Заметки о красивых мужчинах Клуба Романтики

Тебе снится Ротков, поместье, вечера над книгой — картинки меняются так быстро, что не успеваешь сосредоточиться на чем-то одном. Беспокойство не нарастает, но будто бы никуда и не пропадает. Ты стоишь по колено в снегу, но не чувствуешь ожигающего холода. И снова пейзаж меняется. Шумно выдыхаешь, переворачиваясь на другой бок — сон становится не таким глубоким. Твоего плеча касается чья-то ладонь, мягко опускаясь по пояснице к бедру. Настораживаешься, но не предпринимаешь никаких действий. Холодные пальцы проскальзывают между ног, оттягивая в бок трусики; массируя пухлые складочки и размазывая влагу. Ты еще в полудреме, но догадываешься, что эта часть — далеко не сон. Не открывая глаз, прогибаешься в спине и отставляешь попку, чтобы получить еще больше ласки. Но пальцы наоборот исчезают, оставляя тебя в полном недоумении. Над ухом раздается тихий шепот Каина. — Ты не против? — только от того, каким тоном это сказано, хочется поскорее снова почувствовать его член в себе. Кажется, этот ангел обещал безудержную ночку, если память не подводит. — Я… нет, конечно нет, — язык еще медленно ворочается от того, что сон не до конца рассеялся. Но это в разы приятнее, чем сон. — Тогда «с добрым утром», — он мягко прикусывает тонкую кожу на шее, оставляя едва заметный след и отстраняется. Хочешь взбунтоваться, но не успеваешь и слова сказать — ангел располагается прямо у тебя в ногах, отбрасывая одеяло в сторону. Зарываешься лицом в подушку, сводя ноги; он снова проходится пальцами по мокрым трусикам, после чего резко стягивает их. При этом, судя по треску ткани, случайно порвав их. Но тебя это заводит — устраиваешься на левом боку как можно удобнее. Утренний секс — это что-то новенькое в условиях апокалипсиса. Хотя, если судить по часам на тумбочке, сейчас только-только четыре ночи будет. Либо ангел успел выспаться, либо это какой-то волшебный ночной стояк. Глухо стонешь в подушку, когда Каин, прерывая все твои умозаключения, толкается вперед. Дразняще вводит только головку внутрь, тут же выходя снова и размазывая естественную смазку по твоим бедрам. Подтягиваешь коленки к себе — сама по себе поза «на боку» не вызывает каких-то особых эмоций. Ты ее в шутку даже называешь «пенсионерской» — но Каин думает иначе. Придерживая твои ноги, он входит на всю длину, смешивая ритмичные толчки с пошловатым хлюпаньем. — Да ты вся мокренькая, — шепчет на ухо змей-искуситель, опираясь ладони по разные стороны от тебя, — даже ночью меня хочешь. — Грех отказываться, если предлагают, — слетает с твоих губ прежде, чем ангел до сладострастной боли прикусывает нежный сосок. Невнятно стонешь, еще сильнее поджимая коленки к животу — чтобы дать ему возможность как можно глубже входить. И Каин готов поклясться, что даже метка сейчас не смогла бы его отвлечь от твоего тела. Его пальцы накрывают клитор, доводя до бессвязного бормотания — ты мечешься по кровати, вздрагивая от полуобморочных конвульсий. Еще больше ускоряя темп, Каин срывается на жёсткие толчки, почти граничащие с болью — но у тебя внутри так влажно, что это еще больше сводит с ума вас обоих. Ангел трахает совсем не по-ангельски. — Грех — так извиваться подо мной, — Каин легонько прикусывает твое плечо. Поворачиваешь голову в его сторону, глядя затуманенным взором на великолепные белые крылья, раскинутые за плечами ангела. Он ловит на себе этот взгляд и ехидно улыбается — тонкие пальцы смыкаются на твоей шее. Чертяга, знает же, как это заводит. Быть в подчинении ему. Каин выходит почти что целиком, и ты недовольно мычишь, пытаясь подвинуться к нему ближе. Но тут же получаешь чуть иное — бессмертный вводит сначала пальцы, нагловато потрахивая до первой же мольбы. — Каин… пожалуйста. — Мне так нравится, когда ты просишь, — его горячее дыхание обдает твое ухо. Каин с наслаждением проводит головкой члена по внутренней стороне бедра — выгибаешься ему навстречу, оттопыривая задницу, — когда хочешь меня. Ангел входит одним толчком, растягивая податливые стеночки; больше не церемонясь — ты сразу же сбиваешься с его умопомрачительного темпа. Прохладные пальцы до боли сжимают девичью талию, и эта боль покрывается манящей негой. Ты приоткрываешь рот, не сдерживая стон, когда Каин с чувством шлепает по попке. Когда тело сотрясает крупная дрожь, тебе кажется, что мир поменял пол и потолок местами — и что все это было во сне. — А теперь спать, Т/И, — ласкающий слух голос ангела доносится уже будто издалека.