Рэкет на троих

Две недели спустя.       Роскошно обустроенный кабинет, выполненный по всем законам евроремонта, содержал в себе множество книжных полок, дорогой зелёный диван, блестящую люстру и огромный стол, за которым под светом лампы сидел сердитый мужчина. За окном кабинета расстилался масштабный дачный участок, ограждённый высоким и прочным забором.       Мужчине на вид было лет пятьдесят, и, судя по всему, он уже давно облысел. Одет он был в дорогой велюровый пиджак чёрного цвета, идеально подобранный под него, а под пиджаком и брендовой рубашкой — серебристые швейцарские часы. В тонких белых очках просвечивались холодные глаза, просматривающие документы, разложенные перед ними. Методично подписывая документы, он откладывал их в аккуратные стопки.       Александр Григорьевич Борский, известный в некоторых кругах как «Велюр» в прошлом был особо активным партийным работником, отвечающим за работой целого ряда текстильных предприятий города Выхинки. Всегда отличался особым прагматизмом и порядочностью, а потому имел множество полезных знакомств, позволивших ему после приватизации не только сохранить за собой существующие заводы, но и впоследствии прибрать под себя практически весь малый бизнес в городе без труда. — Александр Григорьевич, — сказал ему мужчина в кожанке у входа, — Вы звали? — А, Бандура, — ответил Велюр, — Хочу, чтобы ты пояснил, что за фраеры повадились недавно рэкетировать наших партнёров. Подчинённый потёр лоб, думая, как ответить Александру Григорьевичу. Никто не знал, как зовут его на самом деле, кроме него самого, но все его звали по кличке — Бандура. О жестокости и беспощадности Бандуры в бандитских кругах ходили легенды — поговаривали даже, что Александр Григорьевич заметил его тогда, когда он отомстил коллеге по заводу, заперев его в контейнере, наполненным хлором. — Кое-что всё-таки получилось выведать, — сказал Бандура, — Кто-то из московских это. По-моему шпана какая-то, ничего серьёзного. — Ничего серьёзного? — усомнился в его словах Велюр, — Уже двадцать пять точек под себя взяли в нашем районе какие-то москвичи, а ты говоришь, что ничего серьёзного? — Так в натуре шпона, Александр Григорьевич. Главарь у них по фене не ботает, вместо стрелка его баба. Да и машина у них всего одна, а значит… — То, что у них машина одна, ещё ничего не значит, — сказал Велюр, — Они потом на стрелку ещё пять пригонят. С этим надо быть осторожней. Бандура не был согласен с начальником, но промолчал. — Так что мне делать, Александр Григорьевич? — Вот что, — встал Велюр, отталкивая в сторону кресло, — Я поручаю тебе дело этих «умников». Пока не мешай им, в дела не встревай, но попробуй узнать, послал ли кто этих уродов или они сами заявились. — Вас понял. — Действуй, как хочешь, — сказал Велюр, — Тут я даю тебе свободу. Только имей в виду, если из-за тебя начнётся война с Москвой, то я тебя… — Понял, мне объяснять не надо, — отмахнулся Бандура. — Ну вот и хорошо, что понял, — улыбнулся Александр Григорьевич, — Я с семьёй в Америку отдыхать поеду, будут проблемы, звони.

***

      Женя вёл машину по шоссе по левому ряду, обгоняя машины будто гонщик. Пока Толика настораживало такое вождение, Алёна всё подгоняла Женю жать на газ сильнее, на что Женя отвечал, что «Запорожец» даже если захочет не сможет ехать больше ста двадцати километров в час. Указатель впереди показывал — «Москва». — Ну что, Толик, куда дальше? — спросил Женя, подъезжая к большой развязке. — Второй съезд, по идее, — ответил Толик, внимательно рассматривая карту, — А там уже на МКАД. — Знаешь, надо уже давно в компе твоём карту сделать, для удобства, — предложила Алёна, — И чтобы он тебе сам говорил, куда дальше ехать. — Ага, может, он ещё сам поведёт? — саркастически ответил Толик.       Машина повернула по эстакаде с шоссе на крупную автомобильную дорогу, окружающую Москву, более известную как МКАД. Многочисленные заправки, шаурмичные и придорожные кафе проносились перед глазами, а за ними вдалеке возвышались панельные дома, построенные целыми комплексами и районами. Через полчаса Толик сказал сворачивать, и «Запорожец» поехал по улицам, проезжая мимо многочисленных труб заводов и теплоэлектростанций восточной части города. — А куда мы, собственно, едем? — с опаской спросил Женя, — Притащились в жопу какую-то. — Жопа это наши Выхинки, — возразил Толик, — А это — Москва! — Жень, я ж говорила. На Черкизон едем, — ответила Алёна. — Черки… Что? — переспросил Женя. — Ты что, никогда не бывал на Черкизоне? — удивилась Алёна, — Ну ты даёшь. — Рынок такой, — пояснил Толик, — Черкизовский. Самый большой в Москве. — Ааа, точно… Ты говорила, что там работает твой знакомый, что может нам номера фальшивые поставить, — вспомнил Женя, — Простите, я сегодня немного не выспался. — Ну ещё бы. Он вчера вечером с девушкой какой-то общался, — хмыкнул Толик. — Да так общался, что в час ночи мне потом звонил из будки на улице и рассказывал. — Опа, — заинтересованно улыбнулась Алёна, — Что за девушка? Где познакомились? Подробности будут? — Нет, не будут, — смутился Женя, — Мы с ней просто культурно беседовали. Она, между прочим, на юриста учится. — А мне ты другое говорил, — сказал Толик. — Так, забили, — отказался отвечать он, — И вообще, я тогда пьяный был чуть-чуть. И не спалось немного. Вот и звонил. — Ну зовут-то её хоть как? — спросила Алёна. — Света, — сказал он и решил перевести тему, — Куда дальше поворачивать? Тут дорога очень запутанная.       Алёна промолчала, задумавшись над неожиданным знакомством Жени. «Если она узнает о бизнесе, это рискует подорвать все наши дела. А если Женя будет с ней встречаться, она точно узнает. Что же делать?» Мысли её прервало появление оживлённой дороги, вдоль которой расселилось множество заведений, прозрачных пластиковых крыш и серых стен гигантского здания. Вглубь этого здания уходили ряды и ряды торговых рядов, битком наполненных людьми.       Алёна знала об этом месте не понаслышке — в прошлом она работала здесь целый год, и знала, что Черкизовский рынок был будто государство внутри государства, где обитали самые разные люди, от безобидных бабушек, торгующих овощами, до бандитов, продающих самые нелегальные вещи. Законы, что работали во внешнем мире, не работали на Черкизоне. — Так, дальше я сама покажу, — инструктировала Женю Алёна, — Видишь вон там, где гаражи всякие? Заедешь в пятый слева.       Женя заехал в сектор рынка, предназначенный для машин. С трудом повернув тяжёлый руль «Запорожца», он въехал в небольшую автомастерскую. Машину встретил молодой парень с аккуратной чёрной бородой, и на вид он был не сильно старше тех, кто сидел в машине. — Привет, Заур! — радостно поприветствовала его Алёна, выходя из машины. — Лёна, ты что ли? — удивился он, — Как дела твои? — Пойдёт. Как сам, брат? — спросила Алёна. — Да ничё. Живём, — сказал Заур, — А кто это с тобой? — Братва моя, — похвасталась она, перекрестив гордо руки и посмотрев на Женю с Толиком, — По делу к тебе приехали. — Вон оно как, — задумался механик, — С чем пожаловали? — Номера нам новые нужны, чтоб менты не засекли. Сечёшь? — Что, на Запорожец? — посмотрел на неё с усмешкой Заур, — Что уже, на стрелки Жигули брать жалко? — А мы это… Знаешь, мы только начинающие, — призналась Алёна, — Как рэкет доход будет приносить, купим восьмёрку. — Не о восьмёрке надо мечтать, а о Бэхе, — поправил её Заур, — Но я вас понял. У меня как раз в запаске лежать должны… Вам блатной надо? — Да не, — отмахнулась Алёна, — Главное, чтобы новый был, а не старый советский, как на этом. Заур сходил на склад, и через минуту принёс красивый номерной знак с тремя пятёрками. — Заур! — возмутилась Алёна, — Я ж сказала, блатной не надо. — Для тебя, Лёна, такой как обычный продам.       Получив от Алёны конверт «зелёных», он благодарно кивнул ей, после чего снял старые номера и поставил новые беленькие — «А555СУ». Номер региона гласил «77», что значило, что машина Московская. — Вау, — Алёна была в восторге, — С таким-то номером нас будут на стрелках уважать. Спасибо тебе. — Ну что ж, рад был сработаться. Заезжай ещё как-нибудь, чаёк попьём, — сказал он напоследок. Алёна, помахав ему, закрыла дверь машины. Выехав из гаражной зоны, машина устремилась обратно, уезжая всё дальше и дальше от рынка. — Ну что, ребята, — ухмыльнулась Алёна и закурила сигарету, — Теперь нас и менты не засекут, и улицы будут бояться. Вы довольны? — Скажу тебе честно, я тобой восхищаюсь, — сказал Женя, — И немного в шоке, что у тебя есть такие знакомые из криминального мира. — Я тебя умоляю, — отмахнулась Алёна, — Заур может и похож на бандита, но он парень добрый. Мы с ним, когда я тут работала, постоянно вместе обедали. — А почему ты ушла оттуда? — спросил Толик. — Сокращения пошли, — вздохнув, ответила она, — У Заура своя мастерская, ему нормально. А вот я просто взяла и пошла нахуй, потому что ничего, кроме как фрукты продавать, не умею. — Вот уроды, — ответил Толик.       В машине наступила тишина. Притомившиеся Толик и Алёна пытались уснуть, пока тихие звуки полицейской волны, раздающиеся где-то в капоте, нарушала тихий ход старенькой машинки. За окном шёл снегопад, и закрытое облачным потолком небо умиротворённо и монотонно нависало над многомиллионным городом.       Что ждёт их завтра? Что ждёт их через неделю? Через месяц? Никто не знал. Но что точно знали и Алёна, и Толик, и Женя, так это то, что у них появился шанс. Шанс добиться чего-то большего.