Заметки о красивых мужчинах Клуба Романтики

— Не спишь? — голос Дмитрия заставляет чуть приоткрыть глаза и подвинуться на жёстком матрасе в сторону. — Пыталась заснуть, но… — ты сначала не решаешься произнести последние слова, но тепло от тела мужчины, который опускается рядом, действует убедительнее всего, — без тебя не хотелось. Дмитрий без лишних слов прижимает тебя к своей груди, будто стараясь укрыть от всего мира — его размеренное дыхание увлекает в полусонную дрему. Разминаешь затекшую шею, утыкаясь носом в плечо генерала. Говорить сейчас не хочется; просто лежать здесь с ним и думать о том, что ждет вас в Роткове. Надеться на лучший исход. Просовываешь холодные руки под его кофту, чтобы согреться — Дмитрий словно уютная деревенская печка, где можно спать сверху. Удивляешься подобной ассоциации, но списываешь все на первые спокойные часы за эти несколько дней. Ты расслабилась, это невозможно отрицать. Вытягиваешь шею, чтобы коснуться губами его жёсткой щетины на подбородке. Глаза Дмитрия закрыты, но ты готова поклясться, что уголки его губ дрогнули. — Спи, Т/И. — Не хочу, — упрямо бурчишь ты, чуть царапая ногтями кожу генерала под кофтой. — Наказание ты мое, — ворчит генерал, но все же открывает глаза, — а чего ты хочешь? — Хочу… тебя, — выдаешь, не моргнув и глазом. Прикосновения становятся все более откровенными; скользишь ладошкой по напряженному животу мужчины, отмечая кубики пресса. — Т/И… — Молчи, — ловко выскальзываешь из его объятий, оказываясь сверху. Дмитрий с вожделением разглядывает тебя, чуть сжимая пальцами бедра. Дразнишь мужчину, чуть ерзая в районе его паха; заставляешь нервно сглотнуть, — не сдерживай себя, генерал. Я хочу услышать, как тебе… хорошо. Он задыхается от этих слов и от того, как ты смотришь. Боже милосердный, этот взгляд. Не разрывая зрительного контакта, расстёгиваешь его брюки и чуть приспускаешь вместе с нижним бельем; генерал до крови прикусывает нижнюю губу и запрокидывает голову, стоит тебе коснуться языком подрагивающего члена. Он сжимает покрывало на матрасе, чуть приподнимая бедра и толкаясь вперед. Подавляя рвотный рефлекс, принимаешь его целиком, чувствуя, как начинают слезиться глаза — Дмитрий накручивает твои волосы на кулак, помогая двигаться в такт. Помогаешь себе рукой, лаская языком уздечку, и чуть прикусываешь, срывая с губ генерала судорожный вздох. Отстраняясь, медленно расстёгиваешь пуговицы на платье-рубашке, оставаясь почти совершенно обнаженной. Дмитрий с придыханием следит за каждым твоим движением; кажется, что все это сон. Что ты не с ним. Что мечты и ложная надежда не могут быть реальностью. Дмитрий готов положить к твоим ногам весь мир. Себя. Стать на колени и умолять о прощении. О всех грубых фразах, что он бросил тебе; о всех горьких разочарованиях, причиной которых он стал; за то, что подверг тогда допросу… несмотря, на то, что тебе стало плохо. Настоял на своем. Думал, что все делает правильно. Ты имела полное право ненавидеть его за это. Черт, Т/И, за что… любишь тогда? Он пылко прижимается к твоему голому животу щекой — ледяная маска, выстроенная за долгие годы службы, дает трещину. Дмитрий обнимает твои ноги, покрывая едва ощутимыми поцелуями. — Дима… — мягко произносишь ты, запуская пальцы в его чуть жестковатые на затылке волосы, — просто будь моим. Будь со мной. Много не попрошу. — Т/И… — он поднимает голову, заглядывая в твои глаза. Генерал не знает красивых слов; его никто не учил трогательным признаниям в любви. — Поцелуй меня. Дмитрий без лишних слов понимает тебя. Опустив ладонь на затылок, притягивает к себе, целуя властно и одновременно с этим чувственно. Обмякнув в его крепких руках, позволяешь себе на какое-то время быть слабой. Ведомой. Опускаешься на матрас, утягивая мужчину за собой — генерал приподнимает твои ноги, закидывая к себе на плечи, и благоговейно целует лодыжки. Он проводит членом по намокшим трусикам, обостряя и без того находящиеся на грани понимания чувства. Ты приподнимаешь поясницу, стягивая резинку вниз; Дмитрий ладонью размазывает естественную смазку и только потом мягко входит. Удерживая твои ноги, он толкается сначала медленно, но размашисто, едва сдерживая себя, чтобы случайно не причинить боль. — Глубже… — срывается с твоих губ, и это служит первым катализатором, — пожалуйста, не будь со мной мягким. Возьми меня так, как хочешь. Грубо. Накажи за то, что я сбежала, не предупредив. Заставь подчиняться. — Ты уверена? — сдержанность и военная выправка сейчас существуют на добром слове, — тебе может быть… Твой взгляд говорит сам за себя — Дмитрий ускоряет темп, входя каждый раз по самое основание. Воздух становится вязким, горячим; пошлые шлепки чередуются со стонами. Он придерживает твои разведенные ноги под коленками, входя раз за разом в столь податливое тело с остервенением. Вам мало друг друга. Резко переворачивая тебя на живот, чуть сжимает горло, заставляя стать на четвереньки; покорно прогибаешься в спине, давая мужчине насладиться видом, от которого сносит крышу. Покрывая поцелуями линию позвоночника, генерал пальцами проскальзывает внутрь, медленно растягивая удовольствие. Выгибаешься ему навстречу, сходя с ума от пьянящих касаний; влажного языка, вычерчивающего на шее невесть что. Кожа покрывается мурашками от разницы между прохладой в помещении и его горячего тела. Тебе снова хочется чувствовать его внутри. И не успеваешь возмутиться, как член генерала с хлюпающим звуком входит одним толчком. Дмитрий сжимает в руках твои ягодицы, награждая за первый же стон звонким шлепком. — Ты ведь этого хотела? — его низкий голос над самым ухом доставляет не меньшее удовольствие, чем сам секс. — Хотела, — на выдохе проговариваешь ты, запрокидывая голову и тем самым открывая место для жарких дорожек поцелуев на шее. Дмитрий нависает сверху, забирая все пространство вокруг себя. Помогаешь мужчине, двигая одновременно с ним, отчего тот буквально впивается пальцами в твои бедра. Еще несколько толчков, и он с хриплым стоном кончает на спину, но отстраниться не дает, методично доводя до оргазма пальцами. — Такие наказания будут каждый раз, лаборант, когда ты будешь делать очередную глупость, — ты стонешь, и пульсация между ног одновременно с его словами, усиливается в сто раз, доводя до оргазма. Обессиленно утыкаешься лбом в матрас, стараясь выровнять дыхание, пока Дмитрий вытирает спину от следов своей любви. Ему до сих пор кажется, что все это сон. — За такие наказания я могу и совсем обнаглеть, — тихо смеешься, целуя мужчину в плечо, когда тот ложится рядом, — буду специально попадать в разные неприятности. — Тогда придется хорошенько поработать ротиком. — Как скажите, генерал.