Он никогда не вспомнит

Стайлз боялся, что между ними что-то поменяется после спонтанной близости, но Питер ведет себя так же: не пристает, не целует, не обнимает и называет ласковыми прозвищами, только когда забывается. В какой-то мере он даже начинает испытывать разочарование, но ровно до того момента, пока не замечает дернувшуюся руку. Он удивленно смотрит, как Питер виновато улыбается и делает шаг назад, с силой сжимая ладонь в кулак, и ничего не может поделать с тем, что решается сократить расстояние между ними, сделать один единственный шаг и прижаться щекой к широкой теплой груди. Питер его не обнимает, руки Стайлза свисают вдоль тела, но каждый из них в тот момент чувствует себя чуточку легче. Возможно, думает Стилински, ему пора научиться касаться волка и позволять тому касаться его самого. В четверг вечером, когда они оба, уставшие после работы, готовят на кухне поздний ужин, перед глазами Стайлза появляется лицо Дерека. Заросшее густым черным волосом, с морщинами и глубокой складкой, пролегающей меж бровей. — А где Дерек? — спрашивает он. Питер равнодушно хмыкает, помешивая в небольшом металлическом сотейнике белый соус. — Женился и теперь живет в Атланте. Стайлз хмурится, пытаясь вспомнить, были ли у него хоть какие-то отношения, кроме антисоциальных, но на его памяти Дерек был одинок. — У него кто-то был? — он пытается вспомнить хоть что-то, кроме старого заброшенного особняка в лесу и темного мужского силуэта на фоне пепелища. — Афроамериканка? — Ты про Брейден? — Хейл поддевает деревянной лопаткой немного соуса, дует на него и дает попробовать Стайлзу на соль. Получилось весьма недурно, особенно учитывая тот факт, что Питер оказался фанатом домашней кухни. — О нет, дорогой, этот дикарь вдруг одумался и нашел себе человеческую женщину с ребенком. Работает переводчиком женских любовных романов и живет со страхом, что его благоверная узнает о его маленьком мохнатом секрете. — Он – Альфа? — Скотт – Альфа, — поправляет оборотень. — Дерек – его бета, и ему приходится врать своей благоверной про командировки, чтобы дважды в год проводить полнолуние в доме Маккола. Иногда он приезжает сюда, но, знаешь, мы все равно не так хорошо ладим, как хотелось бы. Стайлз наматывает завиток длинных спагетти на силиконовые щипцы и выкладывает их на тарелки двумя красивыми гнездами, чтобы следом положить внутрь кругляшок моцареллы и дать ему растаять под заливкой из сливочного соуса и нежнейшей куриной грудки. — Могу написать еще и Коре, арендуем домик, и все вместе проведем этот уикенд за поеданием ребрышек, — предлагает Питер. Стайлз не знает, насколько он готов к новому знакомству с уже знакомыми ему людьми, но мысль о том, что с ним будет Питер, успокаивает его. — Только если ты не против. Хейл ставит на стол бутылку с красным вином, которую только собирался открыть, и раздраженно выдыхает. — Стайлз, — он смотрит недовольно, чуть нахмурившись, — убери эту свою неуверенность в себе, перестань чувствовать себя бесполезным и мешающим. Я — не Скотт, не Дерек и не кто-то еще, для кого ты был бельмом на глазу большую часть своей жизни. Запомни, раз и навсегда, я — твой муж. Я тот, кто ради тебя готов свернуть горы, кто убьет за тебя. И, если я предлагаю тебе отдохнуть в компании людей, которые могут быть тебе интересны, которые могут помочь тебе что-то вспомнить или просто почувствовать себя хорошо, ты просто должен мне ответить, хочешь ли ты этого или нет. Поверь, тыковка, если мне что-то не понравится, я обязательно об этом скажу. Но, даже если мы с Дереком не очень ладим, я все равно буду ездить к нему каждый чертов день благодарения только для того, чтобы ты был счастлив. Поверь, до аварии ты делал для меня намного больше, чем я когда либо смогу сделать для тебя, — он устало выдыхает, и Стайлз видит в этой усталости чувство беспомощности, беспокойство, яростное и неутомимое. — Скажи мне, прошу тебя, чего хочешь именно ты. Стайлзу неловко, он пристыженно краснеет, глядя мужчине в глаза. — Я бы хотел поехать. И ребрышки. Питер удовлетворенно улыбается и подходит ближе, чтобы прижаться носом к виску Стайлза. Одна его рука упирается в стол, вторая безвольно висит вдоль тела, хотя, Стайлз уверен, Хейл чертовски сильно жаждет большего контакта. Питер вдыхает его запах и мягко шепчет: — Умница. Когда он отстраняется, Стилински чувствует в груди волнение и трепет, хотя Хейл едва ли вышел за рамки их временных установленных границ. Стайлз все еще пуглив, все еще переживает по поводу себя, своей внешности и своих недостатков, будто у Питера нет никаких глупых привычек. Будто не он поет песни собаке, когда думает, что Стайлз не слышит. Или скручивает свои носки в дурацкие шарики и бросает их так в стирку, из-за чего шерсть Зузу не выстирывается и застревает внутри. Или тайком пробирается ночью на кухню, чтобы стащить пару шоколадных батончиков — а еще он пытается прятать фантики и не палиться, потому что невролог сказал, что на какое-то время Стайлзу лучше воздержаться от какао и кофеиносодержащих продуктов, но Стилински все равно их замечает, накрытых какой-нибудь банановой кожурой или обычной салфеткой. Но именно эта глупость делает Питера действительно идеальным мужем для такого, как он. — Я позвоню Дереку. Стайлз сглатывает и запоздало кивает, не в силах оторвать глаз от профиля волка. Тот уже отвернулся, чтобы взять в руки открывашку для вина, и вкручивал пружину в пробковую заглушку. Стилински рассматривает собравшиеся в уголках глаз мелкие морщинки, такие же испещрили его лицо то тут, то там, но Питер все равно выглядел младше своего возраста, и это наверняка связано с генетикой оборотня. У него проседь застряла в висках, волосы уже знатно отрасли и закручивались в причудливые кольца на макушке, и Стайлз находит в этом что-то особенно завораживающее, манящее. Стайлз вполне отдает себе отчет, когда тянется к лицу оборотня рукой, когда мягко заставляет Питера повернуть голову, а потом уверенно прижимается к его губам своими. Ни один из них не закрывает глаз, и от этого все становится еще более смущающим. Питер отставляет уже открытую бутылку, штопор все еще воткнутый в пробку, и поворачивается корпусом к Стайлзу, чтобы углубить поцелуй. Он поднимает и опускает руки, неуверенный, что Стилински не спугнут его касания, но Стайлз, будто что-то чувствует, берет его руки и кладет себе на талию. Питер тут же прижимается к нему всем телом, так близко, что стук их сердец сливается в один ритм где-то между сплетенными в поцелуе языками. Стайлз еле слышно стонет, когда Питер берет его язык в плен своего горячего рта и начинает посасывать, словно сладкую конфету. Это так вульгарно. Так интимно. Так чертовски приятно. Он отстраняется и отвечает Хейлу сомкнувшимися на нижней губе зубами, а потом незамедлительными извинениями, зализывая языком так и не образовавшийся от его человеческих зубов след. Волк судорожно выдыхает. Поцелуй заканчивается, но они все равно остаются стоять так близко друг к другу, что дыхание волка оседает на губах Стилински. — Еда остынет, — хрипит Питер и позволяет себе поцеловать Стайлза еще раз, проникнуть в бархатное тепло его рта, коснуться языком его языка и отстраниться, с трепетом глядя на то, каким изголодавшимся выглядит Стайлз с этими припухшими губами и полуприкрытыми глазами. — У нас есть микроволновка, — отвечает Стилински и тут же вскрикивает, потому что Питер буквально шлепнул его висящим неподалеку кухонным полотенцем по ягодице. — Ты буквально чудовище, собравшееся убить эти прекрасные спагетти, на которые мы, между прочим, потратили больше часа, — хмыкает волк и отодвигает стул, призывая Стайлза, наконец, сесть за стол. — Чем плоха микроволновка? Ее придумали специально для того, чтобы разогревать остывшую еду. Питер садится напротив и смотрит на него своим фирменным осуждающим взглядом. — Что ж, ты не обязан быть идеальным во всем, — хмыкает Питер и, ловко намотав спагетти на вилку, захватив при этом и соус, и мясо, и моцареллу, отправляет вилку в рот. Стайлз не может справиться тем, что его уши становятся красными, когда Питер прикрывает глаза и блаженно стонет. — Ты переигрываешь. Хейл невозмутимо пожимает плечами и тянется к бокалу: — Попробуй и посмотрим, как громко ты будешь стонать от этой прекрасной еды. Стайлз хочет сказать, что он мог бы стонать от чего-то более приятного, но вовремя прикусывает язык. Хотя, судя по хитрому взгляду Хейла, тот и так догадался, что именно осталось не озвученным. Что ж, возможно, это оказались, действительно, лучшие макароны — Питер сказал, что это спагетти — которые Стайлз когда либо пробовал. Волк требует больше и больше похвалы, пока у Стайлза не заканчивается словарный запас. — А еще я делаю прекрасные ребрышки в брусничном соусе. Стайлз берет это на заметку, и, когда через три недели — хотели раньше, но у приемного ребенка Дерека были сопли и поездку пришлось отложить — их машина останавливается возле милого домика, арендованного на все выходные, он достает из багажника внушительный контейнер с мясом, над которым Питер ворковал последние пару дней. На заднем дворе должен стоять огромный мангал для барбекю, так что Стилински едва ли может справиться с избыточным слюноотделением, когда представляет запах мяса, пропитанного дымком. Питер берет их сумку с вещами. Зузу уверенно топает за ним следом, забавно оттопырив свой хвост-антенну. Они с Хейлом оба чертовски рады, что ребенок Дерека достаточно взрослый, чтобы понимать, как стоит обращаться с собакой. Стайлз пока еще не влюбился в маленькую уродицу, но ему тоже намного легче при мысли о том, что никто не станет на этот раз прятать бедное животное в комнате. На подъезде к дому уже стоит старенькая Шевроле Камаро — обе Хейла явно склонны к глупой любви к старым вещам: Стайлз нашел у Питера коробку с почти полностью выгоревшими деревянными рамками и пеплом от фотографий внутри. А еще склеенную керамическую кружку, которую Стайлз, судя по надписи на ней «ты мой бэтмен, а я твоя мышь», подарил волку на какой-то праздник. Господи, и эти люди ругали его за голубой джип, от которого Стилински не мог отказаться из-за воспоминаний о маме. Они подходят к крыльцу, нажимают на двери код, который им дал владелец, и открывают дверь. Стоит им только войти внутрь, как навстречу им выходит невысокая светловолосая женщина. Она ниже Стайлза на целую голову, и этот факт заставляет его весело усмехнуться, представляя, как забавно эта малышка может смотреться рядом с рослым Дереком. — О, Питер, Стайлз, как давно мы с вами не виделись, — ее голос мягкий, едва ли не шелковый, успокаивающий. Стайлз удивленно смотрит на женщину, и это заставляет ее смущенно потупить взгляд. — Прости, дорогой, я совсем забыла представиться. Меня зовут Мария. — Боже, я думал Дерек выберет какую-нибудь БДСМщицу, но ты такая… милая? — он удивленно смотрит на ее совершенно не идеальную мягкую фигуру, широкие бедра, светлые волосы, собранные в неряшливый пучок, пышную грудь. Она не толстая, но явно не такая же поджарая и тонкокостная, какой была Кейт. Мария запрокидывает голову и громко смеется: — В первую нашу встречу ты сказал почти тоже самое, — произносит она. — Проходите, Дерри в гостиной смотрит мультики с Чарльзом. Стайлз со свистом выдыхает: — Дерри? Господи, Питер, Дерри! Мягкий грудной смех вырывается из Питера, когда лицо Стилински кривится в забавной гримасе. — Поверь, тыковка, это еще не самое удивительное. Стайлз замечает, как Мария мягко ударяет Питера кулаком в плечо и посылает осуждающий взгляд, но не особенно уделяет этому внимание. Они заходят в смежную с гостиной кухню и молча сгружают пакеты на стол. Стайлз машет рукой Дереку, тот скупо кивает ему в ответ головой, скрытый за спинкой дивана и возвращается к просмотру Шрека. Что-то в нем смущает Стилински, но пока он не может понять, что именно, поэтому позволяет себе отвлечься, разбирая продукты и рассовывая их по ящикам и полкам в холодильник. Питер то и дело будто невзначай касается его кончиками пальцев, соприкасается плечами, толкается бедрами, хотя на кухне достаточно места, чтобы уместиться там впятером и не оказаться при этом прижатыми друг к другу, как килька в банке. В какой-то момент Стайлз не выдерживает, хватает Питера за воротник поло и притягивает для короткого поцелуя: — Отвлекаешь. Питер хмыкает, губы его расплываются в самодовльной ухмылке, а потом он наклоняется, чтобы продолжить то, с чего начал Стилински. — Вы оба отвратительны. Можно хотя бы пакеты нормально разобрать? Стайлз закатывает глаза и поворачивается к Дереку, чтобы высказать ему все, что он о нем думает. — Господи, какого хрена с тобой произошло?! — вопит Стилински, пораженно глядя на оборотня. Питер игриво подмигивает подошедшей к ним Марии. — Мой любимый момент. Дерек начинает хмуриться с удвоенной силой, но… теперь Стайлз понял, что с ним было не так — пару лишних фунтов изменили сексуального красавчика почти до неузнаваемости. Или не пару, а может фунтов 20, или даже 40, потому что эти славные щечки не выглядели, как легкая опухлость и аллергия. Стайлз опустил взгляд ниже и еще раз чертыхнулся. На месте крепкого рельефного пресса натягивал футболку небольшой животик, какой бывает у не толстых людей, которые пренебрегают спортом и позволяют себе пару раз в неделю сорваться на что-то мучное или солодовое. — Господи, я думал у вас на генетическом уровне заложено быть мускулистыми самцами, — Стайлз переводит возмущенный взгляд на Марию, которая стоит и вместе с Питером пытается сдержать смех. — Ты что с ним сделала, неразумная? Тебе достался буквально ходячий тестостерон, а ты превратила его в плюшевого мишку! — Стайлз, заткнись, — рыкает на него Дерек и забирает контейнер с мясом, который Стайлз не успел убрать в холодильник. Стилински все еще пялится на него, удивленно и даже восхищенно, потому что у секси-Дерека буквально фигура Адама Сендлера. Его мягкие бока совершенно не скрывает тонкая ткань футболки, так что Стайлз просто протягивает руку и касается одного из выпирающих валиков, потому что буквально чувствует, что должен проверить, насколько они реальны. Господи, какие же они мягкие. Позади него то ли хрюкает, то ли смеется Питер, пытаясь делать это тихо. Возле него, учтиво сдерживая себя за скромной улыбкой, стоит и дрожит Мария, когда Дерек, замерев от легкого касания, весь деревенеет, а потом медленно поворачивает голову и упирается взглядом убийцы прямо в Стайлза. — Я тебе сейчас руку сломаю. Стайлз убирает руку и фыркает. — Я думал, толстяки добрые. Мария подходит к Дереку и что-то шепчет ему на ухо, ласково поглаживая своей маленькой ручкой тот самый бок, за который Стайлз его потрогал. — Ты выглядишь так сексуально, Дерри, — шепчет на ухо Стайлзу Питер, который успел подойти сзади, пока Стилински пялился на воркующую парочку, и положить свою теплую руку ему на талию. — А еще у тебя большой член и классная задница. Дерек зыркает на них, заставляя Стайлза и Питера расплыться в коварной ухмылке. — Этой ночью, я покажу тебе, насколько ты сексуальная булочка, Дерри. Стайлз пищит, привлекая внимание. — Что такого ты там ему нашептала, что у него ширинка топорщится? Мария рефлекторно смотрит на ширинку Дерека, но не замечает ничего необычного. Зато сам Дерек выглядит как очень-очень злой, настроенный на убийства хомяк. Стайлз хочет добавить что-то еще, но Питер ловко поворачивает его вокруг своей оси и отводит в гостиную, где смотрит мультики Чарльз. — Оставь свои подколы на потом, тыковка, он уже достаточно взбешен. Питер сажает Стайлза рядом с Чарльзом и ласково треплет по голове. — Смотри мультики, пока взрослые будут готовить. Стайлз хочет возмутиться, но Питер игриво подмигивает ему и уходит ко все еще злобно нахмуренному Дереку. Спустя пару часов приезжает Кора со своим женихом. Она радостно визжит и бросается Стайлзу на шею сразу же, как только его видит. Это немного неловко, потому что он ее совсем не помнит. Для него она часть стаи, сгоревшая в пожаре, но саму Кору ничего буквально не смущает. Даже то, что Питер с Дереком, словно два ревнивых отца, устраивают ее парню допрос с использованием волчьего детектора лжи. — Каково тебе проснуться замужним мужчиной? Стайлз косится на нее, как на какую-то диковинку, но девушка от этого только закатывает глаза и неслабо бьет его в плечо. Наверняка останется синяк. — Да ладно тебе, мы должны обсудить, каково это оказаться в замке с кровожадным драконом. — Он не такой уж и кровожадный, — он бросает взгляд в сторону гостиной, где бедный Марсель, жених Коры, покрывается разноцветными пятнами от пристального взгляда Дерека и кровожадной улыбки Питера. Хейл ничем себя не выдает, но Стайлз знает, что он подслушивает. — Уже трахались? Стилински обреченно стонет и стыдливо закрывает лицо руками. — Почему ты такая бестактная? — Потому что мне интересно, — она пожимает плечами и отпивает из своего бокала. Вроде бы там был лимонад, но Стайлз не очень в этом уверен. — Дядя сохнет по тебе с тех самых пор, как впервые увидел. Еще несколько лет ему понадобилось, чтобы захомутать тебя. — Ты-то откуда об этом знаешь? Тебя тогда даже не было в Бейкон! Кора довольно скалится и играет бровями: — Он такая балаболка, когда напивается, — говорит она, прекрасная зная, что и это Питер услышит. — Ну так что? По десятибалльной шкале, как сильно он тебе сейчас нравится? Ох, черт. Конечно, урожденный оборотень не мог не почувствовать, как начинает плющить Стайлза рядом с объектом его вожделения. Это Питер, будто слепой осел, все еще боится сделать что-то не так, когда Стайлз пару раз уже дрочил в душе на его образ, пока Хейл был на работе. Он показывает на пальцах цифру двенадцать, чтобы Хейл не смог подслушать, и Кора на это понимающе усмехается. А потом она берет свой телефон, заходит в заметки и быстро начинает набирать сообщение. «Прояви инициативу, иначе этот старый трус так и будет вокруг тебя с ромашками бегать.» «Как только мы вернемся, я хочу сказать ему. Что люблю.» Кора убирает телефон и с довольной физиономией поворачивается к дяде. Ее манипуляция не остается незамеченной, так что пытать Марселя остается только Дерек, в то время как Питер уверенной походкой направляется в их сторону. — О чем шепчетесь? — Так тебе все и скажи, — хмыкает девушка, а потом заваливается на спинку дивана, высовываясь почти полностью и кричит так громко, что у Стайлза начинает болеть ухо: — Дерек! Перестань быть придурком! Отвали от него! Стайлза буквально распирает от смеха, потому что Дерек резко отшатывается от Марселя и покрытые черной щетиной щеки слегка встряхиваются от того, насколько резко он это сделал. Из его глаз начинают течь слезы, потому что Стайлз не может остановиться, так что Питер просто прихватывать мочку его уха своими человеческими зубами, переключая внимание на волну возбуждения, пробежавшую от затылка до кончика пальцев. — Поможешь мне с ребрышками? — А вы будете готовить или трахаться? — влезает Кора. — Тут вообще-то дети, — она тычет пальцем в Чарльза, удобно устроившегося на дальнем кресле с планшетом в руках, — и я голодная, как волк. — Я думаю, Чарли знает, откуда берутся дети, — парирует Питер, заставляя Стайлза подняться с дивана. — Вы оба не можете забеременеть, — Кора радостно хохочет, как какая-то голодная гиена, когда Мария шлепает Питера по заднице кухонным полотенцем. Все это время она работала над чесночными пампушками, замешивая тесто и прочее, так что на ее лице и волосах остались белые пятна муки. Что ж, Питер готовит свои ребра в полном одиночестве, потому что Мария строго настрого запретила устраивать разврат в присутствии сына. Стилински думает, что парню так-то уже двенадцать, и до самого интересного осталось не так уж и много времени, но Мария смотрит на него убийственным взглядом, когда он ей об этом говорит. — Это и мой ребенок тоже, — встревает Дерек, — и я против того, что может устроить Питер. Стайлз замирает, а потом пораженно смотрит на волка. Тот стоит, непривычно сдвинув брови к переносице, уперев руки в свои мягкие бока, и покрывается алыми пятнами от того, как сильно впечатлился Стилински его фразой про «мой ребенок тоже». — Чувак, — еле слышно тянет парень, — я так рад за тебя. — Заткнись, придурок, — шипит Хейл, а потом его буквально сносит в противоположную от Стайлза сторону. Стайлз сказал бы, что он бежит прятаться в теплые объятия Марии, но не станет. Однако… Господи, этот мужик убивал монстров в Бейкон Хиллс. В какой момент он стал таким чувствительным? Что ж, Кора и Дерек собачатся почти все то время, что Питер жарит ребрышки. Стайлз и Марсель занимают себя тем, что расставляют на деревянном столе, стоящем в центре крытой беседки, посуду и еду. Несмотря на то, что вся мебель сделана из разных пород и отличается по цвету, выглядит все чертовски красиво, особенно учитывая подвесную уличную гирлянду и розовые кусты по периметру беседки. Стилински ласково гладит массивную столешницу, разглядывая естественный древесный рисунок и думает, согласится ли Питер купить славный домик в пригороде. Спустя время, Мария, Марсель, Чарльз и Стайлз — вся человеческая часть их компании, так сказать — занимают места в ожидании, когда принесут главное блюдо. На столе уже стоят кое-какие закуски и салаты, бутылка вина и графин с детским соком, но аромат мяса, идущий со стороны разогретого мангала, заставляет каждого из них сглатывать слюну и терпеть. Спустя ничтожные десять минут, Дерек присоединяется к ним к подносом, на котором пышут жаром и блестят карамельными боками ребра — явно все не уместились, потому что Стайлз помнил, сколько их было в сыром виде. Он ставит посудину в центр стола, и сразу же забирает тарелку у Марии и Чарльза, чтобы наложить им мяса. Такой заботливый. Нежный. Стилински даже не сразу понимает, что что-то произошло, потому что думает о том, что такой волк ему нравится куда больше обросшего щетиной дикаря, живущего в заброшенном трейлером парке или полупустом лофте. Стайлз успевает понять, что Дерек обратился только когда слышит испуганный возглас Марии. — Что произошло? — спрашивает подошедший Питер, но Дерек занят тем, что перепутанными глазами смотрит на женщину. — Я… Стайлз замечает, что Мария делает шаг назад, подальше от обоих Хейлов, и успевает схватить ее за руку до того, как она соберется бежать. — Ничего страшного не произошло, — говорит он. — Они безопасны. — Они? Стилински заставляет ее сесть обратно и наливает ей бокал вина. — Питер и Кора, — поясняет он. — Оборотни. — Крутяк! Стайлз смотрит на Чарльза и понимает, что впервые за сегодняшний день видит на его лице улыбку. Дерек продолжает смотреть на Марию с таким видом, будто только что сожрал на ее глазах младенца и не уверен, что она присоединиться к трапезе. Питер тем временем заинтересованно тянет руку и кончиками пальцев дотрагивается до стола, чтобы тут же болезненно зашипеть. — Рябина. Стайлз поднимает голову и встречается с волком взглядами. Из его груди рвется наружу истеричный смех, но ситуация к веселью совсем не располагает. — Малышка, — хрипит Дерек, осторожно подкрадываясь к Марии. Он поворачивает ее стул, садится перед ней на колени и боязливо кладет свои большие ладони на ее маленькие ручки. — Я никогда не наврежу ни тебе, ни Чарльзу. Вы оба – моя семья. Самое дорогое, что у меня есть. Клянусь, я… — Ты должен был мне рассказать, — ее голос звучит уверенно и строго, так что никто из оставшихся за столом даже не смеет вмешиваться в их разговор. Питер осторожно убирает тарелки с едой и ставит их на пол, пока Кора и Марсель накидывают на рябиновую столешницу сперва плотный плед, принесенный из гостиной, а потом одноразовую клеенку для пикника. — Прости, просто… я уже признавался пару раз. Давным давно. И ни разу это хорошо не заканчивалось. Я боялся потерять тебя. — Это плохо закончилось, потому что ты был тупым подростком, которого совратила взрослая сумасшедшая охотница, — вмешался Питер, ставя посудину с ребрами обратно в центр стола. — А потом на тебя положил глаз безумный Дарак и использовал, что отомстить другой стае, — мужчина поворачивается к Марии и с видом абсолютного смирения добавляет: — Он чертов параноик, милая. И, поверь, это его главный недостаток. Кора вяло катает по тарелке кружок зеленого горошка, Дерек опускает голову Марии на колени и облегченно выдыхает, когда ее тонкие изящные пальчики закрываются а ее жесткую шерсть. — А как же вечно хмурая рожа? Кора вскидывает голову и упирается взглядом в Стилински. — И эти его заячьи зубы! Мама его с самого детства по стоматологам водила, уйму бабок спустила на брекеты, но он пошел в дядюшку Ронана, а с такой генетикой никакая медицина не справится. Дерек поднимает голову и злобно смотрит то на сестру, то на Стилински. — Вот-вот, — усмехается Стайлз, а вместе с ним хихикает и Мария, — об этом я и говорил. — А в настоящих волков вы превращаетесь? — подает голос Чарльз. Его ничем не прикрытый детский восторг заставляет Питера весело фыркнуть. — Дерек умеет, — отзывается Кора. — Мама наша тоже умела, но это не так просто. Питер еще превращается во что-то, похожее на огромную гориллу с уродливой мордой, но, в основном, мало оборотней, кто может достичь полной трансформации. Чарльза это ничуть не расстраивает. Он до самого вечера достает вопросами про оборотней и заставляет всех попеременно показывать то клыки, то когти, то красные глаза. Мария все еще выглядит нервной, и Дерек чувствует это, поэтому ластится, как большой толстый котяра, получивший по морде за то, что нассал в тапки. Стайлз успевает заметить, что по окончанию вечера они поднимаются в свою комнату вместе, держась за руки, так что, наверное, не все между ними потеряно. — Она пахнет растерянностью, — говорит Питер, помогая Стайлзу подняться со своего места. Парень был уже достаточно пьян, чтобы пошатываться и глупо хихикать на любое действие оборотня. — Не думаю, что в их отношениях что-то изменится, тыковка. Так что, не думай о них. Думай обо мне. Стайлз пытается игриво потереться о мужчину, но практически встречается носом со ступеньками, ведущими на второй этаж дома. Крепка рука Хейла перехватывает его поперек талии, заставляя сердце в груди взволнованно затрепетать. — Пожалуйста, не делай резких движений, — просит волк, — иначе мне придется нести тебя на руках, как невесту. Стайлз закатывает глаза и практически теряет сознание от того, как сильно при этом у него начинает кружиться голова. Вино потихоньку выветривается из его организма, но дымка перед глазами делает его безбожно пьяным и несобранным. — Тебе никогда не нравилось, когда я так делал, — неуверенно говорит Питер и ловко подхватывает Стайлза под коленями. Стайлз закидывает непослушные руки ему на шею и влажно шепчет в самое ухо: — Я уверен на 100%, что хотел быть в твоих глазах мужчиной, а не девчонкой. — Боже, что за глупости? Ты - мужчина. Питер стукает носком ботинка о дверь в спальню, и та тут же открывается. Между их ногами прошмыгивает Зузу и ловко взбирается на кровать, чтобы умоститься между подушками. Стайлз уже успел о ней забыть. Возможно потому, что паршивка весь вечер просидела у Марселя на руках, выпрашивая вкусняшки. Стилински очень надеется, что у этой собаки не случится диарея посреди ночи. — Я никогда не буду равным тебе, — говорит Стайлз, пока Питер, уронив его на кровать, стаскивает с него уличную одежду. — Ты старше, опытнее, — он приподнимает бедра, чтобы волк смог стянуть с него штаны и вряд ли понимает, что остается еще и без нижнего белья. — Ты больше зарабатываешь и чаще готовишь. А я иногда чувствую себя красивой куклой, у которой есть глупое хобби, которое, хоть и приносит деньги, но не может быть полноценной работой. Питер, я завишу от тебя полностью. И это меня удручает. — Ты такой идиот, — вздыхает Питер, заставляя Стайлза надеть пижаму. Чертов богатенький зксранец приучил его спать в прекрасном шелковом комплекте, хотя, стоит признать, легкий прохладный материал ощущается на коже даже весьма возбуждающе. Особенно, когда в него облачается сам оборотень.— Квартиру, в которой мы живем, ты купил. На свои деньги, когда подал в суд на своего первого работодателя и заставил выплатить моральную компенсацию. Тебе хватило на первоначальный взнос, чтобы взять квартиру в ипотеку. А потом тебя чуть не сбил на машине наш сосед. Ты шантажировал его, что напишешь заявление в полицию, но Маверик дал тебе почти сорок тысяч, и ты внес эти деньги в виде досрочного погашения с уменьшением ежемесячного платежа. Ты всегда сам платишь по кредиту. Сейчас этим занимаюсь я только потому, что ты потерял память и долгое время провел на больничном, а не потому что я больше зарабатываю. — Вау, — пораженно тянет Стилински, а потом поднимается, чтобы толкнуть Питера, заставляя того упасть в глубокое оранжевое — ужасный оттенок то ли морковного, то ли тыквенного с коричневым узором спускающихся вниз виноградных лоз — кресло. Сам он мгновенно забирается следом, усаживаясь бедрами волку на колени таким образом, что его постепенно растущее возбуждение легло прямо на его пах. — И тебя не возбуждает, когда на мне женские чулки и кружевные трусики? — Господи, — шипит Питер, когда Стайлз уверенно двигает бедрами. Ткань едва ли можно скрыть, насколько он гладкий под пижамными штанами. И, хотя Хейл успел оценить старания парня, пока его переодевал, но видеть и ощущать — это совсем разные, черт возьми, вещи. — Я видел наш фотоархив, дорогой. На некоторый кадрах, я выгляжу, как дорогая куртизанка — Если бы ты смотрел внимательнее, то увидел бы, как чуть позже на куртизанку уже похож я. Правда, на мне чулки смотрятся не так изысканно, как на тебе. Стайлз толкается бедрами еще раз и еще, пока плоть Питера не становится под ним большой и твердой. — Кора говорит, чтобы мы оставили свои постельные игрища вне этого дома. Стайлз наклоняется к Питеру, чтобы поцеловать, но, прежде чем он это делает, он позволяет себе довольно усмехнуться и громко проворчать: — Иди в задницу, волчара, я не собираюсь трахаться на улице. Питер мычит, когда Стилински уверенно проталкивает свой язык ему в рот и начинает мокро вылизывать, не переставая покачивать бедрами. Шелк слегка съехал, и складки пижамных штанов уже начали намокать от выступающих капель предсеменной жидкости. — Не мои слова, но мы оба грязные извращенцы, — хрипит волк. Его руки вцепились в бедра Стайлза и подталкивают его навстречу в попытке усилить давление на член. — Просто ты настолько скучная в постели, что не сможешь кончить от простого трения. Питер громко смеется, потому что волчица явно высказалась на этот счет в своей привычной агрессивной манере. Но Стайлз уже почувствовал какой-то азарт, не позволяющий так просто оставить все, как есть. — Чья пара первая достигнет оргазма, — шепчет он, касаясь своим лбом лба Питера, и глядя прямо ему в глаза, — завтра перед отъездом будет освобождена от уборки. Кто проиграл, возьмет на себя обязанности победителя. Питер видит, как глаза Стилински, карие с золотым дымчатым отблеском, затягивают его, лишают воли, сознания. Он следует за этими глазами, следует за руками, когда новый, жадный поцелуй заставляет его глухо застонать. Парень явно собирается выиграть, потому никак иначе Питера не может объяснить это дикое обжигающее желание, исзодяялен от Стилински. — Они в деле, — только и успевает прошептать волк, когда Стайлз хватает его за отросшие кудри и заставляет запрокинуть голову, чтобы тут же впиться в чувствительное местечко возле сонной артерии. Хейла колотит. Их члены мокрые от предъэякулята, их брюки тоже все мокрые, и ощущения от трущейся ткани и чужой горячей плоти и болезненные, и невыносимо прекрасные одновременно. — Господи, как же ты, — шепчет Стилински, оставляя на крепкой мужской шее багровые засосы, которые тут же исчезают, стоит ему отстраниться. Пару секунд, но этого достаточно, чтобы у Стайлза болезненно ныли яйца лишь от одного вида оборотня. — Давай, — Он яростно толкает бедрами, дрожа и закатывая глаза от наслаждения. — Давай, кончи для меня. Давай, Питер, кончай. Когда бедра Хейла начинают под ним подрагивать, а крепкие руки впиваются в бедра Стайлза до синяков, Стилински позволяет себе ускориться, лечь на мужчину грудью, чтобы их пенисы оказались зажаты между их телами. Это становится последней каплей для них обоих. Сперва с еле слышным рыком кончает Питер. Его спермы так много, она густая, горячая и выходит толчками, делая их обоих грязными и мокрыми. Стайлз, когда понимает, что чувствует семя волка на собственном члене, не выдерживает следом. Он скулит, едва ли не плачет, утыкаясь носом Питеру в шею и долго, продолжительно дергаясь в оглушительном оргазме, пока сильные руки оборотня удерживают его, не позволяя упасть. Под ухом Стайлза бешено бьется сердце оборотня. Когда он, наконец, решает подняли голову и взглянуть в глаза Хейлу, то тут же сталкивается с ним взглядом. Тот смотрит из-под полуприкрытых век, и на лице его блуждает ласковая улыбка. — Дерек тоже принимал участие. Стайлз хмыкает: — Отвратительно. А кто в итоге победил? — Дерек, — недовольно отвечает волк, — ему повезло, что он знает, где у женщины находится клитор, — а потом его лицо расплывается в довольном оскале, он кивает куда то в сторону и странно двигает бровями. — Кора проиграла. Стайлз издает победный возглас и чуть не валится на пол, но Питер успевает вовремя его подхватить и прижать к себе как можно ближе. Влага между ними становится еще более ощутимой. — Я не брал запасных пижам, — говорит Хейл, заставляя Стайлза расхохотаться. Питер смотрит на его растянутые в счастливой улыбке губы, на его покрасневшие щеки и на беспорядок, который они навели, и едва ли не скулит, понимая, что Стайлз останется. Не бросит его и никуда не уйдет. Он ластится, лезет обниматься, и, пусть у них еще не было полноценного секса, всячески ищет с ним, Питером, близости. — Питер? — Да, детка. Стайлз делает страшное лицо и вскакивает на ноги, хватая Питера за руку и заставляя его тоже встать. Хейл вряд ли успевает что-то сообразить, когда Стилински пулей вылетает из комнаты, утягивая его за собой. До него доходит только тогда, когда с небольшим запозданием из своей комнаты вываливается Дерек. Тот, раздув ноздри, словно готовый к битве с тореадором бык, сделал шаг в направлении к ванне, а потом побежал. Стайлз в стороне тоже не остался: оставив Питера смотреть на эту странную схватку, ломанулся вперед и, пользуясь тем, что младший Хейл значительно возрос в своих габаритах и, что означает, стал менее поворотливым и маневренным, попытался проскочить между ним и дверью в ванную. — Жди своей очереди, лузер! — закричал Стайлз, выглядывая из-за двери ванны. Что ж, ему чертовски повезло родиться мелким. Питер успел вернуться в комнату, взять полотенца и запасные шорты для них обоих. — Детка, он тебе сейчас нос откусит. Дерек ничего не мог поделать с тем, что проиграл. Их комната находится на шесть метров дальше, чем комната Стайлза и Питера. Он заранее был в невыгодном положении. — Чем вы тут занимаетесь? Дерри? Стилински не смог сдержать восторженного возгласа, когда услышал голос Марии. — Ты, — шепнул ему Питер, уже догадываясь, что тот собирается делать, — маленький самоубийца. Стилински довольно кивает и приоткрывает дверь, выглядывая наружу. Дерек что-то лопочет, пытаясь объяснить странную ситуацию Марии, но Стилински решает, что это самый лучший момент для того, чтобы вмешаться. — Мы только что соревновались, кто быстрее кончит. Кора проиграла, и, — Стайлз многозначительно проигрывает бровями, глядя то на Марию, то на Дерека, — поздравляю с победой. Последнее, что он видит перед тем, как закрыть дверь — полностью красное от стыда лицо Дерека. Он щелкает замком, поворачивается к Питеру и глупо хихикает, потому что прямо за дверью Мария весьма агрессивно отчитывает провинившегося волчонка. — Что вы сделали? Серьезно? Дерек, тебе сколько лет? — Питер вообще-то старше меня. — Серьезно? Это все, что ты можешь сказать после того, как весь дом слышал, чем мы занимались в спальне? Стайлз утыкается лицом в грудь Питера и смеется, содрогаясь всем телом. Кто бы знал, что для того, чтобы посадить Дерека на короткий поводок, понадобиться милая женщина с ребенком, а не целый клан охотников с пистолетами и электрическая дубинками. Они оба в пижамных штанах, насквозь пропитанных спермой, но разве это хоть что-то значит? Питер держит улыбающегося Стайлза в своих объятиях и чувствует себя самым влюбленным человеком на свете. Он рад, что предложил Стайлзу эту поездку.