Он никогда не вспомнит

— Ты динамишь его уже…. Сколько прошло с момента аварии? Четыре месяца? Стайлз поднимает злобный взгляд на Гараю и показывает средний палец: — У нас уже был секс, придурок. Просто… — он откидывается на спинку кресла и тяжело вздыхает, — это для меня впервые. Серьезные отношения, постель, быт и все такое. Питер не торопит меня, и даже не намекает ни на что, но я же не могу вечно пользоваться его добротой. Баалу крадет с его стола конфету — последняя из маленькой вазочки в виде сколотого у ножки лопуха — и пытается с набитым ртом что-то сказать, за что тут же получает по лбу смятым в шарик листом бумаги. — Прожуй сперва, варвар, — ворчит Стилински. — Не мое дело, конечно, но соглашаться на анал из-за чувства быть обязанным точно уж не стоит. Стайлз задумчиво прикусывает нижнюю губу и краснеет, вспоминая, каким громким и чувствительным был Питер все те моменты их близости. Долгие ласки, яркие оргазмы, поцелуи. Они даже танцевали под Френка Синатру, раздевшись до гола. Соприкасаясь друг с другом в самых чувствительных местах, дрожа от напряжения, чувствуя сердцебиения друг друга. Синатра завывал про зимнюю ночь, а Стайлз плавился, танцуя на кухне без нижнего белья и пытаясь незаметно потереться о бедро Хейла. — Не смей, маленький паршивец, — шептал ему Питер, прижимаясь все ближе и ближе, держа свою большую и теплую ладонь у него на талии. Их танец показался тогда Стайлзу еще более возбуждающим, интимным, чем проникновение. Его задница и спина замерзли, потому что Питер — обжигающий, как вулканическая лава — опять не закрыл окно, и, когда Стилински об этом сообщил, Хейл не нашел лучшего решения, чем повернуть его лицом к панорамному окну и вылизать в тех местах, о которых даже неприлично упоминать. Его большие руки гладили, согревая, его ягодицы, талию, лопатки, и Стайлз скулил, как течная кошка, выгибаясь и пытаясь насадиться на влажный язык еще сильнее. И, когда в него, наконец, проник первый палец, он не выдержал и спустил на окно. Спустя пару минут, держа член Хейла у себя во рту, он вдруг понял, что, скорее всего, уже готов почувствовать его внутри себя тоже. — Я сам этого хочу, — ответил Стайлз через какое-то время. — Но мне так страшно. Как будто девственность теряю, понимаешь? — Ну, чисто эмоционально так ведь оно и есть, — он пожимает плечами и с грустью заглядывает в опустевшую вазочку с конфетами. — Просто подумай вот о чем: Питер явно знает твое тело достаточно хорошо, чтобы твой первый раз был приятным. Стилински это кажется разумным, он даже думает позвонить Хейлу и задать пару вопросов, как в его кабинет без стука входит подполковник Ховарт в сопровождении двух молодых лейтенантов. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, и тут же его закрывает, завидев Баалу. Они сталкиваются взглядами. Гарая делает вид, что не понимает. Брови Ховарта все ближе и ближе сдвигаются к переносице, пока ситуацию в руки не берет один из лейтенантов: — Мистер Стилински, на пару вопросов вас, позволите? Стайлз уверен, что он где-то обосрался, потому что, едва Гарая покидает помещение, Ховарт очень уверенно достает из шкафа его пальто и протягивает ему. — Одевайтесь, мистер Стилински, нам нужна ваша помощь в кое-каком вопросе. Да господи ты святой Михаил, нахрена так пугать-то, думает Стилински, накидывая на плечи пальто и выбегая из кабинета следом за подполковником. Тот идет, словно локомотив, не видя ни препятствий, ни едва поспевающего за ним Стайлза. Нагнать Ховарта удается только возле лифтов, и только потому что, что не для высших чинов спускаться с пятого этажа по ступеням. — В чем именно вам нужна моя помощь ? — спрашивает Стайлз. Интерес бурлит в нем легкой нервной дрожью и становится только сильнее, когда пустые глаза подполковника окидывают его недовольным и даже слегка раздраженным взглядом. — Узнаете по приезде, — сухо отвечает подполковник и отворачивается. Стайлз удивленно вскидывает брови и косится на лейтенантов. Те, словно примороженные, стоят ровно и смотрят вперед. Ни бровью не дернуть, ни глазом моргнуть. Таких только в почетный караул пускать, честное слово. Стайлз надеялся, что в машине хотя бы радио включат, но по итогу всю дорогу он ерзает, и все слышат только его вздох и шелест одежды. Пару раз он ловит на себе нечитаемые взгляды Ховарта, но ничего сделать со своей нервозностью все равно не может, поэтому с чистой совестью продолжает раздражать его своим мельтешением. Он бы достал телефон, чтобы скоротать время за какой-нибудь игрушкой, но почему-то так и не решается это сделать. Его привозят в главное отделение ФБР Бостона. Промозглое и серое, как и все в этом городе, но с чудесным рядом национальных и региональных флагов прямо над входом в здание. Стайлз бы с удовольствием поразглядывал местные достопримечательности и странного медного дядьку в форме на противоположной стороне улицы, но Ховарт уверенно скачет прямо ко входу. Лейтенанты уверенно цокают о брусчатку своими начищенными до блеска туфлями, так что Стилински устало плетутся следом за этой деловой тройкой. Его приводят в кабинет для совещаний: стулья и столы сдвинуты по периметру, все плоские поверхности заставлены грязными чашками, пустыми коробками из-под еды и фантиками, и в гуще всего этого хаоса уставший и невыспавшийся квартет в мятых рубашках и с сигаретами в зубах. — Твою ж за ногу, Ховарт, ты издеваешься? Ты кого вообще привел? Стайлз с любопытством разглядывает человека, способного с ходу кинуть в настоящего подполковнику претензией. Он, конечно, не генерал, но должность солидная для того, чтобы какой-то бедолага отчитывал его как школьника. Возрастной худосочный мужчина с намечающейся залысиной, со следами перелома на носу и глубоким шрамом на правом предплечье. Его тонкие губы презрительно кривятся, когда, окинув Стайлза оценивающим взглядом, он останавливается на аккуратных теплых осенних ботинках. — Специалист по сверхъестественным делам, — безразлично отвечает Ховарт. Он брезгливо морщится, протирая носовым платком сиденье деревянного стула, а потом садится и закидывает ногу на ногу, оставаясь все таким же безликим и неэмоциональным. — Ты бы еще гадалку привез. — Банни, заткнись. Нам любая помощь пригодится, — женщина. Лет тридцати или больше. Невысокая, смуглая, уставшая. — Какая помощь? Чья? Пацаненка из университета? Мэг, ты серьезно? Стайлз не особо вслушивается в начавшуюся перепалку. Подходит к огромной доске, изрисованной и обклеенной фотографиями, будто блокнот девочки-школьницы, с разницей лишь в том, что вместо наклеек с танцующими азиатами, на доске висят фотографии трупов и отчеты о вскрытии. Море трупов. Стилински берет одно из дел со стола и бегло пролистывает информацию об одной из жертв: пропала в парке, расчленена, органы вырезаны неизвестным предметом. Ни днк, ни каких-либо улик, указывающих на убийцу, обнаружено не было, так что Стайлз понимающе хмыкает: не удивительно, что его встретили с такой агрессией. Четверо опытных детективов ночами не спят, чтобы найти хоть какую-то зацепку, а на помощь им приводят ребенка, еще не доросшего до тридцати. — А посмотреть на место преступления можно? — интересуется он, заставляя всех в кабинете резко замолчать. — Зачем? — Надо кое-что проверить. Ховарт оживает, в глаза загорается надежда: — Места расположены в разных концах заповедника. Какое именно ты хочешь поверить? — Последнее. Подполковник довольно хлопает в ладоши и, улыбаясь, вскакивает со стула. — Рамирес, Шухра, едете с нами. — Да твою же мать, — стонет Рамирес и лениво поднимается со своего места. Шухра, полненькая девушка-индуска, как клишированный крутой детективов из сериалов, подхватывает кожаную куртку и, громко щелкая жвачкой, выходит из кабинета. Стайлзу остается только опять поспевать. Сидя в рабочем минивэне, он достает телефон и пишет Питеру. Возможно, чуть более восторженно и возбужденно, чем следовало бы. Ну, потому что это труп. Настоящий. Точнее, настоящая серия с выколотыми глазами и исчезнувшими внутренними органами. «Куда вы едете?» Стайлз долго не думает, решает, что подмога в виде огромного и страшного оборотня может действительно ему пригодиться, потому что с магией он общается еще не очень хорошо и легко может садануть по своим в попытке сделать что-то грандиозное. А то, что место преступление не посетит какая-нибудь дрянь, нет никакой гарантии. Стайлз скидывает координаты и получает от Питера которое «ок», после чего их переписка прекращается. Машина тормозит у лесополосы. По обе стороны глухота и мрак, благо что на небе, несмотря на постепенно сгущающиеся сумерки, пока что ясно, и лесная дорога хорошо просматривается даже с заднего сиденья автомобиля. — Приехали, — коротко оповещает Шухра и первая вылезает наружу. Ее кожаная куртка звякает пряжками и ремнями, когда она тянется открыть дверь, а потом и вся приходит в движение, чтобы вылезти. Ее тяжелые ботинки громко приземляютсЯ на влажный асфальт, а следом за ней аккуратно вылезает и сам Стилински. — Погода - дрянь, — ворчит Рамирес и сплевывает себе под ноги. Мерзость. Стайлз не особо ждет, пока кто-то из них покажет ему дорогу. Он идет сам, ведомый крохотными всполохами магии, которые уже отреагировали на произошедшее в лесу. — Эй! Чутье ведет его глубоко в лес, мимо журчащей ледяной речки и срубленного почти под корень огромного толстого дерева. Едва его завидев, Стайлз замирает и долго всматривается в кривой сруб, боясь обнаружить возле места происшествия следы Неметона. Но это просто дерево. Старое и трухлявое. Когда Стайлза подходит к нему и касается кончиками пальцев, магия внутри него остается спокойной, тянет его дальше, к залысине посреди густой чащи, огороженной желтой лентой. Он уже делает шаг к поляне, как сзади к нему подбегает Рамирес и хватает за ворот пальто, дергая назад. — Ты здесь всего лишь консультант, — шипит он гневно. Стайлз равнодушно подмечает, что Дерек в гневе в разы страшнее какого-то детектива из Бостона. — Поэтому будешь слушаться нас, ты понял? Не смей, черт возьми, убегать. — Отпусти. Рамирес выплевывает напоследок ругательства и ослабляет хватку, позволяя Стайлзу отстраниться и поправить пальто. Дурацкое самодовольное выражение лица, которое он перенял у Питера, само вылезает наружу. Легкая полуулыбка, прищуренный взгляд, приподнятая бровь — играть мудака у Хейла получается лучше всего, а Стилински всегда неплохо копировал чужую мимику. Рамирес психует, пинает какой-то камень и поворачивается к остальным. — Он здесь! Я нашел его! Пока Рамирес пытается строить из себя главного, Стайлз пролезает под оградительной лентой и ступает на поляну. Тела, конечно же, как и все найденные улики, эксперты унесли с собой, а следы давно поглотила природа. Стайлз проходит по периметру круга, внимательно разглядывая голую землю. Трава отсутствует ровной полосой, и это совсем не похоже на естественные изменения. — Ну что, колдуешь? — усмехается Рамирес, хотя сам стоит по ту сторону ограждения. Шухра стоит возле него и вторит ему усмешкой. И только Ховарт со своими лейтенантами внимательно следит за Стайлзом. Идиоты, думает он и решительно делает шаг к центру круга. Все тихо. Он не видит следов и магия внутри него подозрительно затихарилась. — Что-то нашли, мистер Стилински? — не выдерживает подполковник. Стайлз в его сторону даже не смотрит, заинтересованный торчащим из-под земли тонким корешком. Похожий они со Скоттом как-то нашли у могилы Лоры. Когда Стилински наклоняется, чтобы рассмотреть его поближе, шорох из леса заставляет его резко вскинуть голову и напрячься. Он никого не видит. Еще достаточно светло, чтобы он мог не пользоваться фонарем, но он все равно его включается и направляет туда, откуда послышался звук. — Мистер Стилински? — Нет, — отвечает он. — Пока ничего. Стайлз снова наклоняется и осторожно хватает торчащий корень. Он надеется, что это просто выверты природы, а не какой-нибудь чертов ритуал. Кто бы знал, как он ненавидит все эти штуки. Их же больше тысячи — черт ноги сломишь в поисках нужного. Сделав вдох, он тянет его на себя, и корень подается. Выходит, разрывая плоть плотного чернозема. Стайлз тянет его и тянет, пока в руках у него не оказывается длинная сплетенная из корней веревка. — Да чтоб меня, — пораженно шепчет Рамирес, и Стайлз склонен с ним согласится. В руке руках не аконит, а это значит, что поблизости вряд ли кто-то закопал труп оборотня. — Что это за хрень? — Паучья Лилия, — отвечает он, зная, что ничем хорошим это уже не закончится. Он очень надеется, что Питер успеет до того, как кто-то попытается до них добраться. — Уходим. Живо. Он бросает корень, оборачивается, чтобы рвануть к выходу из леса, как по ту сторону поляны что-то очень большое издает громкий надрывный плач Шухра, вовремя сообразившая, что пахнет жареным, хватает Рамиреса и срывается на бег. Ховарт со своими головешками тоже особо не стоят на месте, так что Стайлз особо не переживает, пока бежит, сломя голову, подальше от этих чудовищных воплей. Он уже видит вдали просвет между деревьями и блестящий бок машины, когда дорогу им ваки преграждает огромная Королева Фей. — Блять!!! — Рамирес орет и плачет, а Шухра ловко вытаскивает пистолет и начинает стрелять. Если бы все было так просто. — Ко мне, все идите ко мне! — Стайлз достает из кармана небольшой флакон с пеплом рябины и надеется, что ему хватит концентрации, чтобы сделать им защитный барьер. В прошлый раз, когда он пытался его сделать, Питер отвлек его и чуть не лишился руки, потому что пепел плотной полосой сковал его чуть выше плеча. Вдох. Выдох. Он высыпает пепел на ладонь и вскидывает руку вверх. А когда открывает глаза, вокруг них ровным кругом лежит барьер. — Что, черт возьми, это за хрень?! — Королева Фей. Рамирес нервно смеется. — Феи? Серьезно? Разве они не должны быть маленькими и милыми? Стайлз пожимает плечами и кладет руку на плечо Шухра. — Эти пули бесполезны. Ты ее только больше разозлишь. — И что нам теперь делать? Королева мечется вокруг барьера, вспарывает длинными когтями землю и воет. Жуткое зрелище, на самом деле, потому что, как верно заметил Рамирес, феи совсем не похожи на тех милый девочек с крыльями и короткими платьями, которых показывают в сказках. Они свирепые монстры, обгладывающие мясо с костей своих жертв. Сами Феи маленькие, в половину среднестатистического человека, и, чаще всего, существуют колониями, во главе которых, как у пчелиного улья, стоит Королева – огромное чудовище, достигающее в высоту порядком трех-четырех метров, с серой перламутровой кожей, блестящими полупрозрачными крыльями и тремя рядами острых, как лезвия, зубов. У нее непропорционально длинные руки и ноги, бугристая кожа и несколько пар глаз, таких же мутных, как у мертвой рыбы. — Не выходить из круга, — отвечает Стайлз, наблюдая за Королевой. Ее длинный хвост мощными ударами долбит о землю возле самой границы, и есть все основания полагать, что таким образом она пытается разрушить барьер. — Как долго? – спрашивает Ховарт. Лицо его побледнело от ужаса, но, стоит отдать должное, старик держится бодрячком, в то время, как два его лейтенанта жуют сопли, сжимая в руках бесполезные пистолеты. Стайлз смотрит на экран телефона и последнее отправленное смс с координатами и коротким сообщением «Кладка Королевы», которое Питер прочитал сразу же, как Стилински его отправил. — Пока не придет подмога, — отвечает он. Королева тем временем замирает, разглядывая каждого из них по очереди, клоня голову то в одну, то в другую сторону. Крылья ее уродливого носа подрагивают, пока она пытается запомнить их запахи. Становится понятно, что она совсем не тупая, когда поднимает с земли камень и подкидывает его в руке, примеряя на вес. — Это ведь не то, о чем я подумал? — еле слышно шепчет Рамирес. Стайлз закусывает до крови губу, пытаясь придумать хоть что-то. Ему даже не дали взять с собой его сумку, в которой он всегда хранил пистолет, патроны с аконитом и парочку взрывоопасных склянок. Что ж, никто из них не выживет, если… Камень со свистом пролетает возле его головы и вонзается в стоящее позади дерево. Дыра, размером с человеческую голову, становится прекрасной мотивацией для действий. — Из круга не выходить! — кричит Стайлз, скидывает неудобное пальто прямо в руки Рамиресу, и выпрыгивает из круга. Питер его за это точно возненавидит, будет орать и ругаться, но, чтобы использовать магию, ему нужно чуть больше пространства. Возможно, он не победит Королеву, но наверняка сможет ее сбить с толку и выиграть немного времени. — Стилински! Королева бежит за ним. Стайлз слышит ее рев, треск ломающихся веток под ее лапами, и едва успевает долбануть по ней небольшим разрядом электричества, прежде чем она смогла бы свалить его с ног. Повезло, что на небе влажное и серо, и молния из его рук выходит легко и уверенно, хотя то, как он долбит по камням, кустам и деревьям в попытке попасть в Королеву, становится тем самым ответом на вопрос: почему он пытался убежать как можно дальше от барьера. Щелчок пальцами — небольшой разряд, маленький и точечный. Хлопок в ладоши — настоящий взрыв, направленный на Королеву, и заставляющий ее держать дистанцию. Стайлз не особо большой фокусник, да и после амнезии вспомнить столько лет освоения собственной силы невозможно, но его тело интуитивно реагирует на отголоски искры, следует ее зову и интуиции. Когда огонь в его груди тянет его вниз, Стилински падает, а вместе с ним содрогается и сама земля. Точнее, это всего лишь небольшой, но ощутимый толчок, направленный только лишь на то, чтобы напугать. Звук, вибрация, колебания земли — все это заставляет Королеву пригнутся и непонимающе замереть. Стайлз выигрывает всего минут тридцать, прежде чем Питер до них добирается, но и этого оказывается критически много. Потому что Стилински все еще человек и столько времени скачек по лесному массиву наперегонки с огромным чудищем для него много. В какой-то момент он попросту спотыкается и падает спиной на влажный чернозем. Королева издает радостный гул и бросается на него, но огромная черная туша сбивает ее, не позволяя добраться до Стилински. — Стайлз! Он оборачивается и удивленно смотрит на Лидию. Красивая, как и всегда. — Лидс? Она сгребает его в крепкие объятия и шепчет что-то еле различимое прямо ему в висок: — Я боялась, что мы не успеем. — Что ты тут вообще делаешь? Мартин отстраняется и пожимает плечами, лукаво улыбаясь: — Мы с Питером готовили тебе сюрприз. Но… не срослось, потому что ты снова поперся на поиски приключений, — она поворачивается, смотрит, как обернувшийся волкоподобным вурдалаком Хейл пытается достать до Королевы. Если бы не хвост, бьющий, словно хлыст, он так не медлил. — Он один не справится. Стайлз знает. Феи и без того опасны, но Королева. Им еще повезло, что она ослаблена после того, как сделала кладку и искала для куколок пропитание. В ином случае, Стайлз не продержался бы и пяти минут. — Мне нужно, чтобы ты защищал Питера, — говорит Лидия. — Такой, чтобы мой крик его не достиг. Если бы это было так просто. — Я не уверен… — Я не спрашивала сможешь ты или нет. Я сказала, что ты сделаешь это. Либо так, либо мы все умрем. Возможно, она права, но у Стайлза поджилки трясутся от страха, что он может разорвать Хейла на кусочки вместо того, чтобы защитить. Но он бежит за Лидией, спотыкаясь о влажную грязную землю, пока Хейл клацает пастью прямо возле глотки Королевы. Его бок уже кровоточит от удара ее хвоста. Мясо буквально сочиться кровью, удивительно, как он вообще двигается. — Стайлз! Давай! Господи, да он же даже не помнит, как это делается. Единственное, что приходит в голову — магия на крови всегда сама сильная и простая. Поэтому он хватает с земли первый попавшийся камень и острым его краем вспарывает себе ладонь, тут же лихорадочно принимаясь чертить на облысевшем куске земли руны и повторять имя Питера. Он делает и делает, и, даже когда Банши кричит, продолжает прорисовывать руну и повторять имя волка. Только когда Лидия замолкает, Стайлз осмеливается поднять голову и посмотреть, что происходит с оборотнем — цел. Стоит, шатаясь, весь в крови, своей и Королевы. У него получилось. У них получилось. Хейл поднимает морду, и, когда они со Стайлзом встречаются взглядами, Стилински срывается с места и бросается к нему, прижимается всем телом к огромной волчьей туше, не обращая внимания на кровь и урчание, и сжимает густую шерсть длинными пальцами. Питер обхватывает его когтистой лапой, и медленно трансформируется обратно в человека. Становится меньше, исчезает шерсть и рана на боку становится меньше и не такой жуткой. — Я же просил не рисковать. — Я не специально. — Ты сражался один на один с Королевой Фейри, которая защищала недавно отложенную кладку. Ты должен был остаться внутри круга и ждать, пока я не приду. Стайлз осторожно целует его в уголок губ, будто извиняясь. — Питер, будь добр, пожалуйста, оденься уже, — кричит Мартин и кидает в них тяжелое драповое пальто. Возле нее уже стоит бледный, как мел, Рамирес, и такая же Шухра. Подполковник с видом завоевавшего Аустерлиц Наполеона деловито поправлял лацканы на пиджаке — свое пальто, видимо, он благородно одолжил обнаженному Хейлу. — Ты выглядишь, как извращенец, — усмехается Стайлз. Питер закатывает глаза и поворачивается к размозженному телу Королевы. — Об этом позаботятся, — говорит подполковник. Он пытается не пялиться на Хейла слишком явно, как делают все остальные. Не удивительно, Рамирес и Шухра не просто впервые видят оборотня, но и вообще впервые сталкиваются с чем-то подобным. — Надо уничтожить куколок, — говорит Питер. Рамирес устало чертыхается, спрашивает, какие к черту куколки, но Хейл внимательно смотрит на Ховарта и ждем его ответа. — Без Королевы Улей впадет в безумие и начнет нападать на каждого, кто войдет на территорию леса, — добавляет Питер. — Огонь. Их надо сжечь до тла. Ховарт запоздало кивает и вытаскивает из кармана телефон, тут же спешно набирая чей-то номер. Питер слышит, как тот требует немедленно собрать спецгруппу, а потом его внимание переходит на Стилински. — Тыковка, — ласково усмехается он. — Молчи, я это не контролирую, — огрызается Стайлз и, отстранившись, спешно убегает к Лидии. Питер прикрывает глаза, делает глубокий вдох и идет на густой аромат возбуждения. Интересно, это его реакция на обнаженного волка или адреналин?