, у меня конкретно сейчас только одна мысль, очень примитивная, и она не связана с переездом…» — Прижимая меня своим телом к себе, сказал Жордан, крепко обхватив одной рукой за бедро, а другой за талию. «Давай бутафорские протесты устраивать дома не будем, хватает тех, что на улице через день». «Ах, вот оно что! На улице протестовать запретить пока не можете, так хоть дома подавлять пытаетесь! Вот что ждёт французов с вашим приходом к власти! Диктатура! Чистой воды!» «Ну всё, ты раскрыла мой коварный план! Теперь мне придется тебя устранить. На ближайший час точно». — Сняв поло, ответил Жордан и, отбросив его в сторону, опустился на меня сверху, придавливая весом своего тела. Но «сюрпризы» на этом не закончились! Едва ли мы вернулись в Париж и с горем пополам приступили к переезду, как произошел очередной развал кое-как назначенного накануне вечером правительства, а следом и отставка премьер-министра. Который спустя несколько дней снова был назначен на эту же должность. Клянусь, если бы кто-нибудь годами ранее рассказал мне, что такое будет происходить в этой стране, я бы не поверила! Но факт остается фактом. Тем не менее, Жордан, поставив цель закончить с переездом, который я изо всех сил пыталась отложить, ссылаясь то на его занятость, то на свою некомпетентность в организации процесса, упорно пытался совмещать все рабочие процессы, параллельно контролируя процесс дома. Как итог, к воскресенью мы покинули квартиру. Вообще, интересно получается! Жили целый год, а он думал о том, как бы уехать из центра, при этом соглашаясь на все эти изменения в квартире, которые по сути были бессмысленны. Терпел этот шум и неудобства… Неужели действительно так сильно любит? И, самодовольно улыбнувшись, я пошла за телефоном, который к этой минуте звонил уже второй раз. На экране я увидела пропущенный вызов и сообщение, автор которого весьма удивил меня! Но так как звонок был от Жюли, моей однокурсницы, я решила безотлагательно ей перезвонить. «Алис! Приветик! Я, наверное, не вовремя? Ты занята?» — Как всегда позитивно и звонко звучал голос подруги. «Привет! Уже нет, вот как только освободилась, сразу набрала тебе. Как дела? У тебя что-то случилось?» «У меня все прекрасно! Даже удивительно! Ты завтра после пар сильно спешишь? Есть планы?» «Вроде не было пока. Ну, кроме тренировки вечером. А что ты хотела?» «Помнишь, мы летом обсуждали тот ресторанчик недалеко от универа? Может, сходим завтра? Пообедаем, пообщаемся, а то мы так никогда не соберемся! Я, собственно, поэтому и позвонила, сообщение было бы ненадежным вариантом, вдруг у тебя день цифрового детокса!» «Иногда я о нем действительно мечтаю. Жюли, я с радостью, только если ненадолго, ладно? Ты не обидишься?» «Скажешь тоже! Какие обиды, боже! Всё супер! Договорились, значит! Вот мне бы твою продуктивность! Как ты только все успеваешь! Тут в универ съездишь и уже хочется умереть…» И, обсудив последние новости по учебе, мы попрощались. «Алис, прости, что отвлекаю, ты не видела, где все мои галстуки? В гардеробной будто апокалипсис, я ничего найти не могу». — Войдя в комнату озадаченно, спросил меня Жордан. «Напомню, что это твоей идеей было переехать». — Не без доли язвительности ответила ему я. «Понял, пошел искать дальше». — Приняв мои слова как данность, сказал в ответ он, развернувшись обратно в сторону двери. «Все футляры лежат пока на столешнице около кресла. Там просто сверху может что-то лежать, например, чемодан, который я просила тебя переставить ещё вчера!» «А я все думаю, о чем я забыл, ну, прости, ладно? Сейчас всё сделаю». — Обняв меня за талию и прижав к себе, сказал Барделла и поцеловал меня в висок, после чего добавил: «И черные там же лежат, да?» «Все, дорогой». «Премного благодарен! А чем ты занимаешься тут?» — Присев в кресло и усадив следом на колени и меня, задал вопрос он. «Разговаривала с Жюли по телефону. Она, кстати, позвала завтра прогуляться и пообщаться после учебы». «Отличная идея, я как раз освобожусь часам к 5, могу забрать тебя, и поедем домой вместе». «Да, было бы хорошо, но мне еще на тренировку нужно будет… Кстати, а ещё мне написала Обри! Представляешь?» — С неподдельным удивлением сказала я. «Это потому что мы в церковь не ходим». «Жордан, я серьезно». «Я тоже!» — Засмеявшись, ответил он, после чего спросил: «Что хотела-то?» «Ничего, поблагодарила за контакты конного клуба, она там с подружкой была, и им очень понравилось!» «Дааа… Ты у меня обладаешь удивительным навыком». — Глубоко вздохнув, подытожил он. «Каким?» — Посмотрев ему в глаза, задала я вопрос. «Поддерживать отношения даже с крокодилами! Дружелюбная капибара». — Широко улыбнувшись, ответил Барделла. «Жордан, так нельзя говорить. Это некрасиво. Она, безусловно, своеобразная девушка, но не крокодил!» «Это была метафора!» «Ну да, как же». «Знаешь почему? Вот спроси!» «Ну и почему же?» «Потому что очевидно — она не может быть крокодилом, потому что она пудель». — Снова ослепительно мне улыбнувшись, сказал он. «Барделла! Это отвратительно». — Со взглядом, полным осуждения, я выразительно на него посмотрела. «Ты давно пуделей видела? Алис, нельзя отрицать это очевидное сходство! И вообще, все мы на кого-то похожи, если хорошенько присмотреться. Ну, ей повезло чуть меньше, подумаешь». «Оправдался. Ну ну. Кстати, пока не забыла, Рейчел спрашивала, будем ли мы отмечать новоселье, а я даже не знала, что ей ответить, сказала, что как только соберемся, обязательно сообщим». «Если ты хочешь, я только поддержу. На какой день скажи, и я график подвину». «Может, в следующее воскресенье?» «Хорошо». «Я могу пригласить Жюли?» «Кого захочется, того и приглашай», — ответил он и, обняв меня крепче, поцеловал в щеку. Кого захочешь… только вот самым главным гостем для меня была бы, конечно же, Сара, с которой, увы, наладить общий язык, мне кажется, уже чем-то невозможным. «Знаешь, что я ещё понять не могу, смотрю на тебя, и вот какая-то ты сегодня грустная, что ли, или мне кажется?» — Вернув меня из мыслей в реальность, задал вопрос Жордан. «Тебе кажется, все хорошо. И вообще, я подумываю выбрать какой-нибудь ресторан поблизости для ужина сегодня, как смотришь на это?» — Улыбнувшись уголком губ, сказала я. «С таким видом место на кладбище выбирают, а не заведение для совместного романтического ужина… Что не так? Я что-то не то сказал? Или сделал? Если ты расстроилась из-за завалов в гардеробной, то обещаю, что завтра их приведут в порядок. Чемодан уберу прямо сейчас! А если из-за Обри, то хоть убей меня, я не откажусь от своих слов». «Все в порядке, просто…» «Ну, говори, говори, я слушаю». «Просто… дождь и настроение соответствующее». «Дождь, значит? Он пятнадцать минут от силы шел, страшно представить, что у тебя с настроением будет, когда затяжные дожди будут…» «Я адаптируюсь, к отсутствию снега зимой ведь смогла привыкнуть». «Ну, как скажешь». — С нотками подозрения в голосе и взгляде ответил мне Жордан. «Просто, знаешь… за все учебные недели Сара была на нескольких парах и со мной совсем не общалась … Я надеялась, что мы увидимся на семейном ужине в честь твоего дня рождения, когда вернемся из Бордо, но она не успела приехать и почти сразу уехала… Потом была её поездка в Берлин… Теперь к родителям в Италию… А заявиться к ней без приглашения и поцеловать дверь имеет ли смысл?На сообщения и звонки она не отвечает, и я уже не знаю, что и думать…» «А, вот в чьем лице этот портящий настроение дождь! Как я сразу не догадался. Но ее поездка в Берлин со слов тети действительно была запланирована ещё летом, и домой они звали её погостить неоднократно и настойчиво». Мой тяжелый вздох и непродолжительная, но пауза подытожили его слова. «Я ей звонил, дважды, но трубку она не берет». «А зачем ты ей звонил?» — С удивлением задала вопрос я, и волна внезапной тревоги будто окутала меня. «Затем, что видеть тебя в тоске и грусти мне тяжелее, чем переступить через себя и попытаться объясниться с Сарой. Хотя я убежден в том, что поступил как должен был, и моя совесть чиста». — Посмотрев мне в глаза, ответил Барделла. «От такого разговора, кроме очередного скандала, толка не будет…» «Ну, по худшему сценарию нам идти не впервой! Пусть злится на меня, но я хотя бы попробую убедить в том, что ты точно ни при чем. В общем, давай поступим так: я заеду к ней на днях и попытаюсь объясниться сам. Даже попробую сделать это без лишних эмоций, дабы не усугубить. В любом случае, вряд ли уже будет хуже, правда?» «Делай, как считаешь нужным…» «А ты обещай мне не грустить! Я люблю тебя любую, но видеть твои глаза печальными мне тяжело». — Прижав к себе и целуя меня в голову, сказал он. «Договорились», — ответила я, положив голову ему на плечо и на несколько секунд закрыла глаза. В душе загорелся огонек надежды.

***

«Ой, смотри, Алис, это вроде Сара? Или меня уже зрение подводит», — сказала Жюли, прищурившись. К этому моменту с учебным процессом для нас на сегодня было уже завершено, и мы с чувством выполненного долга шли через парк на обед, как и планировали ранее. А Сара… видимо, сегодня она вернулась из Италии… «Давай подойдем». — Без раздумий сразу же ответила подруге я. «Она нас игнорит, мы не общаемся, ты уверена, что оно нам надо?» Но с моей стороны это был не вопрос, а констатация факта. «Сара, привет», — подойдя к месту у фонтана, где она сидела, сказала я, едва заметно улыбнувшись. Жюли неохотно и молча махнула ей рукой в знак приветствия. «Привет», — без особой заинтересованности ответила она мне, убирая телефон в сумочку. «Я думала, ты возвращаешься в субботу… С приездом. Рада тебя видеть». — Стараясь не обращать внимания на её безразличие, сказала я с улыбкой. «Мм, ну да, зато, пока меня нет, ты время зря не теряешь. Уже нашла себе подружку! Поздравляю». — Будто с пренебрежением ответила Сара, бросив тяжелый взгляд на Жюли. «Я звонила и писала тебе, почему ты не отвечаешь?» — Перехватив инициативу у Жюли, которая, судя по выражению ее лица, собиралась ответить что-то явно далеко не позитивное Саре, быстро проговорила я. «Забываю!» — Выразительно ответила подруга. «Мы собирались пообедать сейчас, идём с нами? Ты не спешишь?» «Как мило! Приятного аппетита!» — С раздражением звучал её голос. «Сара», — с сожалением, чуть тише обратилась к ней я, но будто с оскалом в ответ она лишь выдавила из себя улыбку. И, поднявшись с места, прошла между нами быстрым шагом, направляясь в другую от нас сторону. «Неадекватная она какая-то», — недовольно сказала Жюли, глядя Саре вслед. Внутри мне стало чертовски не по себе. Ну почему мы встретились именно сейчас! Не выяснять же мне было при Жюли наши отношения вот так… Нет, она, конечно же, хороший человек, но в такие личные дела посвящать ее мне совсем не хотелось. Это однозначно касается только меня и Сары. «Я не пойму, она с нами не общается сама, тебе вон оказывается не отвечает даже на сообщения, и с какой-то радости мы теперь не имеем право и сами между собой общаться? Без её разрешения? Она в себе? Тупая ревность какая-то». — Продолжила рассуждать Жюли с негодованием и раздражением в голосе. В ответ я молча шла вперед, прокручивая в голове слова Сары. Но ведь Жюли действительно отчасти права, так говорить и вести себя определенно глупо. Если бы я не пыталась наладить с Сарой контакт, это была бы одна ситуация, но я пыталась! И неужели она думает, что я в таком положении должна закрыться дома и забыть о социуме и окружающих меня людях. Имеет ли место быть ревность в этой истории? Она ведь тоже общается не только со мной, но, тем не менее, для друг друга мы всегда были самыми близкими и лучшими подругами. Просто одно не исключает другого! Так и в чем беда? Возможно, лишь в том, что сейчас мы в конфликте, и появление других людей воспринимается остро. Разве что так я могу себе все это объяснить… Но только почему я не высказывала ей за то, что она гуляла с девчонками в Италии? Или в её сторону такая логика не работает? Или просто я понимаю, что это бредово. В процессе обеда я попыталась немного отвлечься от мыслей и пригласила Жюли к нам в гости в воскресенье. «О чем речь! Я с радостью буду! Кстати, возможно, даже не одна, если ты разрешишь, конечно». — Заметно повеселев, с горящими глазами ответила мне подруга, оставив бокал вина в сторону. «Ты хочешь прийти с парнем?» — Задала вопрос я. «Ну, не совсем! Есть у меня с недавнего времени один товарищ, которого я бы очень хотела позвать, и это был бы просто идеальный повод!» «А кто он? Просто мы приглашаем только близких и хорошо знакомых друзей… ты же понимаешь, что Жордан…» — Ощутив себя слегка неловко, ответила ей я, но она перебила. «А вот с этим проблем как раз и нет! Жордану особенно хорошо знаком мой товарищ!» «Надеюсь, это не кто-то из левых, иначе новоселье боевыми действиями закончится». На что подруга звонко рассмеялась. «Нееет! За кого ты меня принимаешь». «Тогда кто же этот загадочный товарищ?» «Это…. Жан-Филипп!» «Да ладно? Ты серьезно? Вы до сих пор общаетесь? Я думала, ваше общение сошло на нет…» — С неподдельным удивлением, выразительно посмотрев на нее, задала вопрос я. «Ну, вообще да, но! Наше общение как шанс на близкие отношения сошло на нет, а вот как приятели мы общаемся! На самом деле Жан действительно потрясающий, сказал все сразу и прямо… Хоть я и не считаю разницу в возрасте таким уж серьезным препятствием, но, возможно, ему это важно… не знаю… Другое дело, что конкурировать с его красавчиками-друзьями мне тяжелей, и тут засада настоящая! Тем не менее, быть друзьями тоже не плохо! Я и этому очень даже рада!» — С едва уловимой ноткой грусти, пробивающейся в тоне голоса, сообщила Жюли. «Жана я собиралась приглашать в любом случае, а ввиду открывшихся обстоятельств — тем более!» «Ваше новоселье — подарок свыше! Ты себе не представляешь, как я рада!» «Звучит как тост». — Широко улыбнувшись ей, сказала я, протянув свой бокал. «Да!» — Сказала в ответ подруга, и звон бокалов на секунду нарушил тишину зала. В завершении дня, как и планировалось, Жордан заехал за мной после работы. По пути домой в красках он поделился, как прошел его день, искренне выразив как итог надежду на просветление умов некоторых окружающих. Что не удивительно, ведь только мужчина-Дева знает, как жить эту жизнь в этом абсолютно отвратительном и неправильном, с какой стороны ни посмотри, мире. На лице от этой моей мысли невольно появилась улыбка. «Выговорился, аж легче стало». — Выдохнув и расстегнув пуговицы ворота рубашки, сказал Барделла и добавил уже с улыбкой: «Как вы время провели? А то я тебе слова сказать не дал, прости, пожалуйста». «Представляешь, Жюли придет к нам в гости не одна!» — Почему-то вспомнив первым делом про это, ответила я ему. «Кто такая Жюли, напомни мне». «Жордан». — Цокнув и закатив глаза, произнесла я. «А, всё, вспомнил, ты рассказывала. А с кем она придет?» — Вопросительно посмотрев на меня, сказал он. «Не поверишь!» «Ну давай, удиви меня». «С Жаном!» «С каким Жаном?» «Барделла, у тебя амнезия? Или деменция началась? Ты издеваешься?» — В недоумении задала я вопрос. «Алис, вокруг меня столько людей ежедневно, мне бы к концу дня не забыть, как себя зовут». — С усмешкой ответил Жордан и, взяв меня за руку, поцеловал мою ладонь. «Наш Жан-Филипп!» «Наш?» «Да, Танги! Ну, Жордан!» «А! Ну так бы и сказала, что Танги. А что, мы его тоже приглашаем, да?» «Разумеется, а не должны?» — Аккуратно поправляя пряди волос на его челке, задала я вопрос, после чего коснулась его щеки ладонью. «Ну, не знаю, не такие уж мы и друзья». — Закрыв на секунду глаза, ответил Барделла. «Но вы же в хороших отношениях». «В рабочих — безусловно. Но вне работы мы толком и не общаемся, вообще, и мне ок». «Ну и что! Зато мы общаемся! Неужели ты против?» — Убрав от него руку, подытожила я. «Да нет, конечно, я же говорил уже, зови кого хочешь. Он, значит, с этой девушкой придет?» Вернув мою руку обратно к своей щеке сказал Жордан. «Да, а что?» «Они встречаются, получается?» «Дружат просто». «Значит, будем ждать эту парочку просто друзей! Ок! Кстати, о гостях, Алис, а ты знаешь, что мы едем сейчас домой и на тренировку ты сегодня уже не успеешь». «Это почему же, позволь узнать?» «У меня для тебя сюрприз». «Какой?» «Увидишь, он ждёт тебя дома». «Так если он дома, значит, может подождать и пока я съезжу на тренировку». «Увы, нет. Сюрприз очень ждёт и соскучился». «Ты забрал кота у мамы?» «Кота? Мы же вроде решили, что он остается у неё на постоянное место жительства». «Я думала, в тебе совесть проснулась и ты заберешь ребенка обратно. Показалось». «Сделаю вид, что прослушал, и промолчу. Живу с хейтером, постепенно привыкаю». «Да-да-да, ещё скажи, что ты жертва домашнего абьюза. А я тогда живу с диктатором!.. Ну так а ждёт-то кто? Мм?» «Увидишь. И тренировку перенеси на завтра, пожалуйста». «Ничего не понятно, но очень интересно. Ладно». Но, вернувшись домой, я не поверила своим глазам, это был действительно поистине сюрприз. С порога меня встречала Сара.