Заметки о красивых мужчинах Клуба Романтики

— Не обязательно было кусаться, — ты потираешь небольшие ранки от зубов ангела, которые теперь доставляют весьма ощутимый дискомфорт, — шрамов и без тебя хватает… — Прости, — Каин мягко проводит пальцами по твоей щеке и прижимает к себе, — не задался вечер? — Я ничего не могу перевести. Будто читаю какой-то бред на непонятном языке, — шумно вздыхаешь, но не торопишься прижаться к нему в ответ. — Что-то еще случилось, Т/И? — Все нормально, правда, — ты переворачиваешься на бок, спиной к Каину, — я запуталась. — Во мне? — в его голосе чувствуется волнение и смятение. — В себе. В том, что получится из всего этого, — расплывчато проговариваешь то, что нагнетается уже не первый день, — я не знаю, кому можно доверять. На кого положиться. Боюсь, что из-за меня кто-то может пострадать из отряда. — Ты слишком беспокоишься о них. — Нет. Как за простых людей, которые, как и я просто пытаются выжить. Я волнуюсь… и за тебя. Но это другое — ты другой, у нас же нет преимуществ. — Т/И, — Каин мягко окликает тебя, за плечи разворачивая к себе, — посмотри на меня. Я на твоей стороне. И всегда буду. Не бойся. Ты медленно киваешь. Взгляд задерживается на его глазах, на мгновение блеснувших ярко-алым, а потом перемещается к губам. Ангел замечает это и криво улыбается в ответ; вы держите друг друга будто на коротком поводке. — Закрой глаза. — Мне нужно переводить книгу, — отстраняешься, легко соскальзывая с кровати. Каин рассеянно смотрит за тем, как ты садишься за стол, раскрывая блокнот с заметками. Какое-то время он молча изучает тебя, держась на своеобразной дистанции, но желание опережает все остальные чувства. Ангел так отчетливо помнит каждую родинку, каждый шрам на этом теле. Ему хочется думать, что есть исход, где вы вместе. Где ты принадлежишь ему без остатка. В голове снова вспыхивают образами отдельные воспоминания. Как твое тело сотрясается от волны нахлынувшего оргазма; его пальцы готовы доводить до этого блаженства хоть все оставшееся у вас время до неминуемого конца. Ангел раз за разом вспоминает, как последняя капля гордости этой смертной растворяется в бессвязном «прошу, возьми меня». Ему плевать на других, но ты — другое. — Ты что… — его губы касаются твоей шеи, но с особой нежностью. Не прикусывая кожу, а лишь мягко посасывая. От неожиданности ты даже не можешь слова вымолвить, не можешь оттолкнуть; сказать, чтобы убирался прочь. Напротив. Запрокидываешь голову, рвано выдыхая. Он стоит на коленях, рядом со стулом, на котором ты сидишь. Пальцы ангела очерчивают хаотично вздымающуюся грудь и чуть сминают. Не встретив сопротивления, он задирает твою кофту выше груди, приятно удивляясь отсутствию нижнего белья. — Надеюсь, ты еще и без трусиков, — от приглушенного голоса бессмертного, сводит низ живота. Ты отчаянно пытаешься взять себя в руки, но проигрываешь по всем фронтам. Оказываешься целиком и полностью в его власти. — Что ты делаешь… — А тебе не нравится? — вкрадчиво спрашивает ангел, касаясь пальцами твоего подбородка. — Мне нужно переводить книгу, — упрямо вторишь ты, стараясь не встречаться с Каином взглядом. — Нет, — неожиданно жестко отвечает бессмертный, — ты просто сомневаешься. Это нормально. Но сомневайся во мне, прошу. По собственной воле я никогда не причиню тебе вред. И не дам это сделать никому, Т/И. Слышишь? Посмотри на меня. Ты нехотя бросаешь косой взгляд на Каина и вздрагиваешь. Это странно чувство; будто сверху окатили ледяной водой. Будто пред тобой не ангел, а змей-искуситель; и у тебя нет ни одного шанса. — Что между нами? — одними губами произносишь ты, и он отшатывается, словно от удара. Эти отношения в обычном мире не могли существовать. Там, где нет демонов и ангелов; где нет апокалипсиса. Но Каин существует. И то, что между вами происходит, терять совершенно не хочется. У каждого свои секреты и тайны. Каждый неосознанно тянется к подобному. Тебе не хочется обычного в обмен на призрачный отголосок настоящих чувств. — Я не… Вытягиваешь руку, проводя ладонью по его волосам — на лице Каина отражается почти вся палитра эмоций, но он тут же натягивает прежнюю маску невозмутимости. Тебе нравится смотреть на то, как ангел борется с собственными чувствами, с высшими силами и судьбой. И, как бы это не тщеславно звучало, нравится его сила. Думать, что такой могущественный бессмертный на твоей стороне, особенно приятно. Опускаясь рядом с ним на колени, ты еще больше вводишь ангела в ступор. Запускаешь пальцы в его волосы на затылке и чуть оттягиваешь назад — свободной рукой гладишь подбородок, заглядывая в глаза с немым вопросом. Каин с силой сжимает твою талию, притягивая к себе и впиваясь в мягкие губы требовательным поцелуем. Прижимаешься к нему обнаженной грудью и первой углубляешь поцелуй; ангел встает с пола, поднимая тебя, как пушинку. Вам катастрофически не хватает воздуха, но настоящих чувств еще больше не хватает. Этой чарующей возможности побыть живыми. Испытать все эмоции, на которые хватит этой жизни. И плевать, если рано или поздно придётся пожалеть о своем решении. — Я не сомневаюсь в тебе, — чуть отстраняясь, шепчешь ты, заключая еще щеки между своими ладонями, — и ты во мне мне не сомневайся, хорошо? — Я в тебе никогда не сомневался, Т/И. И ты не находишь, что ответить. Каин аккуратно опускается на кровать, нависая сверху; крепко обвиваешь шею ангела руками, не давая ему даже пошевелиться. В глазах бессмертного читается неподдельный интерес — на этот раз ему не хочется быть грубым, резким. Доводить тебя до безучастного и лихорадочного бормотания его имени. Каин хочет видеть в глазах напротив то, чего ангелу не хватало столько бесцельных лет на земле. Любви. Хоть крохи любви. Неужели он не заслуживает этого? — Спасибо, что всегда рядом, — коротко проговариваешь ты, целуя его глаза, уголок губ, щеки, родинку. Белоснежные крылья чуть трепещут, аккуратно складываясь за спиной; тянешься к ним рукой, проводя по мягкому оперению. Как же мир так перевернулся, что вы вместе? — Не делай так, — он отвечает на поцелуй, мягко очерчивая внутреннюю сторону бедра и чуть раздвигая твои ноги, — ты даешь глупую надежду. — Я буду этой надеждой. Его глаза сверкают алым — прижимаясь губами к нежной шее, Каин извиняюще скользит влажным поцелуем по небольшим ранкам от собственных зубов. Спускается к ключицам, одними лишь прикосновениями распаляя тебя до всепоглощающей неги. Ангел с трудом сдерживается от желания стянуть с тебя чертовы брюки и заставить всю ночь молить его о… нет, он не хочет этого. Каин чувствует, что проиграл эту внутреннюю борьбу с самим собой. Он хочет только, чтобы была рядом. Вдыхать запах твоих волос, прижимать к себе, оградить от всего, заставить других бояться причинить тебе зло. Вырвать руки каждому, кто посягнет на самое святое. Неужели, это и есть любовь? Ты тянешься к ремню на его штанах, одним взглядом умоляя не останавливаться — губы ангела трогает легкая улыбка. — Сделай так, чтобы этой ночью круги под глазами были не из-за перевода книги… — дразняще шепчешь ему на ухо. Глаза ангела снова вспыхивают алым, но на сей раз не сразу возвращаются к исходному цвету. Он резко подтягивает тебя к себе, разворачивая на живот и одним легким нажатием на позвоночник, заставляя прогнуться в спине. Спускает брюки и трусики вниз — звякает пряжка, и спустя мгновение ангел опускает ладонь на мокрые складочки. Ты глухо стонешь в покрывало, пытаясь раздвинуть ноги пошире, но мешаются штаны, спущенные уже до щиколоток. — Не так быстро, — подражая твоему тону, ехидно проговаривает ангел, — у тебя впереди еще вся ночь, чтобы умолять меня быть пожестче. — Умоляю… Каин убирает руку, и в ту же секунду толкается вперед головкой члена — ты вскрикиваешь, когда он резким толчком входит на всю длину. Ангел сжимает пальцами мягкие ягодицы, увеличивая темп; внутри так мокро, что ангел впервые думает о том, что скоро кончит только от одного ощущения. — Еще жестче? — его рука сжимает твое горло, а толчки становятся все более грубыми. — Пока я не перестану думать о книге. — Скоро тебе будет точно не до этого, — Каин вколачивается в податливое тело, заставляя стонать почти что в полный голос. Его грубость смешивается с сумасшедшим возбуждением, доводя буквально до исступления, — тише-тише. Иначе генерал будет не очень доволен, узнав, чем ты занимаешься вместо перевода книги. Маленькая шлюшка. — Прошу, не останавливайся… — И не подумаю. Сегодняшняя ночь будет долгой, сладкая грешница.