Разжечь и зацвести

      В первой же попавшейся ночлежке оказалось достаточно свободных номеров, чтобы старушка-владелица приняла их с распростёртыми объятиями. Просьбе о двух раздельных комнатах она удивилась, очевидно полагая, что двое молодых людей, пришедших за полночь, искали места для уединения, но и обрадовалась: так оплата увеличивалась в два раза.        Ино ускользнула в свой номер, ни разу и не глянув в его сторону, однако бросив по пути милостивое «Доброй ночи».       Итачи закрыл за собой дверь, окинув взглядом довольно просторный, но пустой по наполнению номер. Здесь было холодно.       Он прошел к шкафу с раздвижными дверцами, достал подушку, футон и одеяло, положил в центр комнаты на циновку. Спать не хотелось, со сном вообще уже давно у него были некоторые сложности, в последние годы только усугубившиеся, но отдохнуть всё же стоило.        Верхняя одежда и вещи аккуратным рядом были сложены в углу: Итачи шёл в путь налегке и ничего кроме оружия шиноби с собой не имел.        В голове он снова и снова прокручивал события прошедшего дня. На удивление, всё прошло гораздо лучше, чем он предполагал. Но всё равно, их общение с Ино просто не могло быть совершенно безоблачным. Да, для него происходящее — моменты упоения, заглушающие горький голос правды, тогда как для неё — поведение, которое она не может себе простить. Он знал, что лишь сильнее заставляет её страдать, добавляет её положению чувство вины, неправильности происходящего.        Ино вела себя непоследовательно, но это было неудивительно. Удивительно же, как в своём положении она не впала в яму самобичевания. Впрочем, залесть ей в голову Итачи не мог, всё же это она была куноичи из клана Яманака. Возможно, внутри неё конфликт развергся сильнее, чем она могла позволить себе показать.       Когда после фейерверка, Ино отстранилась, чувство тяжёлого раскаяния промелькнуло у неё во взгляде, отозвалось острой болью в его сердце. Он знал, что мучил её, и поэтому такая непоследовательность вызывала лишь сожаление.       Итачи только разложил футон и приготовил спальное место, когда дверь за спиной чуть слышно приоткрылась. Он быстро поднялся с колен, ошарашенно глядя на то, как Ино замерла на пороге, старательно пряча взгляд.       Непоследовательность, значит? Всё же Итачи никак не ожидал, что она решится прийти в его комнату сейчас.       — Я не усну сегодня, — сказала она, не спеша заходить, — Не помешаю?       — Нет, я тоже не хочу спать.       Было в этом что-то потустороннее, мистическое, будто комната, футон, вещи, сложенные в углу, и сам он — нечто земное и обыденное, а она пришла из совершенно другого мира. И её мир был непостижимо прекраснее.       — Ты обещал мне разговор, — неуверенно напомнила она то, о чём Итачи прекрасно помнил, — Если мы оба не хотим спать, то может быть время пришло?        Неотвратимость момента, его значимость для всей жизни Итачи должны были пугать, но он с жалостью осознавал, что Ино была напуганна гораздо сильнее.        — Заходи.       Она прошла вглубь комнаты, под ногами чуть слышно скрипнул пол. Итачи опустился обратно на циновку, приглашая Ино присоединиться.        — Я так давно и упорно пыталась найти ответы на все свои вопросы, что теперь, кажется, не знаю с чего начать, — нервно улыбнулась она, устроившись напротив, — Я правда могу говорить прямо?       Это уточнение показалось Итачи очаровательным. Впрочем, как и всё, что делала Ино Яманака.        — Я же обещал, что выслушаю тебя.       — Тогда я начну, — сказала она таким тоном, будто готовилась зачитывать домашнее задание перед учителем в Академии, — Мы познакомились несколько лет назад в стране Земли. И у вас в Акацуки, и у нашей десятой команды была схожая цель: разобраться с набившим всем оскомину полубандитским кланом. Вы должны были убить их всех, а мы забрать украденное. Но несмотря на то, что наши цели сходились, мы были врагами куда более непримиримыми, чем с кланом Тамура. Встреться мы все в бою, то не смогли бы ни о чём договориться. Но проверять не пришлось: отряды не встретились, ни твой напарник, ни мои товарищи так и не пересеклись. Только мы с тобой, когда мне стала угрожать смертельная опасность. Ты спас мне жизнь, и никакой выгоды от этого не получил. Просто жизнь незнакомого человека — я не думаю, что можно найти другие причины этого поступка, кроме неравнодушия к чужой жизни.       Итачи молча слушал чуть сбивчивые рассуждения Ино, и сам не зная, правильно ли поступает, давая ей очередную возможность прийти к истине самостоятельно.       — Мы познакомились, ты узнал о моих способностях шиноби, поэтому был в курсе, чего ожидать от меня в бою. Значит впоследствии подставился под действие техники Переноса сознания намеренно.        — О том, что ты сможешь прочитать мои воспоминания, я не знал. Это был страшный просчёт.       — Но в остальном моя мысль верна, — кивнула Ино, так, будто получила подтверждение своим рассуждениям, — Даже если ты и находишься в статусе врага Конохи, то явно не желаешь зла абсолютно всем её жителям. Ты сказал, что я тебе не враг. И кажется, это и правда всегда было так. Как и мои друзья, которым ты также не причинил вреда в оба ваши столкновения.        Если они решили быть откровенны, то кажется это подходящий момент, чтобы рассказать о последней стычке с Конохой.       — Я встречал твоих друзей ещё раз совсем недавно. Они ищут тебя, и им удалось выйти на наш след. Мне пришлось сражаться, — опережая нетерпеливый вопрос Ино, он добавил,— С ними всё в порядке, обещаю. И они теперь знают, что ты жива.       Справившись с эмоциями, Ино кивнула:       — Да, это к лучшему… Спасибо, — она прикрыла глаза, свыкаясь с новыми известиями, — Как они?       Получить благодарность за сражение с её же друзьями было почти неожиданно. Но это говорило о многом: кажется, Ино действительно перестала полагаться на своё предубеждение.       — Они убеждены, что смогут тебя спасти и не оступятся ни перед чем. Не сомневаясь в том, что это чистая правда, Ино удовлетворённо кивнула и чуть заметно улыбнулась. А затем вернулась к тому, для чего пришла:       — Твои воспоминания — ответ, который был со мной всё это время. Но непросто сопоставить прямо противоположные факты воедино. Сначала я зацепилась за слова Третьего, полагая, что именно предзнаменование войны — важнейшая информация. Но, как оказалось, для меня этого было слишком мало… Кем был тот старик с перевязанным лицом. Один из совета старейшин?       — Данзо Шимура. Он действительно один из старейшин. А ещё основатель и лидер Корня АНБУ, — объяснил ей Итачи то, над чем Ино ломала голову долгие месяцы.       — Корень АНБУ… Как мало я знаю о родной деревне. Конечно, было очевидно, что взрослые многое скрывают от нас, но я всегда полагала, что, как наследницу клана, меня посвящали в дела деревни чуть больше, чем остальных, — с некоторой обидой произнесла Ино.       — Это хорошо, что вы могли оставаться в неведении. Значит, усилия людей, делающих для этого всё, были не напрасны.       Задумавшись над услышанным, Ино перевела взгляд на его обмундирование шиноби, сложенное неподалёку от футона.       — Ты ведь служил в АНБУ? Знаешь, в детстве они всегда меня пугали: эти жуткие фарфоровые маски с мордами животных, делали их похожими на статуи. Безмолвные как тени, с замершим пустым взглядом. Отец объяснил мне, что АНБУ защищает нас, что каждый шиноби на их службе предан деревне и Хоккаге, и я не должна их бояться. Это мало помогло: они до сих пор кажутся мне жуткими, — увидев как внимательно он её слушал, Ино чуть смутилась, — Отец говорил, что для тех, кто поступал на службу в АНБУ все прошлые связи, будь то дружба, семья или клан навсегда остаются в прошлом…       Этот момент всё же настал. Несмотря на то, что Итачи был готов к тому, что Ино окажется достаточно сообразительной, чтобы однажды обо всём догадаться, сердце застучало с бешеным ритмом. Сейчас она произнесёт слова, которые всё изменят.       — Благо для деревни стоит выше блага одного клана, не так ли? А что, если немыслимый выбор встаёт перед таким человеком? Ведь, даже вступив в столь подконтрольную чужой воле организацию, нельзя полностью перечеркнуть своё прошлое? — она задавала вопросы быстро, перебивая сама себя и уж точно не оставляя ему шанса ответить, — Говоря о войне Третий имел в виду конфликт с другим государством или внутренний? Клан Учиха хотел объявить войну вражеской деревне, и их нужно было уничтожить, чтобы не было масштабных столкновений? Или врагом их стала сама Коноха, и тебя заставили выбирать: клан или все остальные?       — Меня никто не заставлял. Я принял это решение сам.       Ино с шумом выдохнула. Только что она получила подтверждение того, что клан Учиха действительно представлял деревне опасность, о которой раньше даже не подозревала.       — Я не верю, что это можно было сделать, будь иной выход, — отрезала Ино, говоря не столько об Итачи, сколько вообще о любом человеке, кто в теории мог бы пойти на подобное, — Что произошло? Почему ты был вынужден? Я пыталась дойти до этого самостоятельно, но перекладывая ситуацию на себя… не могу представить, что бы заставило меня сделать это со своей семьей, со своим кланом. Прости, но сама я не могу понять этого, — Ино протянула руку вперёд, осторожно, прося разрешения, мягко коснулась ладонью его лица, — Знаю, эту боль ничто не сможет заглушить, я не смогу помочь или спасти тебя. Но возможно, если я узнаю, то станет хоть немного легче.       Вот и всё. То, чего Итачи так боялся, произошло. Он сделал то, чего никогда не должен был — позволил кому-то раскрыть правду. Именно позволил, потому что не предпринял всех необходимых мер предосторожности и допустил целую серию ошибок. И кажется сделал это почти нарочно. Но на душе было скорее спокойно, пагубные мысли, если и тревожили где-то на периферии, были гораздо слабее эмоций, что он испытывал от простого прикосновения её руки.       Ино пальцем погладила кожу у него на щеке. Итачи закрыл глаза будто этот невинный жест обжигал.       — Ты уже спасла меня.       Он почувствовал, как рука Ино плавно переместилась на область лба. Не раз во время службы в АНБУ ему приходилось видеть, как работники отдела дознания, в том числе и Иноичи Яманака, работали с пленными, точно также, как ему сейчас, они касались их головы и вытягивали необходимую информацию. Захваченные люди обычно сопротивлялись, и по выражению их лиц было видно, что процесс извлечения воспоминаний был весьма дискомфортный.       К тёплой ладони Ино ему хотелось льнуть самому. Но даже если сердце заходилось в бешеном темпе, даже если внутренний эгоизм умолял сдаться, Итачи не мог позволить самому себе нарушить реальность, к которой так стремился.        Он покорно ждал, когда Ино начнёт. Вот только в этот раз он будет готов, сила гендзюцу поможет держать её технику под контролем. Всё, что ей нужно знать, он покажет сам, ведь его словам Ино, увы, никогда не поверит. Так пускай смотрит на то, что так желала увидеть. Даже если это будет очередная ложь, ей должно хватить сполна.       Жизнь Итачи была ещё достаточно коротка, но наполнена событиями столь аффектированными, что хватит на множество жизней вперёд. Он знал, что вспышки воспоминаний, пережитые эмоции, затаённые где-то глубоко, сейчас видел не один. Вот только показывать лишнее он больше не собирался. Напротив, сам подкидывал те воспоминания, что были нужны.       Кто он такой? Вундеркинд, так бы сказали о нем-ребенке. Сказали бы, что он родился одаренным и амбициозным, что по характеру он рационален, спокоен и независим. Независим настолько, что с детства управлял своей жизнью в одиночку, что никогда ничего не требовал и не нуждался в других людях. По крайней мере, так считали все вокруг.       Одарённый умственно и физически, он с раннего детства подвергался внушению, что может достичь всего, что захочет. Мысли о важности достижений, чести и величия его учил собственный отец. Фугаку гордился своим сыном и видел в нём будущее клана Учиха. Вот только ценности отца никогда не являлись для него камертоном.       Внутри каждого человека есть потенциал для великого зла ради обещания большой награды. Эгоистичные, злые поступки часто вознаграждаются дарами жизни, ради которых и идёшь на преступление. Для достижения таких целей требуется только убежденность и безжалостность. И всё же никто, в том числе и Итачи, не рождается для злой цели, это всегда влияние внешних факторов.        Что же будет достаточной мотивацией для вечного роста, что так активно пропагандировал ему отец? Гордость клана? Высочайшая честь? Мангекё шаринган? Нет, награда, к которой стремится каждый Учиха — власть.        Воспитываясь в клане, Итачи стал свидетелем тошнотворного количества бессмысленного кровопролития, слепой, направленной неправильно ярости, искалеченных страстей, вранья людей самим себе, обвиняющих других и зависящих от убеждений организаций.        Итачи рано осознал, что многие вокруг его ненавидят, но не из-за того, что он делал что-то плохое, а потому, что завидовали ему. Люди считали его высокомерным, но не могли понять, кто он и на что способен. И собственный клан не понимал этого до самого конца.       Но сам Итачи видел реальность ясно. Знал, как деревня относится к клану, как настороженны были жители. И реакцией клана на враждебность стала скрытность и показная исключительность. Коллективные старания клана были направлены на поддержание чести имени Учиха. Но эта честь сама по себе была просто ещё одной иллюзией, в которую клан верил, приписывая себе почести, заслуженные Мадарой, а не ими самими. И навязывали обязательство вести себя также и Итачи, давя на его представления о долге и ответственности перед кланом.       И всё же сам он считал, что единственный способ видеть мир ясно, сделать истинный выбор — отмежеваться от любой социальной системы, от верности чему-то только из обязательства. Мысль о принадлежности чему-то — лишь способ контроля над выбором человека, попытка формирования его «реальности».       Для Итачи этой социальной системой был клан Учиха. Это не просто семья. Это организация с иерархией ценностей, которую он навязывает всем своим членам, наиболее важной из которых является преданность клану. Итачи, который ставил под сомнение саму природу существования и хотел сформировать собственную идеологию, был ошеломлен недальновидностью доктрины клана Учиха.        Клан превращал своих людей в шпионов, угрожал лишением свободы. Основное дело Учих — выслеживание ренегатов, и именно поиску ростков измены здесь посвящались все силы, нанося по любому инакомыслию упреждающие удары. Чтобы освободиться от клана и всех связей с ним, Итачи не мог просто избежать его влияния, установив дистанцию. Только не в мире шиноби, где любое отступничество — самый страшный поступок. Чтобы оборвать свою связь с кланом, он должен был уничтожить его полностью.       Это Итачи мог сделать с чистой совестью. Ведь в мире, где сама реальность сомнительна, нет такого понятия, как мораль. Он покажет Ино, что никогда не был любим своей семьей, и что никогда не любил их, потому что в клане с такой системой ценностей любви быть не может.        Иное дело деревня. Итачи давно смог нашупать в Ино то, что ему было необходимо — преданность Конохе и полное следование жизненной философии её основателя, Первого Хоккаге. Если судьбой было предрешено, что их пути пересекутся, и последствия этого пересечения неминуемы, то и взять их в свои руки, написать своё будущее Итачи был просто обязан. А для этого в Ино ему нужно видеть союзника. Не столько своего, сколько деревни. И её вера в Коноху не должна пошатнуться ни при каких обстоятельствах. На неё он планировал возложить некоторую миссию, ведь в скором времени именно ей предстоит стать единственным надежным для него человеком внутри деревни.       Если она больше не способна видеть зло в Итачи, то пускай видит в клане Учиха. Главное не дать сомнениям омрачить светлый образ Конохи. Пускай всего того мрака, что деревня глубоко в себе таит, того, что олицетворяет собой Данзо и Корень, и дальше не будет в ее глазах.       Поэтому он начал показывать свою иллюзию клана.        Как бы силён не был соблазн, нельзя обвинять других во влиянии над своим разумом, поэтому предыстория должна быть достаточно убедительна. Независимо от того, кто вложил эту идею в его голову, Итачи сам несёт ответственность за свои действия. Но всё же в том, что именно в таком свете он всё выставляет для Ино почти не было лжи.       Ему было четыре, когда отец решил открыть ему глаза, продемонстрировать мир, в котором ему предстоит жить, «мир шиноби».       Поле боя, усеянное трупами.       Тогда он спросил отца, зачем он привёл его сюда, чуть дрожащим голосом из-за недетской ярости, что к нему испытал.       — Я хотел показать тебе реальность, — безжалостно сказал ему отец.       В тот момент он впервые попытался различить эти два понятия: «реальность» и «иллюзия». В четыре года разницы между ними нет, но обстоятельства вынуждали Итачи научиться видеть её.        С того дня он решил, что цель его жизни — стать сильным шиноби, способным прекратить все войны и остановить бессмысленный круг насилия в мире.       Но собственный клан отнюдь этому не способствовал. Итачи продемонстрировал Ино озвученные подозрения многих в Конохе, что в нападении Девятихвостого на деревню был замешан клан Учиха. Как их переселили на окраину, и пропасть лишь увеличилась. Пускай она также как и он в детстве задастся вопросом, почему клан, и без того наделённый властью, выполняющий функции военной полиции Листа, пользующийся авторитетом среди граждан, живущий хоть в отдаленном, но процветающем и богатом районе (тогда как многие после нападения Кьюби и вовсе лишились крова, что возместит верхушка деревни лишь годы спустя) затаил такую злобу. Потому что грезил о большем, клану всегда было мало того, что они имели.        И когда пришло время, собственный отец сделал его шпионом в рядах АНБУ, готовя к одной цели. В решающий момент стать оружием, что возведёт Учих на пьедестал, когда-то оставленный самым великим представителем клана. И неважно, что деревня останется после этого в ужасном состоянии, искалеченная от потерь, станет уязвимой мишенью для враждебных наций, которые не применут возможностью воспользоваться таким ослаблением.        — Победа или поражение — вторично; главное — действовать. Когда мы сделаем это, жители деревни узнают о дискриминации, которой подвергались Учихи. Тогда они будут нас бояться, и деревня изменится, — сказал Фугаку на собрании, подтверждая ещё один факт.       Клан хотел послать деревне сигнал, но в данном случае это не более, чем признак высокомерия. Они думали, что Коноха испугается, но это было просто смешно. У клана не было ни достаточной численности, ни оружия, чтобы претендовать на победу в открытом противостоянии. Да, они попытаются, будут огромные потери, но в конце концов проиграют тысячам шиноби, которые всех бы уничтожили.       Итачи продемонстрировал свою дружбу с Шисуи, являвшимся единственным человеком в клане Учиха, кто разделял с ним взгляды. А также и то, что в итоге с ним сделали, скрыв лишь, кто в действительности был в этом повинен. Ино не нужно знать, какую роль играл Данзо Шимура. Пускай считает, что инакомыслие в клане каралось самыми страшными методами.        Если угроза эфемерной войны недостаточно внушительна, то Итачи снова покажет ей свои воспоминания о полях сражений, на которые смотрел в четырёхлетнем возрасте. Но в этом не было необходимости. Ино тоже жила в этом мире шиноби, тоже состояла в команде генинов, которых руководство бросало на задания, и Итачи уверен, что среди них были и те, что открыли ей глаза на «реальность». Ино знала, что такое смерть. Ведь именно месть за погибшего от рук Акацуки учителя стала катализатором их повторной встречи.        Если ты знаешь, что значит терять близких, то сделаешь всё, чтобы этого не повторилось. Итачи видел, что Ино в деревне держало многое, а как известно любовь во все времена была сильнейшей мотивацией.       Он попытался показать ей выбор, который встал перед ним: поддержка ненавистного клана и смерть всех его членов, в том числе невинного Саске и самого Итачи и начало войны с деревнями, готовыми воспользоваться любой возможностью для нападения, или иной путь. И единственно верный выбор был сделан.       Хоть воспоминания о прошлом, искусственно вызванные действием техники, взбередили старую, но упорно не заживающую рану, заострив на себе всё внимание, Итачи смог почувствовать, что не одному ему было тяжело. Смог почувствовать физически, как дрожала рука девушки, видящей то же, что и он. Он понимал, что Ино было тяжело продолжать смотреть, но она не останавливалась.       И не замечала, что в технику было искусно примешано гендзюцу. Ино видела, как Итачи по своей личной инициативе принял решение уничтожить клан, к которому не испытывал ничего, кроме ненависти, который обвинял в посягательстве на то, что действительно было ему дорого — жизни людей в деревне. Что пощадил лишь Саске из-за того, что попросту не смог сделать это с единственным человеком в клане, которого любил.        Ино вовсе не нужно было знать, что родители, даже несмотря на то, что их взгляды на клан и деревню так расходились, в итоге приняли решение сына и пожертвовали собой ради будущего мира.        Это не был обман, это была полуправда, но он вложил в неё трагизма сполна.        Действие чужой техники начало спадать, как тяжёлый сон после долгожданного пробуждения.       Достаточно? Итачи с трудом разлепил глаза, чтобы убедиться, что реакция Ино на «правду» будет такой, как он предполагал. И счёл, что на этом действительно стоит остановиться.       Ино дрожала то ли из-за того, что вложила в технику слишком много чакры, то ли из-за переполняющих противоречий. То ли из-за всего сразу, что было более всего вероятно. И плакала.       Он был слишком жесток, лишний раз продемонстрировав ужасы прошлого, искаженные его волей. Но Итачи было не привыкать проявлять жестокость к тем, кого он любил.