Он никогда не вспомнит

— Питер, у меня для тебя есть интересное предложение. Хейл замирает возле рабочего стола, осторожно кладет обратно стопку с бумагами, снимает очки, также медленно складывает их в футляр и, когда ничего не мешает ему вступить в словесную перепалку со Стайлзом, он поворачивается и с улыбкой на лице произносит четкое и уверенное: — Нет. Стайлз возмущенно сопит. — Я же даже еще ничего не сказал! — Я отношусь с подозрением ко всем твоим начинаниям. Это вообще несправедливо, думает парень и, меняя тактику, подплывает к волку и прижимается к его боку всем телом. — Все еще нет, — говорит мужчина, не обращая внимания на то, как шустрые пальчики проходят легкой щекоткой по кромке его домашних брюк. — А ты сперва выслушай, — шепчет Стилински, проникая под резинку. Хейл возбуждается быстро, и неудивительно, потому что до этого период его воздержания был крайне удручающим, и, несмотря не то, что они со Стайлзом уже освоили большую часть горизонтальной поверхности их квартиры, либидо его все еще не спокойно. — Я хочу, — крепкая мужская рука спускается ниже и берет в капкан чувствительную мошонку, слегка сжимая, перекатывая яички между пальцами, гладя нежную кожу, — чтобы ты, — слегка сжав их в руке, Стайлз выбивает из Питера еле слышный стон и довольно усмехается, — пришел ко мне на лекцию, — Стилински прижимается к Хейлу всем телом, приподнимается на носочках и прикусывает кожу на шее, зная, как это нравится оборотню, — в качестве экспоната. Питер не сразу понимает смысл сказанных слов, но, как только он до него доходит, мужчина перехватывает руку Стайлза, заставляя остановиться и кидает на него осуждающий взгляд. — Повтори. Стайлз виновато щурится, трется носом о мужское плечо и пытается дернуть рукой, чтобы возобновить ласки, но Питер держит крепко. — В качестве экспоната. Хочу показать студентам настоящего оборотня. Они же всяких существ только на картинках и видели. — Я тебе что, собачка в цирке? — Не-е-ет, — Стайлз поднимается на носочки и звонко чмокает Питера в подбородок. — Ты злой и страшный волк, который может сделать исключение и немного помочь мне с лекцией в эту пятницу. Питер недовольно хмурится, но руку отпускает и позволяет Стайлзу показать все способы убеждения, о которых тот знает. В следующий четверг он стоит возле входа в университет и тычет паспортом в охранника, пытаясь объяснить, кто он такой и зачем сюда пришел. В ответ на него смотрит, как на идиота, худой чернокожий старикан с короткими седыми закорючками на голове, похожий на Моргана Фримана, словно его давно потерянный брат близнец. — Вас нет в списках, я не могу вас пропустить, — уныло тянет охранник. Если бы Питер не имел привычку работать с такими людьми, он бы давно дошел до рукоприкладства, но вместо этого, он набирает Стайлза и просит спуститься за ним вниз. — О, привет, чувак! Ты же муж Стилински? Хейл оборачивается и встречается взглядом с высоким темнокожим мужчиной. Он, конечно, не расист, но уровень черного в этот день рано или поздно заставит его психануть. Гарая, словно чувствуя его настрой, поднимает вверх руки, широко улыбается и делает шаг назад: — Полегче, приятель, я видел тебя пару раз, когда ты забирал Стайлза с работы. Я коллега твоего мужа - Гарая, — он протягивает свою широкую ладонь и Хейлу приходится ее пожать. Не то, чтобы он делал это с особым энтузиазмом, но Баалу явно более проницателен, чем может показаться, так что не затягивает с любезностями. — Что ты тут делаешь? Питер окидывает мужчину взглядом с ног до головы: его идеально выглаженные темно-синие форменные брюки, белоснежную рубашку с короткими рукавами, погоны на плечах и зацепленный серебряным зажимом с гравировкой «ФБР» галстук в тон. До омерзения приятная наружность. — Стайлз пригласил на свою лекцию, — отвечает он, пытаясь унять внутри себя раздражение. Гарая вскидывает брови и удивленно усмехается: — Ты тоже в теме? Питер неоднозначно пожимает плечами: — Можно и так сказать. — Здорово, потому что Стайлз обещал что-то особенное, так что мы всем отделом выбили у начальства перерыв и аудиторию побольше. Представляешь, в большом зале помещается около трехсот человек, — Питер восторгов Гараи не разделяет, поэтому даже не пытается поддерживать разговор. — Давай, я проведу тебя, а то, если останемся ждать Стайлза, не успеем занять места и придется сидеть на ступеньках или подпирать стену. Эй, Моррис, пропусти-ка. Он по делу сюда. Моррис устало вздыхает, протягивает снова руку, требуя документы, и Питеру приходится снова их доставать, чтобы чертов охранник еще минуту пытался расписать ручку на клочке бумаги, а потом и вовсе покатился в конец своей каморки на поиски еще одной. Баалу закрывает глаза, и жилка на его виске нервно дергается. — Моррис, как ты думаешь, у меня достаточно возможностей, чтобы тебя поторопить? Моррис забавно фыркает, расписывает следующую ручку на том же клочке бумаги и, удовлетворенный тем, что она пишет, открывает журнал посещений, тяжело шлепая папкой по столу. — Не думаю, — довольно хмыкает старик. Нагло. Уверенно. Питер зло прищуривается, представляя, как вспарывает глотку этого доходяги в какой-нибудь подворотне. — А я думаю, что напишу на тебя жалобу, приятель, — парирует Гарая, — а потом попрошу своих коллег сделать то же самое, а, когда начальство спросит, кого же тогда сажать на пост, я предложу своего дядьку, который на двадцать лет моложе тебя и не может найти работу только потому, что вместо одной ноги у него протез. Поверь, просиживать задницу в скрипучем кресле он будет намного лучше тебя. Моррис недовольно цокает и быстро черкает ручкой по бумаге, переписывая данные с паспорта Хейла. Ему хватает секунд тридцать, чтобы выписать пропуск и вернуть документ. Гарая победоносно улыбается, а раздражение Питера становится не таким явным от назойливого присутствия Баалу. — Пошли, не хочу все пропустить, — мужчина едва ли не подпрыгивает от нетерпения, оборачиваясь к Питеру и ловко доходя до лифта спиной вперед. Едва он нажимает вызов, как двери открываются и внутри Питер находит запыхавшегося, слегка взъерошенного Стайлза. Он виновато смотрит на Хейла и, совершенно не обращая внимания на Гараю, подходит утыкается в его груди лицом. — Прости, я подписывал так много бумаг, что пришлось задержаться. Едва рука Стилински касается спины Питера, едва его тонкие, но крепкие пальцы сжимают ткань его пальто, как все раздражение, злость, ярость испаряются, словно их никогда и не было. Хейл позволяет себе зарыться носом в непослушные волосы на голове Стайлза и глубоко вдохнуть знакомый запах. — Ничего, твой друг мне помог. Стайлз отстраняется и заторможенно моргает, глядя на Питера, а потом поворачивает голову и замечает, как пунцовый Гарая пытается сделать вид, что рассматривает стойку информации возле лифта, а не пялится на то, как воркует со своим чертовски горячим мужем его коллега. — О, спасибо, чувак! Гарая пожимает плечами и расплывается в широкой улыбке: — Да мне не сложно. Просто в следующий раз постарайся заметить меня сразу. Стилински лишь закатывает на это глаза и затаскивает Хейла внутрь лифта. Баалу успевает забежать следом до того, как двери закроются. Атмосфера кажется неловкой, но Питеру совершенно плевать, насколько смущенным чувствует себя Гарая, потому что он, совершенно не стесняясь, прижимает Стилински к себе и просто наслаждается его ароматом. Ему мало. Не хватает. Во рту скапливается слюна и появляется зуд в деснах. Хочется пометить. Покрыть. Чтобы все в этом здании увидели, кому принадлежит Стайлз. Но лифт останавливается, двери разъезжаются и Питеру приходится отпустить Стилински и взять себя в руки. Баалу провожает их непонимающим взглядом, когда, зайдя в аудиторию, Питер не идет занимать место. — Он, — Стайлз хлопает волка по плечу и довольно усмехается, — приглашенный эксперт. Глаза Гараи удивленно расширяются, но, прежде чем тот начнет задавать вопросы, Стайлз утаскивает Питера в сторону трибуны. Он заранее подготовил пространство, отодвинув подальше стол и убрав всю технику во избежания ее случайного уничтожения. Все необходимое для демонстрации сил и возможностей оборотня уже педантично разложено на лекторском столе, так что, чтобы что-то оттуда взять, Стайлзу придется преодолеть пару метров и выйти за рамки освещенного прожекторами круга. Питер заинтересованно принюхивается и тут же морщится: аконит, пепел рябины, омела — его будут демонстрировать студентам или убивать? — Это показательная казнь? — осторожно спрашивает Хейл, наклоняясь к Стайлзу. Тот стоит, с силой сжав руки за спиной и взволнованно следя за тем, как заполняется аудитория. Зал битком. Питер успевает заметить парочку сотрудников и даже кого-то из начальства — часть из них успела занять места в первом ряду, остальная же разбрелась по разным частям аудитории. — Ты мой муж, я не собираюсь тебя убивать. Это для демонстрации, — шепчет Стайлз. — Я показывал тебе план лекции. Ничего сверх того, что там написано, не будет. Идем строго по плану, иначе у меня сердце остановится от волнения. Питер ласково улыбается и тоже поворачивается к публике: — Ты справишься, тыковка. Буквально минут через десять, когда в помещении, наконец, не остаться ни одного свободного места, Стайлз кивает, подает Питеру знак о том, что уже можно начинать, и, слегка дрожа в коленях, уверенно идет к лекторскому столику. — Не ожидал, — Стайлз включает аудиосистему, и голос его раздается со всех четырех стен одновременно, заставляя Питера вздрогнуть, — что сегодня здесь соберется так много народа. Он говорит уверенно, неторопливо, но Хейл слышит, как бешено бьется его сердце. — Тогда, — Стилински поворачивается и встречается взглядом с волком. Питер уверенно кивает, — начнем! Одновременно с этим он поднимает пистолет и выстреливает Хейлу прямо в грудь. Мощный удар заставляет Питера дернуться и упасть на спину. В зале тут же поднимается гомон. — Сегодня мы будем говорить об оборотнях-волках. Все внимание обращено на Питера. Тот лежит, раскинув руки в стороны, как витрувианский человек, и слегка заторможено смотрит в потолок. Стайлз дает ему время прийти в себя, включает небольшую камеру, стоящую на треноге в основании подиума, а потом подходит к Питеру и протягивает ему руку, помогая подняться. — Черт, я и забыл, как это больно, — хрипит он, и, несмотря на то, что у Питера нет микрофона, Стайлз оказывается достаточно близко к мужчине, чтобы его собственный разнес слова оборотня по всей аудитории. Питер расстегивает рубашку, а Стайлз отходит чуть в сторону и просит обратить внимание тех, кому с задних парт не видно, на экран-проектор. Глаза слегка засвечивют кадр, так что Стилински приходится подойти к камере и немного опустить объектив вниз, на грудь оборотня. — Регенерация оборотней в разы превышает возможности человеческого организма, — он осторожно показывает тонким кончиком деревянной указки на то, как плоть Хейла буквально выталкивает свинец из его груди — проходит не больше пары секунд, когда пуля звонко падает ему под ноги, а зал издает удивленные вздохи. — Однако их организм уязвим перед другими видами орудия. Например: электричество, взрывчатка, стрелы и, конечно же, магия. Питер находит Гараю среди сотни других зрителей и весело усмехается от того, как комично вытянулось его лицо. — Магия — один из наиболее эффективных способов борьбы со сверхъестественными существами, — Стайлз выкатывает небольшую металлическую, похожую на медицинскую, тележку и ставит ее возле Питера. Потом он идет к своему столику и берет оттуда горшок с цветком. — Это Американский синий аконит — самый распространенный среди охотников. Хейл рефлекторного делает шаг в сторону, но дурманящий запах цветка неторопливо заполняет его легкие. Ему приходится прикрыть нос рукавом пиджака и отвернуться, но он все равно позволяет Стайлзу рассказать немного про аконит. Тот попеременно косится то на цветок, но на Питера, то на зал, пытаясь закончить все как можно быстрее. — Он настолько же смертелен для оборотня, как и для человека. Если пулю пропитать аконитовым раствором или пыльцой, то организм не сможет справиться. Застрянет она внутри или нет, это не важно, потому что яд уже попадет в организм и будет отравлять ликана до тех пор, пока тот не умрет. Питер словно бы наблюдает за всем со стороны. Стайлз крутит его и вертит, рассказывает про виды аконита, но убирает сам цветок, когда замечает, что у Хейла загорелись глаза и полезли когти, и больше не приносит его обратно. Однако неполной трансформации для зала оказывается более чем достаточно. Поднимается шум, кто-то пытается подползти с последних рядов поближе. — Знаешь, мы это вроде как не обсуждали, — шепчет Стайлз, прикрывая краем пиджака микрофон, — но как ты смотришь на то, чтобы продемонстрировать трансформацию? — Мне придется раздеваться? — уточняет Питер, и Стилински слышит в его голосе игривые нотки. Он возмущенно бьет его кулаком в плечо, а потом заинтересовано замирает. — Ты готов обратиться полностью? Хейл кивает и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. Стайлз успевает остановить его до того, как это перейдет во что-то более откровенное. — Начнем с обычной. Стайлз думал, что Питер будет чувствовать себя некомфортно, но тот ведет себя, как голливудская звезда и даже чуть-чуть переигрывает, когда выпускает когти и эти свои смешные бакенбарды. Он громко рычит и искриться от удовольствия, когда кто-то из руководящего состава с первых рядов испуганно дергается от его оглушающего рева. Кто-то рефлекторно тянется к пистолету, но в здании университета запрещено носить оружие, так что они оба могут быть спокойны. — Если вы обратите внимание на цвет глаз оборотня, то заметите, что они красные. Это значит, что перед вами Альфа. Вожак. В одиночку неопытный охотник может завалить бету, но справиться с Альфой порой тяжело даже группой. Питер убирает когти и шерсть, и морщится, когда Стайлз запирает его в кольцо из пепла рябины. Хейл демонстрирует синее свечение барьера, когда касается его рукой в попытке преодолеть границы, делая Стилински чертовски довольным. — Барьер может убрать только тот, на кого он не действует: люди, химеры, церберы и ряд существ, с которыми вы, скорее всего, так никогда и не столкнетесь. Стайлз незаметно кивает Питеру, чтобы тот мог начать раздеваться, а сам отходит чуть в бок, чтобы освободить место для огромного зверя. Хейл, словно Английская королева, брезгливо морщится, когда видит, сколько заломов появляется на ткани из-за того, что он вешает ее, как варвар, на спинку стула. — Не все волки умеют обращаться полностью. Перед вами урожденный оборотень. Его кровь сильнее, чем у тех, кто был обращен с помощью укуса, но даже урожденные не всегда могут достичь полной трансформации. В стае Питера это умели делать его сестра, и двое племянников. Стайлз смотрит на аудиторию, поэтому догадывается о том, что Хейл обернулся только по вздохам, охам и распахнутым от шока глаза. Питер подходит к нему сзади и кладет огромную морду прямо на плечо. — Вот ты позер, — хмыкает парень и кладет ладонь на лобастую морду. Чешет между ушами, спускает к переносице и смело запускает руку в пасть, показывая, какие большие у него клыки. Форма Питера претерпела некоторые изменения с тех пор, как Стайлз видел его полное обращение в последний раз. Он все еще похож на что-то странное, его лапы длиннопалые и когтистые, и совсем не похожи на волчьи, но у Хейла появился длинный пушистый хвост и вытянулась морда. Он все такой же жуткий, но Стайлзу кажется, что теперь позади него стоит что-то, больше похожее на волка, чем на мохнатую полуобезьяну. — Это показатель того, как может быть тяжело обратиться в волка. Форма, что вы видите, не идеальна, но она уже говорит о том, что данный ликан достаточно силен, чтобы изменить свое тело до такого состояния. Если вы увидите нечто подобное, даже не пытайтесь вступить в бой — вы проиграете. Лекторский подиум небольшой, и Питеру с трудом хватает места, чтобы сделать несколько шагов от края до края. На его правом боку все еще виды ожоговые проплешины, хотя на морде никаких следов пожара уже не осталось. Стайлз предполагает, что Питер сам не позволяет им зажить, чтобы помнить, как много он потерял. Когда Альфа подходит к первым рядам практически вплотную, Стилински с трудом сдерживает смех: Питер забавляется, пугая декана и зав.кафедры, капая на них слюной и клацая пастью. — Скорость оборотней невероятна. Скорость вожака запредельна, — едва Стайлз это произносит, как Питер срывается с места, и тут же оказывается на последних рядах. Небольшое пространство от тех, кто рискнул спуститься ниже, оказывается рядом с Гараей, и тот дергается, когда Хейл кладет ему на плечо когтистую лапу. Баалу зажмуривается. Губы его дергаются, нашептывая молитву, и замирают лишь тогда, когда огромная темная туша исчезает. Стайлз чувствует появление Питера порывом ветра, образовавшимся от его приземления на сцену. Волк трясет ходовой, потому что на такой скорости у него наверняка заложило в ушах, а потом подкрадывается на брюхе к Стилински и трется лбом о его бедро, выпрашивая похвалу. — Как можно стать Альфой? Стайлз чувствует, как вздрагивает Питер, слыша вопрос. Он отстраняется и делает несколько шагов назад. Больная тема, которую даже не проработаешь с психологом, все еще заставляет его закрываться и разочарованно поджимать губы. — Есть несколько известных мне способов, — Стилински дает время Питеру вернуться и натянуть на себя одежду. Он не поворачивается, но знает, что Хейл расстроен. — Первый: путь Истинного Альфы. Это достаточно редкое явление, когда Бета с помощью силы воли и правильных моральных ценностей способен стать Альфой. Конкретного алгоритма, как это сделать, не существует. Поэтому феномен и считается исключением из правил. Второе: магия. Доподлинно неизвестно, что именно надо делать, но древние источники говорят, что с помощью ритуала можно превратить Бету в Альфу. Возможно, с помощью жертвоприношения, но никакой конкретики я пока не нашел. Возможно, это миф. Третий: унаследовать силу от предыдущего вожака. Частое явление в больших стаях, когда вожак на исходе лет выбирает своего преемника. Четвертый: сила сама выбирает следующего вожака после смерти предыдущего, если убийцей был не волк. Если Альфу убили охотники, или он умер от старости, так и не успев выбрать себе замену. И пятый, самый распространенный способ: убийство. Когда Бета убивает Альфу, то она автоматически забирает его силу себе. Питер пытается не реагировать, когда с зала потоком сыпаться вопросы о том, как он получил силу Альфы. Стайлз стоически отбивается и пытается переключиться на другую тему, но единицы, достаточно настырные, чтобы не понимать, насколько бестактно задавать подобные вопросы, все еще выкрикивают с разных концов зала. — Убийство, — не выдерживает он. Стайлз вздрагивает от того, как громко его голос прозвучал в помещении. Он оборачивается, чтобы посмотреть на Хейла, и чувствует, что идея пригласить волка на лекцию начинает казаться ему ужасной. Питер расстроен. Ему не нравится вспоминать о своем прошлом, о своих ошибках. Он горд, что убивал плохих парней, чтобы кого-то спасти, но он также готов выть от разрывающей на части боли из-за того, что он убил собственную племянницу. — Я убил другого оборотня, чтобы стать Альфой, — добивает он, заставляя всех в аудитории замолчать. — Еще вопросы есть? Вопросов нет, так что Стайлз решает продолжить, акцентируя внимание на способах борьбы с оборотням. Демонстрировать на Питере принцип действия аконита или шумовой гранаты он не собирается. Вместо этого есть прекрасные ролики с ютуба и фотошоп, а так же съемка с экшен камеры, которую Стилински заставил носить Кристофера на ближайшей охоте. Картинка смазана, но звуки и редкие статичные кадры все равно вызывают в зале ажиотаж. Оставшуюся часть лекции Питер сидит на стуле спиной к лекторскому столику и, закинув ногу на ногу, внимательно слушает Стайлза. Все это он уже знает, но наблюдать, с каким спокойствием и уверенностью его мужчина рассказывает об опыте, полученном при жутких, страшных событиях его молодости, заставляет Хейла испытывать гордость. Она собирается в теплый узел в груди, возле самого сердца, и тянет, тянет до самого конца. Когда Стайлз сообщает, что лекция закончена, Питер удивленно моргает и задирает рукав пиджака, чтобы посмотреть время — пошло уже полтора часа с того момента, как Ститинки выстрелил в него, и едва ли Хейл это заметил. Он продолжает сидеть и даже не собирается вставать, наблюдая за тем, как каждый, кто проходит мимо него к выходу — а это почти вся аудитория, потому что Питер специально сел на стул возле самого выхода, чтобы допугать тех, кого не получилось напугать во время его маленького шоу — вздрагивает и отшатывается, когда он с довольной улыбкой демонстрирует отросшие клыки. — Ты придурок, — говорит Стайлз, когда подходит к нему ближе. Последние студенты спешно толкаются на выходе, ожидая, пока очередь рассосется, и они тоже смогут поскорее уйти. — Это забавно, — пожимает плечами Хейл, а потом переводит взгляд на застывшего в паре метров от них Баалу. — Приглашенный эксперт? Серьезно? Стайлз весело фыркает. — Это должен был быть сюрприз. Гарая недовольно кривится и утыкается глазами в Питера. Расслабленная поза, легкая улыбка на губах, дорогая одежда и пижонские часы — совсем не выглядит как тот, в кого недавно стреляли. — Оборотень, да? Питер кивает. Довольный оскал не сходит с его лица ни на секунду. — Он самый. Стайлз закатывает глаза и толкает волка в плечо: — Поднимайте свою задницу, Ваше высочество, я жутко голодный и хочу домой. Гарая, для которого оборотень реальный, а не с картинки из интернета, открылся буквально полтора часа назад, смотрит на Стайлза удивленно и слегка настороженно. — А ты тоже кто-то… подобный? Стилински выталкивает обоих мужчин из аудитории, захлопывает дверь и закрывает ее на замок: — По субботам я превращаюсь в снежного человека и поедаю соседских кошек, — раздраженно отвечает он. — Что за вопросы? Человек я, кем еще я могу быть? Гарая хочет что-то сказать, но Питер, прильнув Стайлза за талию и звонко чмокнув в нос, успевает его перебить: — Ты искра, тыковка, не стоит об этом забывать. — Не считается. Они бросают Баалу, не замечая, в какой именно момент тот остается позади, потому что Питеру плевать на зрителей. Его только что видел весь университет в Альфа-форме. Он просто обязан заявить права на Стайлза. Поэтому Хейл целует его прямо там, перед входом в здание, пока вокруг бродят студенты и преподаватели. И даже громкое «нихрена себе» не заставит его прекратить.