Разжечь и зацвести

      Огромное тёмное помещение было реальным, тогда как почти все присутствующие просто проекцией. Всего их было пятеро: Кисаме, Зецу, Пейн, Конан и сам Итачи. Но только вдвоём с напарником они были в своих физических телах.       — Дейдара погиб, — объявил Зецу, как только последние члены Акацуки появились в зале, — Как мы и думали, для него всё кончилось взрывом.       Новость не вызвала никаких чувств. Дейдара был из тех, кто не живёт долго, и вряд ли уходил с сожалениями.       — Вот незадача, мы потеряли ещё одного человека. А я думал, что он был довольно силён, — высказался Кисаме так, будто говорил о досадной неприятности, — И кто же его убил: Саске или джинчуурики девятихвотого?       — Это был Саске. Однако, он тоже погиб.       Итачи почувствовал, что взгляды многих присутствующих метнулись в его сторону. Но ни один мускул не дрогнул на его лице. С мрачным спокойствием он выдержал и заинтересованный взгляд Кисаме, давно пытающегося разгадать, что младший брат значит для напарника.       — Дейдара забрал его с собой, — добавил Зецу, — Ты должен поблагодарить его, Итачи. Дейдара ценой собственной жизни избавил тебя от проблемы.       Обращаясь к нему, Зецу получил лишь холодный взгляд и полное молчание.       Тёмный зал стал казаться ещё более мрачным. Но Итачи внимательно слушал, что говорили остальные члены Акацуки до самого конца.       Зецу сообщил о том, что Тоби также погиб, когда его задело ударной волной. Но это, к сожалению, было абсолютно невозможно.       — Давайте почтим память Дейдары молчанием, — уходя, произнёс Пейн и один за другим проекции членов Акацуки стали исчезать.       Итачи не произнёс ни слова до самого конца собрания.       Выходя из места собрания, скалистой пещеры в глубине каменной долины страны Земли, напарники наткнулись на плотную стену дождя, ливнем обрушившегося на землю.       — Надо же как льёт. В это время года, и такие дожди. Просто загадка природы, — заметил Кисаме, остановившись.       Но Итачи ровным шагом двинулся вперёд. Одежда и волосы вмиг промокли, тёмный плащ Акацуки стал тяжёлым и ещё более мрачным.       — Простудишься ведь.       Не обращая внимания на слова напарника, Итачи поднял голову, позволяя воде плотным потоком стекать прямо по лицу.       — Не знаю, о чём думает такой хладнокровный человек как ты, но выглядит это так, словно ты плачешь.       Несмотря на то, что дождь неприятно бил прямо в лицо, Итачи не отворачивался, даже не жмурил глаза, расслабленно глядя на небо.       — Мне очень жаль твоего младшего брата, — не глядя на Кисаме, Итачи понимал, что говорил он это с хищной улыбкой, вряд ли даже попытавшись изобразить жалость, — Теперь ты — единственный выживший из клана Учиха.       — Нет, мой брат жив.       Возможно, это было не знание, а просто вера, но для Итачи неоспоримой истиной было лишь то, что из них двоих единственным выжившим Учихой станет Саске.       Вскоре напарникам удалось выследить джинчуурики четырёхвостого. Это было неизбежно, и, как и всё то зло, что совершил Итачи в прошлом, было необходимо.       Извлечение биджу займёт не меньше пяти дней, и терять это время отчаянно не хотелось. Счёт теперь был на дни. Итачи сомневался, что у него оставался хотя бы пара недель.       Несмотря уверенность, что Саске не погиб в битве с Дейдарой, новость о том, что это действительно было так, он принял с облегчением, скинувшем с души немалый груз. Саске жив и разыскивал своего старшего брата. А это значит, что время наконец-то пришло.       После извлечения биджу, повлёкшего смерть джинчуурики, старого шиноби по имени Роши, Итачи наконец был свободен.       Вместе с напарником он шёл через небольшой городок, где Кисаме остановится для встречи со связным Акацуки. Вдаваться в подробности этого дела для Итачи уже не было никакого смысла.       Без конца шёл дождь, осложняя дорогу напарникам, но не останавливая путь.       Из-за непогоды прохожих было мало, но некоторые торговцы на рынке не сворачивали свои товары и не уходили даже несмотря на это. Итачи зацепился глазами за яркое пятно: выложенные прямо на земле цветы на потрёпанной бумаге.       Жёлтые тюльпаны, как приглядевшись, понял он. Их было чуть больше десятка, дождь немного примял бутоны, которые тщетно прикрыли брезентовой тканью, как зонтом.       Пожилая женщина куталась в свое кимоно, поглядывая на прохожих.       Итачи остановился. Кисаме вынужденно притормозил рядом с ним, недоумённо посмотрев на напарника.       — Какое значение имеет этот цветок? — спросил Итачи.       — Жёлтые тюльпаны символизируют преданность и верность, — ответила старушка, глядя на молодого человека в странном плаще.       Вряд ли хоть кто-то в этот дождливый вечер ещё захочет приобрести цветы. Старушка сидела здесь зря.       — Вы можете вернуться домой. Я возьму эти цветы.       Итачи бережно спрятал хрупкие бутоны под плащ, надеясь, что они переживут дорогу домой.       — Я просто теряюсь в догадках, — усмехнулся Кисаме, глядя на напарника, — Для чего тебе цветы? Или, надо полагать, с девочкой из Конохи удалось найти общий язык?       — Времени осталось мало, — будто не услышав издевательской реплики, произнёс Итачи, — Саске уже ищет меня.       — Тебе ли бояться встречи с ним? Возможно, стоило решить этот вопрос уже давно.       — Неделя, — сказал Итачи, пригладив чуть примявшиеся лепестки пальцами, — Через неделю всё будет решено.       Неделя… он шёл к этому событию столько лет, предрешив всю свою жизнь наперёд. Его брат уже был готов сыграть отведённую ему роль, и все фигуры были расставлены.       Не раз приходилось представлять как все это будет. Смерть всегда страшила гораздо меньше той боли, что Итачи уже успел испытать и нёс с собой всё это время. Он должен быть готов встретить этот миг с облегчением.       Но всё равно отсрочил его на неделю. Глупо полагать, что всё в жизни будет идти только так, как ты задумал. Можно продумать тысячи вариантов событий, но всё равно ошибиться в главном. Он ошибся в самом себе.       Правда в том, что Итачи больше не хотел смерти.       Он нёс в руках сорванные цветы — как и ему, им оставалось жить недолго, как и его, их существование не должно быть лишено смысла.       Вернуться в убежище удалось лишь, когда день окончательно уступил небо ночи. Но, не замечая времени и собственной усталости, Итачи сразу же пошёл искать Ино.       Она была в своей комнате. Возможно, готовилась ко сну, но жажда увидеть её была слишком велика, чтобы теперь остановиться. У него осталась всего неделя, чтобы видеть, чтобы касаться её, чтобы помнить и сознавать, кто такая Ино Яманака.       Коротко постучавшись, он открыл дверь, успев мимоходом отметить, что она не была заперта.       Ино сидела на углу кровати в одежде, которую, вероятнее всего, использовала как спальную и выглядела недоумевающей.       — Прости, что тревожу так поздно, — сказал он не смутившись её вида и немого вопроса в глазах.       — Не нужно передо мной извиняться, — сказала Ино, как-то расстроенно сжав губы.       И только сейчас Итачи попытался понять, как происходящее могло выглядеть для неё. Ведь в последний раз, когда они виделись, произошёл тот самый объективно неуместный, странный поцелуй, подаривший его жизни утешение сильнее любого из пережитого. А ему пришлось в тот же день сорваться на поимку четверохвостого, и они так и не обменялись и парой слов после произошедшего.       Но и это ничего. Даже если она злиться, если запуталась и даже если ненавидит — для него быть здесь всё равно было предпочтительнее любого места на земле.       А она будет жить дальше, когда истечёт эта неделя и сможет представить, что это был лишь ужасный кошмар. Лишь эту неделю он позволит себе быть эгоистом.       Опустив глаза, Ино заметила торчащие из-под его одежды желтые лепестки. Итачи расстегнул плащ, вытаскивая цветы под мягкий свет люстры. Он подошёл к Ино ближе, настолько, чтобы она смогла принять букет у него из рук. Но она замерла в нерешительности, будто раздумывая и не решаясь взять их.       Поэтому Итачи просто положил их на кровать, освобождая Ино от дилеммы.       — Жёлтые тюльпаны… помнишь, что у моих родителей цветочная лавка? И я знаю значение каждого цветка, — сказала она, чуть дотронувшись до стебля одного из тюльпанов пальцем.       — Да. Я знал, что ты задумаешься над этим. И спросил у продавщицы об их значении.       Глаза Ино как-то странно блеснули. Она выглядела так, будто предпочла бы получить другой ответ.       — Неразделенная любовь, — произнесла она скептически.       — Продавщица сказала другое.       Губы Ино дрогнули в улыбке:       — И что же она сказала?       — Верность и преданность.       — Тогда всё верно. О неразделённой любви дарителя говорят жёлтые тюльпаны в стране Огня. О верности в стране Земли.       Итачи даже не знал чему поражаться больше. Тому, как она ловко выведала в какой стране находится убежище или тому, что запросто поделилась своим знанием с ним.       — Я хочу спать — устало сказала она, отворачиваясь.       И Итачи больше ничего не оставалось, кроме как оставить её одну.       Пятнадцать хрупких, явно выращенных для себя, а не на продажу, тюльпанов были заботливо оставлены в прохладном углу комнаты, а их срез аккуратно обновлён. Всё же годы работы в семейной лавке и её собственный искренний интерес к уходу за цветами были достаточно велики, чтобы Ино смогла продлить им жизнь. Пускай она засомневалась принимать их или нет в самом начале — несчастные растения не выбирают кем и кому быть подаренными.       Что ж, её похититель принёс ей цветы. И в этом было даже что-то… нормальное? Только будь они другими, совершенно обычными молодыми людьми, не запертыми в обстоятельствах непреодолимой силы.       Всё тело ломило от излишне интенсивных тренировок, которые Ино затеяла с энтузиазмом какой-то новой, яростной силы. Поэтому, отрываясь от ухода за букетом, она чуть слышно простонала от боли в мышцах, вызванных неаккуратным движением.       Она явно вчера перестаралась. Зато тренировки дали свои результаты. Несколько дней назад ей удалось блестяще повторить трюк с метанием сюррикена в слепую зону, пока что только один бросок за раз, но это всё равно был успех. По крайней мере, Ино осталась собой довольна.       Неделю в одиночестве она провела продуктивно, ничего не скажешь. Хотя первый день после того, что она натворила перед уходом хозяина убежища, был больше похож на больничный.       Осознав, что натворила, Ино в тот день вернулась в свою комнату трясясь от ужаса. Хотелось проклинать себя или поверить в то, что это было не по-настоящему. Наутро она боялась выйти из комнаты, что оказалось напрасным, ведь её снова оставили в одиночестве. Хоть что-то принесло облегчение.       Волна жгучего стыда накатывала каждый раз, когда Ино вспоминала — а ведь дома горюют её родители, товарищи и друзья. Чтобы они сказали, узнай, чем она тут занимается?       Но они никогда не узнают. Мысль была простой, но удивительно целительной. Никто никогда не узнает о том, что было. Возможно, никто её даже больше не увидит…       В это верить не хотелось, однако и чувство вины этот вариант ей знатно притупил. Если её жизнь теперь стала такой, то что толку мучаться в сожалениях? И даже если ей всё же удастся спастись и вернуться в Коноху, она всё равно никому не расскажет о том, что было, просто не сможет, даже маме, даже Сакуре. И, если будет нужно, скроет свои воспоминания от чтения техниками собственного клана, что тренируется делать перед сном каждый день.       Благодаря таким рассуждениям ей стало легче, а затем… снова стало скучно.       Когда Итачи вернулся, вернулось и прежнее смятение, но вновь проснувшееся любопытство не позволило ей избегать его. Первый же жест — букет с жёлтыми цветами, символом безответной любви на их родине, вернул то жгучее чувство, которое Ино так старалась заглушить, чувство интереса к этому человеку.       Она подтвердила свои догадки о том, что находится в стране Земли. Ей было хорошо известно какие растения в основной массе произрастают в этой местности, и картина сложилась уже давно. И это был не самый худший вариант. Не так далеко от дома, как ей казалось раньше.       Но всё же и этого оказалось мало. Один разговор не принёс удовлетворения. Ино с сожалением отметила, что не может противиться тому, как её тянуло к Учихе. И даже не хотела.       — Ино, ты хочешь прогуляться? — спросил её Итачи, как только она вышла из комнаты.       Оказалось, он ждал её уже какое-то время. И это было гораздо приятнее, чем Ино готова признать.       — Прогуляться? — она придала голосу скепсиса, — До реки?       — Как насчёт ближайшего города? — ошарашил вдруг он её.       И отказываться, конечно же, Ино вовсе не собиралась.