Он никогда не вспомнит

По возвращении домой Стайлз вдруг понимает, что чувствует неловкость рядом с Питером. Ему странно находиться вместе с ним на кухне, в гостинной. Возможно потому, что у Скотта им пришлось спать на одной кровати. Стайлз к такому готов не был. Он смотрел на одну единственную кровать с ощущением полнейшего ужаса и не мог ничего с этим поделать. Стайлз даже знать не хочет, как чувствовал тогда себя оборотень, когда застал своего мужа в таком состоянии. Как у него все внутри выворачивалось, когда Хейл сказал, что ему не сложно лечь на полу или вообще переночевать внизу в гостиной. — Нет, — чуть более резко, чем хотелось бы, ответил Стайлз. — Мы ляжем вместе. Ничего страшного. — Ты боишься. Стайлз обернулся и посмотрел на Питера. — И ты должен это исправить. Я не хочу ловить паническую атаку каждый раз, когда ты окажешься ко мне слишком близко. Это глупо. Хейл тогда ничего не сказал. Вздохнул как-то по-особенному тяжело и резко отвернулся, чтобы Стилински не увидел, как яростно горят его глаза красным из-за того, что единственный человек, который когда-то принял его со всем его дерьмовым прошлым, снова его боится. Стайлз тогда шел в кровать с ощущением, что плетется на казнь, хотя матрас был достаточно большим, чтобы ночью они с Питером не сталкивались конечностями. Хейл ждал его уже на своей стороне и лазил в ноутбуке. Стоило Стайлзу зайти в комнату, голова его моментально повернулась в его сторону. — Я все еще могу лечь на пол. — Не надо. Просто… никаких резких движений, ладно? Питер кивнул, отложил ноутбук, а Стайлз лег на свою сторону кровати, поворачиваясь к волку спиной. Так было легче. Так было не видно. Так было не страшно. — Спокойной ночи, — прошептал мужчина и выключил светильник. Стайлз слышал и чувствовал, как ворочается и пытается устроиться малышка Зузу, которая, видимо, все еще не привыкла, что оба ее хозяина спят раздельно. Она то подходила к Питеру, и тот старался едва слышно целовать ее, гладить, чесать, то к Стайлзу, ложилась к каждому из них на пару минут, а потом меняла место. Стилински уже как-то привык, что страшилище вечно крутится где-то рядом, поэтому не стал прогонять ее, а молча пустил к себе под одеяло, где она вытянулась вдоль всего его тела и уткнулась узкой мордой куда-то в подмышку. — Питер? Ты спишь? — Нет. Стайлз прошелся вдоль всего тела собаки кончиками пальцев, заставляя тонкий крысиный хвост довольно задергаться, а Зузу выгнуться вслед за рукой. — Обними меня, — попросил он, а сам не мог избавиться от липкого ужаса, подкрадывающегося к нему все ближе и ближе. Питер чувствовал. Конечно, он, черт возьми, чувствовал, что у Стайлза буквально сердце заходится от того, что он лежит рядом с оборотнем-психопатом, и каждая частичка внутри него умирала от тоски. — Ты… ты не хочешь? — спросил Стайлз, когда спустя длительное ожидание, Хейл так ничего не произнес и не придвинулся к нему ни на миллиметр. — Хочу, — хрипло ответил волк. — Но я не хочу тебя напугать еще больше. — Я как раз пытаюсь побороть этот страх. Питер тяжело вздохнул, и отголосок его горячего дыхания достиг шейных позвонков Стилински. — Стайлз, — он сделал паузу, пытаясь подобрать слова. — У меня не было секса больше месяца. У меня наверняка встанет. Стайлз пораженно замер. Его вдруг так искренне поразила сама мысль, что у них с Питером мог быть секс, хотя он открывал свой ноутбук и видел, каким озабоченным дураком он был, когда оказывался возле Питера с камерой. — Прости, — прошептал он, пытаясь справиться с голосом. Ему вдруг стало чертовски стыдно за свою дурацкую просьбу. — Я не подумал, что тебе может быть некомфортно. Господи, я… Питер оборвал его, прижавшись всем телом к спине Стилински. Его тяжелая рука пролезла под одеяло и легла на талию, заставляя Стайлза судорожно выдохнуть. — Все хорошо, дыши, — сказал волк. Его губы коснулись его шеи и отозвались волнительной щекоткой вдоль всего тела. — Я не причиню тебе вреда. Никогда. Запомни это. Стайлз чувствовал, как кончиками пальцев чужая рука гладит его живот сквозь футболку, как носом волк водит по его спине, с жадностью вдыхая его запах. — Ты — все, что у меня есть, — прошептал Питер. — Единственный, кто поверил в меня после стольких ошибок, кто заставил снова чувствовать, кто в какой-то момент поставил меня выше других. Вы со Скоттом не разговаривали больше полугода, потому что ты дал мне шанс. Никто не давал. Питер выдыхает и прижимается ближе, практически впечатывается всем телом в тело Стайлза. — Я не помню, что делал все то время до того, как Дерек убил меня. Стилински пораженно замирает, вслушиваясь. — Я абсолютно ничего не помню. Ни как убил Лору, ни как укусил Скотта. Ничего, — Стайлз чувствует, как Питер прижимается к нему щекой и начинает улыбаться. Наверняка эта чертовски грустная улыбка. — А ты просто задал мне какой-то вопрос и сразу все понял. Что-то про то, как сильно я буду разочарован в своей первой бете, если узнаю, что Маккол поменял пароль и теперь это «Малия». Ты смеялся так громко. А потом спросил: «Угадай, какой у него логин, чувак?». — Малия? — усмехается Стайлз, и Питер хрипло вторит ему. — Ты понял, — шепчет он. — Последнее мое воспоминание — огонь и Дерек, убивающий меня. А потом я увидел Лидию и решил, что это очередной сон. Мне казалось, я все еще в коме, поэтому, когда ко мне в бреду пришла красивая девчонка, я просто решил ее закадрить, как делал это со многими в школьные времена. А потом я открыл глаза, закопанный внутри собственного сгоревшего дома. Все, кого я знал, мертвы, Дерек меня ненавидит. Я хотел все исправить, но каждый раз делал только хуже. Питер переводит дыхание и слегка ослабляет хватку на талии Стайлза, когда понимает, что сжал слишком сильно. — Ты все равно дал мне шанс. Не смотря ни на что. Я люблю тебя. Я чертовски сильно люблю тебя и не смогу тебя оставить, не смогу отказаться, поэтому я хочу снова добиться тебя. Я сделаю все, чтобы ты снова полюбил меня. Стайлз прикрывает глаза и чуть запрокидывает голову, чтобы соприкоснуться с Питером еще больше. — Не уходи. — Никогда. Стайлз чувствует, что Хейл произнес достаточно, чтобы ему стало легче, чтобы сердце перестало так быстро биться в груди, чтобы адреналин не бурлил в венах, и колени не выламывало от желания сорваться с места и убежать. Они лежали так до самого утра, сцепившись конечностями, и проснулись, едва ли сдвинувшись хоть на миллиметр. И теперь Стайлз не знает, как общаться в волком, потому что то, что произошло той ночью… Он не воспылал вдруг нежными чувствами к практически чужому для него человеку и не хотел теперь посылать ложные импульсы, чтобы не дать Питеру надежду, что у них может все сложиться. Стайлз просто перестал бояться. Понял вдруг, что Хейл просто сломленный человек, лелеющий воспоминания о прошлом. Горюющий по своему мужу и тешущий себя надеждами, что получится все вернуть. Но Стайлз, несмотря на то, что головой он осознает, что штамп в паспорте и кольцо на пальце — это его собственный выбор, он все же не может пока найти в Питере хоть что-то, что смогло бы пробудить в нем те трепетные чувства, что были до этого. Конечно, он испытывает влечение к человеку, который так о нем заботится. Готовит завтраки. Заставляет пить лекарства и следит, чтобы Стайлз не пропускал прием у врача. Питер красив, хорошо сложен. И Стайлз боится, что длительное воздержание все испортит, и он спутает чувства с обычным низменным влечением. Питер достоин большего, чем просто секс. — Перестань, — ворчит Питер, заставляя Стайлза вздрогнуть. Он даже не заметил, как волк подкрался к нему и встал рядом. — Я ничего не делал. Хейл смотрит на него с укором. — Ты думал, — он осторожно коснулся кончиками пальцев запястья Стайлза и тут же убрал руку, как парень рефлекторно вздрогнул и отшатнулся. — Ничего не изменилось. Я не стану ни к чему тебя принуждать. И я не жду от тебя каких-то шагов после того, что было у Скотта. Так что перестань накручивать себя и иди завтракать, иначе все мои старания пойдут на смарку. Стайлз думает, что недостоин такой заботы, когда видит не столе вариацию классического английского завтрака с яйцами, жареным беконом, сладкими запеченными томатами и свиной колбаской. — Чертовски вкусно. Питер улыбается, отрываясь от своих бумаг. На его носу сидят аккуратные очки, и от этого он выглядит по-домашнему комфортно и расслабленно. Стайлз наблюдает за тем, как мужские пальцы уверенно перелистывают сразу по несколько страниц, как глаза моментально находят нужную информацию, и как недовольно кривятся губы всякий раз, когда волку что-то не нравится. Питер берет ручку — наверняка какую-то коллекционную — и делает пометки в своем ежедневнике. У него аккуратный ровный почерк, он пишет быстро и не тратит время на размашистые закорючки — сухая манера его письма заставляет Стилински восхищенно вздохнуть, привлекая внимание волка. — Что? — Питер чуть приспускает очки на носу и встречается со Стайлзом взглядами. — А кто из нас был снизу? Питер удивленно вскидывает брови, а Стайлз вдруг понимает, что спонтанно ляпнул первое, что пришло ему в голову. — Черт, прости, — он прикрывал лицо руками, пряча расползающийся по щекам румянец. — Глупый вопрос, и так же все понятно. Питер закатывает глаза и громко хмыкает: — Узнай значение слова универсал. Стайлз вспыхивает еще сильнее, когда представляет, что такой взрослый и мощный оборотень, как Питер, мог когда-либо оказаться снизу. Стилински даже боится представить, как выглядел бы сверху он, потому что их разница в габаритах очевидна. — Стайлз, — Питер откладывает бумаги, снимает очки и откидывается на спинку стула, — почему ты думаешь, что я не могу быть снизу? Поверь, тыковка, ты достаточно хорош, чтобы быть сверху. Стайлз возмущенно стонет: — Ты специально меня смущаешь? — Да, — волк усмехается, — не могу удержаться. Глупый смешок вырывается из него, когда Стилински поднимает взгляд и смотрит на Питера. Он не покрывается алыми пятнами, как Стайлз, но кончики его уши все равно краснеют. — Не забывай, что я тоже человек, — говорит он. Голос его мягкий, ласковый, влюбленный, так что, возможно, Стайлз, действительно, не так плох, как мог о себе думать. — Что именно во мне привлекло тебя? Питер закатывает глаза: — Я надеялся, что твой синдром закомплексованной девочки-школьницы не вернется. — У меня нет… — Есть, дорогой. И прежде чем ты начнешь задавать очередные глупые вопросы, иди в спальню, разденься и встань перед зеркалом. Ты больше не тот нескладный подросток, ты привлекательный молодой мужчина. Стайлз пытается скрыть смущение за раздражением, но рядом с урожденным оборотнем вряд ли он сможет скрыть хоть какие-то эмоции. — Я не про это. Помимо внешности должно же быть что-то ещё. Будь я просто красавчиком, мы бы не прожили вместе столько лет. Я все еще имею привычку много болтать, устраивать хаос, ношу супергеройское белье. И, господи, я нашел у себя стринги в стиле халка. — Малия подарила нам комплект на годовщину. — Ты тоже халк? — Нет, я капитан америка. Стайлз брезгливо морщится. — Отвратительно. Питер насмешливо выгибает бровь, наблюдая за тем, как прекрасно на лице Стилински смешиваются смущение и возмущение: — Это не мешает тебе их носить, — добавляет он, и, прекрасно, Стайлз пораженно замирает, словно новорожденный олененок в свете фар, а потом медленно поднимает взгляд на волка. — Ты врешь. — Если тебе так будет легче. — Я ужасен. — Малия также подарила набор анальных пробок DC. Бэтмен, Флэш… — Это, определенно, твои гены. А что мы им подарили на годовщину? — Запас контрацептивов. Стайлз от смеха чуть не падает со стула. — И все же… — Ты умный, Стайлз. Поверь: мозг это сексуально. — А чем ты меня привлек? — Сам попробуй найти ответ.