Он никогда не вспомнит

Стайлз открывает глаза и натыкается взглядом на белый больничный потолок с мигающими квадратами встроенных ламп. Над ухом противно пищит монитор, и парень понимает, что случилось наверняка что-то хреновое, раз он оказался тут и даже не помнит, из какой передряги его пришлось вытаскивать. Он скользит взглядом вниз, по груди и рукам, от которых, словно щупальца какого-то пришельца, идут провода и шнур от капельницы, пока не встречается взглядом с холодными голубыми глазами Питера Хейла. Тот смотрит на него как-то странно обеспокоенно и сжимает в своей руке кончики его бледных пальцев. Это настолько неправильно, что Стайлз начинает хмуриться, глядя на волка — Ты как? — хрипло спрашивает оборотень. На лице его появляется облегченная улыбка, которую Стилински никогда в своей жизни не видел и не знал, хотел бы видеть в принципе. — Эээ? — неуверенно тянет парень. — Нормально? Хейл наклоняет голову и прищуривается. — Как ты тут оказался? — спрашивает парень. Чуть более агрессивно, чем мог бы. С явной претензией, которую, естественно, не оставят незамеченной. — Приехал на машине, — медленно отвечает волк, растягивая гласные с какой-то неуверенной интонацией, и непонимающе смотрит в ответ. — Стайлз, в чем дело? — Ты меня сейчас спрашиваешь? — возмущается он и широко распахивает глаза. — Серьёзно? Чувак, ты должен быть мертв, но сидишь тут и спрашиваешь о моем самочувствии! Ни капли не нормально! Дерек тебе глотку разодрал, после такого обычно не выживают. Оборотень вздрагивает и отстраняется, убирая руку. — Какой сейчас год? Стайлз закатывает глаза. Монитор вторит его ускорившемуся сердечному ритму, выдавая волнение. — 986 до нашей… — Стайлз. — Да ладно тебе. 2016? Питер смотрит на него, не моргая, после чего вскакивает со своего места и быстро уходит. — Позову врача, — кидает напоследок мужчина и скрывается за дверью. Стайлз чувствует себя героем какого-то дерьмового ромкома. На его пальце кольцо, а он даже не помнит, как женился. Вместо горюющей жены, возле его койки сидит Питер и выглядит чертовски обеспокоенным. Он думает, что Хейл, возможно, и есть та несчастная, что соизволила пойти с ним под венец, но думать об этом не особо хочется. Стилински рассматривает кольцо. Наверняка чертовски дорогое. Стайлз в этом не особо разбирается. Широкая полоса золота, витиеватая гравировка “до конца наших дней” на внутренней стороне и семь маленьких камешков. Он снимает его, чтобы посмотреть, как сильно отличается цвет его кожи под ним, и давится воздухом. Белая контрастная полоса словно отделяет его палец от остальной руки памятью о долгом и счастливом браке, о котором он совершенно ничего не знает. Когда дверь в палату открывается, и в помещение входит пожилой мужчина в белом халате, Стайлз уже находится на грани истерики. Ему едва удаётся сделать вздох, когда крепкие руки Питера, вцепляются в его плечи и заставляют успокоится. — Дыши, всё хорошо, — уверенно говорит волк, приводя парня в чувства. — Ты просто попал в небольшую аварию: со всеми случается. — Потеря памяти может быть временной, — дополняет доктор, щуря глаза сквозь толстые стекла очков. Его брови густые и седые, и одна из них спускается к переносице причудливой завитушкой. — Слышишь? Стайлз кивает. В глазах немного щиплет, но он стойко удерживает всю позорную влагу внутри. Мистер Шпельт, лечащий врач со смешными бровями, ощупывает его голову, светит маленьким фонариком в глаза и уши и даже притаскивает какой-то аппарат для проверки мозговых волн. По его словам, конечно, всё нормально и вообще переживать не о чем, но Стайлз краем глаза замечает на руке Хейла такое же кольцо, как и у него, и это напрочь выбивает из него все мысли. Он и Питер. Вместе. Замужем. Жуть какая-то, если честно. — Перестань так громко думать, — просит Питер, нарушая тишину. Стайлз и не заметил, как ушёл мистер Шпельт, полностью погружённый в свои мысли. — Ты ведь хочешь спросить о чём-то? Не стесняйся, задавай вопросы. Стайлз неуверенно ерзает, кусает губы и чудом не сносит подставку с капельницей, когда начинает дергать руками. — Тебе двадцать четыре, — начинает Питер, осторожно обхватывая его беспокойные конечности за запястья и опуская их парню на колени. — Сейчас 2024 год. Ты живешь в Бостоне и работаешь в ФБР на должности консультанта. Ты учился в Стэнфорде на психолога-криминалиста. Читаешь лекции по мифологии и сверхъестественным существам. Стайлз усмехается: — Звучит круто. — Так оно и есть. — Почему здесь ты, а не Скотт или папа? Питер насмешливо приподнимает бровь и довольно скалится: — Малия беременна четвёртым. Они с Макколом переехали в Аризону. — Чет… Что? Хейл громко смеётся, искренне наслаждаясь удивлением парня. — Малия - моя дочь, — добивает волк, и Стайлз пораженно откидывается на подушку и с громким стоном закрывает лицо руками. — Есть ещё что-то более охренительное, о чем ты мог бы мне рассказать? Лучше расставить все точки над “и” здесь, в больнице, где мне смогут оказать первую помощь. — Сына назвали Митчем. — Господи Иисусе, за что они так с ним? Они разговаривают обо всём и ни о чем одновременно, и по сравнению с Питером из прошлого, тот, что сидит сейчас рядом со Стайлзом, выглядит спокойнее. Он улыбается по-доброму, говорит уверенно и практически не язвит. — Мы вместе, да? — всё же спрашивает Стилински, разрушая атмосферу. Улыбка Питера тут же угасает, оставляя легкое послевкусие на губах. Альфа вмиг становится несчастным, теряя ту лёгкость, с которой рассказывал про чудное семейство Тейт-Маккол и шутил про совершившего каминг-аут Джексона. Он опускает взгляд на кольцо и с таким незнакомым Стайлзу выражением лица и осторожно гладит его большим пальцем. Питер не понимает, как ему вообще о таком рассказывать, если последнее, о чем помнит его муж, это безумный альфа-оборотень, убивающий людей направо и налево? В 2016 они не были в хороших отношениях. Даже в приятельских. Их сближение началось гораздо позже, после Девкалиона, когда их совместный мозговой штурм помог спасти Эрику, и Ногицуне, когда Стайлзу потребовалась помощь в управлении крохотными остатками сил безумного демона-лиса, а Питер оказался слишком прошаренным и заинтересованным, чтобы остаться в стороне. — Уже пять с половиной лет. Стайлз действительно удивлен. Невероятно. Просто невероятно. Разве… разве Питер не слишком до него старый? — Сколько тебе лет? Судя по тому, как поджимает губы мужчина, это вопрос ему не нравится. Стайлз полагает, что с момента их отношений каждый второй указывал ему на их разницу в возрасте. — Давай, крипи-волк, я не устроил истерику из-за парных колец на пальце, так что вряд ли твой возраст меня как-то шокирует. В любом случае, ты не похож на двадцатилетнюю Бритни Спирс, а я давно определился с тем, что бисексуален. Питер грустно улыбается, но не выглядит расслабленным. Чертовски больная тема, да? Стайлз никогда бы не подумал, что самоуверенный и самовлюбленный волк будет париться по такому поводу. — 39. Мне 39. Стайлз неловко похлопывает его по колену. — По крайней мере, ты младше моего отца. Питер хрипло смеется, и это заставляет сердце Стайлза дрогнуть. Господи, если он прошлый вышел замуж за смертоносного волка-убийцу, то нынешний Стайлз хочет узнать, что же такого в нем есть, что он не просто смог полюбить взрослого мужика, но и взрослый мужчина что-то нашел в худом нескладном подростке.