Рэкет на троих

31 декабря, 1994. И с полей уносится печаль, Из души уходит прочь тревога, Впереди у жизни только даль, Полная надежд людских дорога.       На старенькой кухне в небольшой квадратном телевизоре душевно исполнялась песня Льва Лещенко на сияюще украшенной новогодней сцене. Перед телевизором стоял стол с различными новогодними блюдами, за которым сидела большая компания, живущая моментом.       Наташа поставила на стол селёдку под шубой, и Толик с Женей отрезали себе по кусочку от блюда. Женя, одетый в новогодний свитер с оленями, с улыбкой разливал шампанское. — Говорят, там сейчас штурм идёт, — задумчиво произнёс Толик, — Слышали? — Толь, ну что ты про свою Чечню, — упрекнул его Женя, — Сходи лучше мандарины принеси.       В дверях показалась Алёна в накладной седой бороде и красной новогодней шапке. Сняв куртку, она протянула Наташе пакет. Увидев, что в пакете, подруга Алёны с удивлением посмотрела на неё. — Доброго вечера, — улыбнулась Алёна, — Это вам подарок от Снегурочки. — Да ты что… — удивилась Наташа, — Сколько же это стоило? Из пакета на стол Наташа поставила две консервные банки, сплошь набитые красной икрой. — А вот это уже не важно.       Толик усмехнулся. Наташа достала упаковку хлеба и масло, из которых стала делать бутерброды. Мелкие красные шарики рыбного деликатеса засияли в свете лампочек, и помещённые в центре стола прямо возле шампанского бутерброды смотрелись как символ надежды и счастья. — А мы, кстати, — жуя начал говорить Толик, — Собираемся скинуться и снять квартиру. Втроём. — Правда? — удивилась Наташа, — Это замечательно! — Будешь снова сама ходить за продуктами, — усмехнулась Алёна. — У меня тоже дела хорошо идут, кстати, — похвасталась Наташа, — Работаю потихоньку, скоро повысят. — Надо было тоже на финансиста идти, — задумался Женя, — Там и платят, и работа крутецкая. — Ну, бы так не сказала, — ответила она, — Я ещё стажёр, на моем уровне сидишь и всякие балансовые отчёты заполняешь по документам. — Да, это скучно, — согласилась Алёна, — Скучнее только в компах лазить, как Толик. — В смысле? — возмутился Толик, — По-моему нет ничего интереснее, чем собрать мощную и недорогую сборку на новой Винде. Или даже Макинтоше. — Да, конечно, — с сомнением ответила Алёна, — Так же интересно и полезно, как в школе логарифмы и задачи с корнями решать. — Ну, а вдруг тебе что-то надо будет посчитать, — ответил Толик, — Ты же не будешь везде с собой носить калькулятор.       Разговор прервали залпы за окном, от которых во дворе беспокойно залаяла собака. Приоткрыв полупрозрачные шторы, где-то вдалеке за соседним домом виднелся салют. — Красиво, — прокомментировал Женя, — В следующем году давайте тоже запустим?       Так же внезапно, как и начался, салют закончился, оставив на своём месте тёмное зимнее небо. Друзья снова сели за стол. По телевизору играла реклама, и звук тут же был выключен. Стали слышны завывания метели за окном. — Ельцин говорит что-то, кажется, — сказал Толик и включил обратно звук.       Голос президента раздался через телевизор: «Часы отсчитывают последние минуты 1994 года. В эти мгновения мы вспоминаем прожитое, все радости и печали, приобретения и потери, которые связаны с ними. Эту Новогоднюю ночь большинство россиян проведут в семейном кругу, с друзьями и близкими. Такова древняя российская традиция. Ради такой встречи порой преодолеваются большие расстояния.» — По-моему ничем от прошлого года речь не отличается, — сказал Толик. — Да тихо ты, — прервал его Женя. «Рад за то, что вы встретились. За то, что вы собрались вместе за одним столом. Храните верность, великодушие и преданность друг другу.» — Да… Я рада, что мы с вами снова вместе, — призналась Алёна, пока президент продолжил что-то говорить на заднем фоне, — С тех пор, как прошёл выпускной, мы как-то с вами разошлись, и всё. Пиздец котёнку. — Да я тоже скучал, честно говоря, — ответил Женя, — В универе, конечно, тоже были ребята ничего, но… Только с вами, и только в Выхинках, я чувствую себя как дома. — Выпьем за это! — провозгласила Наташа, и школьные друзья чокнулись бокалами.       «Пусть невзгоды обойдут стороной нас, и Россию. Прощай, 1994. Да здравствуй 1995 год. С праздником вас, друзья. С Новым 1995 годом!» — закончил речь президент, вслед за которой стали бить куранты. Отбив двенадцать раз, заиграл гимн России, и друзья, вновь чокнувшись бокалами, выпили шампанское до дна. — Пошли фильм смотреть, — предложила Наташа. — Опять какой-нибудь немой авангард? — спросил Женя, зная странные вкусы Наташи. — Нет, но тоже хороший фильм, — посмеялась она, — Криминальное чтиво, знаете такой?       Покинув стол, друзья устремились в комнату с диваном, где, вставив кассету в кассетовод, на экране появился долгожданный фильм. Фильм шёл два часа, но это никого не волновало.       Женя вспоминал, как когда-то, где-то в восемьдесят восьмом, снежной, холодной зимой, в таком же составе они ходили в видеосалон, и просили владельца показать им «Робокопа». «Как много всего изменилось… — думал он, смотря на друзей рядом, — Но, в то же время, некоторые вещи остаются такими же.» Вдруг телефон в его кармане зазвонил, и он, попросив поставить фильм на паузу, вышел в коридор. — Ало, Женя? — раздался знакомый женский голос, — С Новым годом тебя! — А, Света, — обрадовался он, — И тебя с Новым годом! Как вы там? — У нас в общаге тут дискотеку сделали. Думала, ты тоже здесь будешь… — Прости, я тут с компашкой из школы. — А, ну кульно тогда. Завтра свободен? У нас каникулы до девятого. — Для тебя да, — ответил он, — Но лучше давай послезавтра. — Ну хорошо. Алёна стояла в проходе и изображала Женю с мобильником, целующего трубку. Женя в ответ взял с дивана у входа подушку и швырнул в неё, чтобы отстала. — Ладно, мне пора, — сказал Женя, — Давай в шесть, ладно? — Договорились, — ответила Света и Женя положил трубку. — А откуда у тебя мобильник? — поинтересовалась Алёна. — Ну, купил, а что? — ответил Женя, — Раз деньги водятся, грех не купить. — Ну ну. Водятся, — усмехнулась Алёна, — Ладно, пошли дальше фильм смотреть.

***

      Пришла пора прощаться, и Женя с Толиком, собирая вещи и остатки понравившейся еды, вышли в подъезд. Спускаясь в лифте, Толик придерживал Женю, который решил опрометчиво выпить остатки алкоголя во время просмотра фильма. — Не надо… — сказал он, — Я поведу. — Что ты там поведёшь? — усомнился Толик, — Ты даже ходить не можешь. — Ладно, тогда… Бери трубу и закажи такси, — ответил Женя и передал мобильник Толику. Выйдя из лифта на первом этаже, он набрал номер и вызвал службу. Вскоре приехала «Волга», и друзья сели в машину, указав адрес гаража Толика. — Лучше у меня в гараже переночуешь, — посоветовал Толик, — В общаге ты такой никому не нужен. Женя ни без труда залез на заднее сиденье. — Смотрите, — сказал таксист, — Блеванёт, будете платить. — А мы не свиньи, чтобы в салон гадить, — резко ответил таксисту Толик, — Вези давай, а не нотации читай. — Ладно, ладно, — ответил таксист и завёл машину. — Ты настоящий друг, Толик, — признался ему Женя и прилёг на заднее сиденье.       Такси ехало по ночным улицам новогоднего города. Снег и метель завалили дороги, но бравые колеса пробирались через них, объезжая двор за двором, чудом не застревая по пути. По радио играли какие-то песни, но уже не бодрые, а скорее спокойные, но всё ещё такие же новогодние. Праздник понемногу заканчивался, и наступал Новый год — год новых испытаний и новых свершений.