Разжечь и зацвести

      А ведь Наруто и Сакура были правы. Сай — просто невыносим. Неудивительно, что, как только Шикамару и Чоджи нагнали седьмую команду и передали указание Пятой отдать им в отряд Сая, они были несказанно рады услышанному. Правда стоило им узнать на какую именно миссию привлекают их товарища, Наруто с Сакурой сразу же стали вызываться идти вместо него. Вправить мозги подчинённым смог только Какаши-сенсей, напомнивший о важности их собственной миссии.       Вместе с Саем он передал в  подчинение Шикамару и Паккуна, своего призывного пса. Так был сформирован отряд по обнаружению отступника из Акацуки, Кисаме Хошигаке, состоящий из троих шиноби Листа и пса-ниндзя.       Трудности начались сразу же. Сай подвергал критике почти каждое решение Шикамару, иногда справедливо, но никогда ничего не предлагая в ответ. По началу это напрягало, но после очередного вопроса в духе «Какой отпор мы дадим Акацуки, если наше преследование будет обнаружено? Или ты рассчитываешь, что они умрут со смеху?» Шикамару уже почти развернулся назад, чтобы принять предложение Наруто или Сакуры пойти с ними вместо надоедливого новичка. Но вовремя одумался — Ино где-то там одна среди врагов. И что сейчас переживает, было тяжело даже представить.       Во время пути, Сай посоветовал Чоджи употреблять меньше калорий в ежедневном рационе, чтобы быстрее передвигаться по деревьям. К счастью, друг не понял, к чему клонил новый товарищ, ответив, что калории как раз нужны ему для восполнения энергии. Сай, будто и впрямь не намекал на его внешний вид, кивнул и сказал, что тоже попробует.       Гораздо больше пользы приносил пёс Какаши. Хотя характер у него был не менее скверный.       — А дочка Иноичи, как я помню, весьма вздорная особа. Неужели ей и Акацуки удалось так вывести из себя? — невинно поинтересовался Паккун.       Чоджи и Шикамару устало переглянулись. И с этими двумя им придётся выручать подругу. И провести не один день вместе.        С большим трудом и спустя несколько неверно взятых направлений, благодаря переданным команде нунчакам Майто Гая, им удалось взять след Хошигаке Кисаме. Идти по нему предстояло долго — Паккун предупредил, что запах был едва различим, а значит его источник находился далеко.       И всё же тогда им было невдамёк, что следование за ним займет далеко ни один день. Но и это знание мало бы остановило расформированную десятую команду.       Чоджи не знал, чем мог бы помочь команде в поисках, и всё, что ему оставалось — не создавать остальным трудностей. Он держал ту же скорость, что и остальные, не спутывал командира и делал всё, что Шикамару ему скажет без вопросов, но по-прежнему считал себя бесполезным.       Идя к главным воротам деревни, чтобы отправиться вдогонку седьмой команде, Чоджи и Шикамару никак не ожидали, что кто-то будет провожать их в путь. О задании мало кому было известно, всё же отряд был создан впопыхах, да и время было уже достаточно поздним. Редко кому миссии назначаются не в первой половине дня. Поэтому когда до них донёсся женский, чуть ослабший, но уверенный голос, они в удивлении остановились:       — Шикамару. Чоджи.       Они обернулись. Госпожа Яманака, как обычно, сохраняя гордую осанку, сдержанность во взгляде и особую, свойственную только людям, испытывающим исключительную строгость к самому себе, выдержку. Как и всегда на памяти Чоджи, она выглядела элегантно и даже царственно, что в детстве казалось ему немного страшным. Ему всегда чудилось, что мама Ино с неодобрением смотрит на его растрёпанные волосы, на пятна от еды или крошки, которые неизменно замечала на одежде, на грязную обувь или синяки на коленках.        Сейчас он ощутил нечто схожее с тем, что испытывал в детстве. Но нынешний страх был гораздо сильнее.       — Здравствуйте, госпожа, — спохватился Шикамару, выводя и друга из оцепенения, — Что вы…       — Муж говорит, что никогда не остановится в поисках нашей девочки. И что бросит для этого все силы, — её голос был ровен, холоден как зима, и ни разу не дрогнул, — Я не шиноби, и не знаю на что в действительно способны люди нашего клана. Но я вижу по их лицам, по тому, как они умолкают и отводят глаза, что они не продвигаются в своих поисках.        Молодые люди молчали, глядя на невысказанное горе женщины, скрывающей естественные для безутешной матери слёзы. Они оба не знали, что сказать, не знали, что делать, чтобы хоть немного успокоить, подарить надежду. Но имеют ли они право дарить надежду, когда сами не были уверены в том, что смогут спасти подругу? Как они посмотрят в глаза господину и госпоже Яманака, если не смогут и в этот раз спасти Ино?       — Я не верю в суеверия. Как в интуицию или предчувствие. Но видимо не зря говорят, сердце матери — видит дальше всех и чует острее всех. Знаю, это тяжёлая ноша, но хочу, чтобы вы знали, мальчики, — лишь сейчас, всего на мгновение, голос этой стойкой женщины дрогнул, — Я знаю, что вернуть домой мою девочку сможете именно вы.       Чоджи чувствует, что в его сердце навсегда останется что-то тяжелое, но вместе с тем важное и дарующее ему смысл. Это чувство подталкивало, заставляло идти вперёд.       И всё же это действительно тяжёлая ноша. Если они не оправдают возложенных на них ожиданий, то не будут достойны оставаться частью десятой команды. И быть друзьями Ино.       Вспоминая тяжёлый разговор, Чоджи нёсся впереди всего отряда. Да, ведущую роль всё же занимал Паккун, то и дело поправляющий несущегося вперёд: то он брал слишком вправо, то и вовсе терялся в деревьях.       Чоджи знал, что такая поспешность ничем не поможет, а только вымотает и выбьет из сил. Но ничего поделать не мог.       — Если будешь так спешить, глядишь постройнеешь, — сомнительный комментарий Сая он даже не заметил.       — Эй, поаккуратнее! — выкрикнул ему Шикамару, но, к сожалению слишком поздно.       Ветка, которую выбрал Чоджи для прыжка оказалась совершенно сухой и легко треснула под его весом. Провернувшись в воздухе, он неловко начал падать вниз.       Чоджи уже готовился к не самому удачному столкновению с землёй, как что-то уверенно подхватило его за корпус.       — Успел, — напряжённо выдохнул Шикамару, — Эй, Чоджи. Давай без фокусов, возьми себя в руки.       Чоджи и не думал, что сделать это будет так сложно.       В отличии от обоих своих будущих товарищей, Чоджи Акимичи был доволен составом команды десять на сто процентов с самого начала. Он знал, что его лучший друг Шикамару с неохотой отнёсся к тому, что теперь в их слаженном дуэте появился третий, да ещё какой… шумная и капризная девчонка, постоянно указывающая им, что делать. Ещё сильнее недовольна была Ино: она считала их обоих глупыми и слабыми, не чета самому лучшему ученику Академии, Саске Учихе, о котором она вполне открыто грезила, как и остальные девочки в классе. Их распределили верно: второй сверху и второй снизу по результатам оценок в классе в одной команде. Ино и Шикамару. А он, Чоджи, должен был стать связующим звеном.       Его одного абсолютно устраивало то, что их объединили вместе. С Шикамару понятно — он был его лучшим другом уже давно. Но и Ино была той самой девочкой, с которой Чоджи всегда хотел подружиться.        Она была самой красивой в классе, и самой умной. К тому же наследница благородного клана, настоящая химе. Но ни это, ни талант к делу куноичи, не делал её врединой, презрительно относящейся к окружающим. Ино всегда была очень доброй.       Именно она помогала ему, вечно рассеянному и забывчивому мальчику, находить его вещи, порой закинутые куда-то подальше задиристыми одноклассниками. Она никогда не смеялась над ним, когда его  одолевали на тренировках тайдзюцу даже такие бестолочи, как Киба или Наруто. Чоджи ненавидел насилие, особенно по отношению к друзьям, даже если это был всего лишь тренировочный спарринг, и Ино всегда это уважала.       Когда они стали членами десятой команды, Ино приняла на себя роль старшей сестры обоих ребят. Она прогоняла их, тормошила, делала всё, чтобы они стали сильнейшей командой выпуска, хотя в это мало кто мог бы даже поверить. И восьмая, и седьмая команда были куда как мощнее.       Когда Чоджи попадал в больницу (после ранений на заданиях или, куда чаще, после перееданий или отравлений), она всегда приходила к нему, обычно ежедневно. Приносила цветы и еду, которую ему одобряли врачи.        Чоджи знал, что многие считали Ино поверхностной и заносчивой, но никогда не был с этим согласен. Да, она действительно была уверенной в себе девушкой и хорошо знала о всех своих достоинствах, но вместе с тем, она всегда признавала силу и превосходство других, если это было необходимо, и была готова идти вперёд. Поверхностной он и вовсе никому бы не позволил её назвать.       Связь их команды, которую остальные выпускники Академии их поколения называли «клоунской», особенно после смерти Асумы и данных ему обещаний постепенно начала становиться похожей на родственную связь. Ведь какое обещание может связать людей сильнее, чем обещание заботиться друг о друге перед умирающим наставником?       Назвать Ино своей сестрой Чоджи мог бы не задумываясь. И всё же… Он непроизвольно дотронулся до места, где отныне запечатлён шрам от ожога. Его остановили всего одной техникой, отшвырнули так, будто он не стоил даже внимания. Шикамару, перед тем как самоотверженно ушёл сражаться с бессмертным членом Акацуки в одиночку попросил его всего об одном — позаботиться об Ино. И Чоджи его подвёл.       Он знал, что и Шикамару не легче. Тот тоже перекладывал вину на себя, только вот ни его признание, ни признание Чоджи никому уже не могли помочь. А вот поиски Хошигаке Кисаме по следу — да, определённо.       ***       Встреча с Кисаме была назначена на полдень, однако, когда Итачи подошёл к оговорённому месту ровно ко времени, там никого не оказалось. Это не было похоже на напарника. Впервые на памяти Итачи тот опоздал на целых четверть часа, однако когда всё-таки явился, то выглядел также, как и всегда.        — Встреча со связным на сегодня отменяется, — вместо приветствия сказал Кисаме, вальяжно подходя к терпеливо ожидающему его Итачи, — Похоже, Акацуки придётся расширять свои шпионские сети. Связные нынче мрут как мухи.       Услышанное удручало. Последнее время главной задачей для напарников стал поиск джинчуурики четверохвостого, однако дело шло вяло — казалось, даже откуда начать было не слишком понятно. Старик с биджу защищал себя и делал это хорошо.        Итачи это было только на руку, но всё же позволить себе делать работу спустя рукава он тоже не мог.        — Будем ждать, пока лидер не назначит связному замену, — а это значит, что поиски снова переносились на неопределённый срок.       — У меня есть и более интересные новости, — сказал Кисаме, оборачиваясь на холмы, которые оставил позади, — Кажется кто-то пытается за мной следить.        Такое происходило нечасто. Немного находилось шиноби, которым удалось бы выйти на след Акацуки, ещё меньше тех, кто осмеливается преследовать их. Кто бы они ни были, однозначно одно — это незапланированная проблема.       — Как давно?       — Самехада учуяла их не меньше четырёх часов назад. Упорные ребята, — ответил Кисаме, обернувшись к себе за спину, где покоился его верный клинок, — И что-то мне подсказывает, я знаю кто это.        Мысль о том, что это могли быть шиноби из Конохи появилась сразу, как только Кисаме упомянул слежку, хотя врагов у Акацуки и было немало и помимо родной деревни. Охота за ним, предателем, долгие годы не велась из-за приказа Третьего Хоккаге и Данзо, но с приходом на пост Цунаде Сенджу, он то и дело скрывался от АНБУ деревни. Все члены Акацуки — цели для деревни Коноха, но Итачи, вероятно, был одной из самых важных. К тому же теперь он дал поводы для охоты за собой и куда более личные, а значит, искали его с особым энтузиазмом. Из-за Саске или из-за Ино.        — Я разберусь здесь с преследователями сам.       Кисаме такое заявление совершенно не удивило.       Итачи понимал, что из раза в раз вот так «прикрывать» коноховцев — было уж слишком подозрительно, а его напарник был достаточно умён, чтобы сложить два и два. И в любом другом случае не стал бы просить о подобном — членов АНБУ, посланных убить его, им бы пришлось устранить. Но Итачи догадывался, кто это мог быть, и должен был сделать всё, чтобы не дошло до крайних мер.       — Снова просишь оставить всё веселье тебе? — вопрос заставил Итачи напрячься.       Кому и по какой причине Кисаме Хошигаке был предан; что побудило его стать членом Акацуки, и что от него ждать — Итачи никогда доподлинно не знал. Однако то, что он никогда бы не стал другом Конохе очевидно.        — Только из моего глубочайшего уважения, — согласился вдруг напарник, но затем добавил, пропустив в голос даже некоторые издевательские нотки, — А я пока пойду в убежище. Например, в то, где сейчас остановился ты. Хочу передохнуть, заодно проверю как там твоя… пленница?       Сдержаться, и никак не выдать себя в этот момент оказалось не так уж просто. Итачи посмотрел на своего напарника долгим напряжённым взглядом, прежде чем всё же решился выдать:       — Нет, не пойдёшь.       Кисаме громко хохотнул, скрещивая руки на груди.       — Ну надо же. Осторожнее, мне чуть не послышалась угроза. Становится всё интереснее.        — Она пока нужна мне. И ни к чему лишний раз её тревожить.       — Какая забота. Насколько помню, ты удерживаешь её из-за того, что она узнала что-то важное. Единственная цель этого плена — её молчание. Но теперь ты говоришь, что она нужна тебе для чего-то ещё? — дождавшись лишь мрачную тишину в ответ, Кисаме продолжил, — Понимаешь ведь на какие мысли всё это наталкивает?       Проблем с каждой минутой становилось всё больше. Тон Кисаме всё больше походил на то, как он говорил со своими жертвами: насмешливо, растягивая слоги, будто специально замедляя разговор. Чувствовать угрозу со стороны напарника Итачи уже давно не приходилось, и всё же забывать о том, кем он был, он также никогда не мог себе позволить.        И всё же до конфронтации с ним доходить было нельзя. Итачи не мог позволить своей маске слететь.        — Пускай будет так. О чём бы ты не подумал, всё верно.       — Даже если я подумал, что у тебя весьма специфичные вкусы? — почти смеясь, сказал Кисаме, — Но я не осуждаю. Просто ситуация весьма интересная. Всегда знал, что у тебя особое отношение к шиноби Листа.       Вот оно. Нестрашно, если Кисаме станет намекать на его пристрастие или даже обвинит в маниакальном увлечении (надо полагать, так про него думала и сама Ино), гораздо хуже, если речь зайдёт о симпатии к Конохе в целом.        — Поговорим об этом позднее, — сказал Итачи, оборачиваясь туда, где, судя по словам Кисаме, должны быть преследователи.       — Ловлю на слове. Встретимся в убежище, — увидев как напрягся напарник, Кисаме добавил с усмешкой, — Не переживай, блондиночку я не трону.       Это было последним, что он сказал, перед тем как уйти. Итачи дёрнулся в его сторону, будто решив в последний момент остановить, но всё же остался на месте. Он давно знает Кисаме: напарник сделает именно так, как сказал. Это не вопрос доверия, просто факт. И всё же теперь стимул побыстрее разобраться с проблемой здесь вырос.       Поэтому медлить Итачи не стал: побежал навстречу шиноби так, будто собирался напасть на них сам.        По началу он старался сделать это скрытно. Следить за теми, кто следил за ним — ситуация любопытная, но играть в прятки попросту не было времени. Итачи прервал этот фарс, как только понял, кем они были.       Первым бросился в глаза зелёный жилет чуунина родной деревни — в том, что это были коноховцы Итачи и так был почти уверен, но теперь любые сомнения были рассеяны окончательно.        Гораздо хуже было узнать в чуунине Конохи напарника по команде Ино, с которым ему уже приходилось сталкиваться в бою, мальчишку из клана Нара. Выискал глазами форму с красными элементами другого, Акимичи, он уже с явной готовностью.        Значит, верным было предположение, что они тут из-за поиска Ино. Стоит отдать должное, они неплохо постарались — Итачи сделал всё, что мог, чтобы его не смогли отыскать, и всё же им это удалось, пускай и спустя время. Отчаянное желание найти члена своей команды оправдало себя.        С друзьями Ино был призывной пёс Хатаке Какаши — очевидно, след Кисаме смог взять именно он. Неясно, как им удалось достать его запах, но идея была очень хорошей. Впрочем, в этот раз находчивость шиноби из родной деревни была Итачи совсем не на руку.       Был и ещё один шиноби, парень, примерно того же возврата, что и остальные. Судя по одежде, из Корня АНБУ. Значит, в это дело вмешался Данзо Шимура? Шиноби Корня редко объединяются с рядовыми ниндзя Листа, и вообще нечасто выходят на свет. Что задумал Данзо?       Явно потеряв цель слежки, шиноби из поискового отряда сгруппировались, чтобы обсудить, что делать дальше. Они собрались под тенью утёса и негромко переговаривались. Наверняка, встпупать с Акацуки в бой они не собирались. О возможностях Акимичи и Нары Итачи было хорошо известно, как и то, что Хоккаге не забросила бы их в бой с ним. О способностях ниндзя из Корня же не было никаких сведений, и всё же Итачи нужно было вмешаться, чтобы узнать, зачем Данзо послал его за ним. И чтобы припугнуть товарищей Ино, которые мешают гораздо сильнее, чем он изначально думал.       Над головами шиноби из Листа закружились вороны, сначала всего несколько птиц, затем целая стая и так до тех пор, пока небо за чёрными мелькающими силуэтами не перестало быть видно вообще.       — Шикамару Нара и Чоджи Акимичи, — озвучил Итачи имена знакомых шиноби.       Все члены отряда из Конохи обернулись. Парень из Корня мгновенно вытащил из ножен вакинадзи, готовясь к нападению. Нара сложил руки для теневой техники, но не спешил действовать: было видно, что к такому развитию событий он не готовился, и теперь соображал, что делать на ходу.       — Не ожидал, что нас так скоро раскроют, чёрт. Но зато теперь можно спросить прямо, — выдавил напряжённую улыбку Шикамару, затем прикрыл глаза, видимо приказывая себе собраться, — Где. Ино.       Именно где она, а не что он с ней сделал. За Хиданом и Какузу их команда шла с целью мести: но в этот раз это спасательная миссия. Они правы, спасти подругу у них был шанс.       Итачи раздумывал о том, чтобы выставить Ино погибшей, но едва ли это умерило бы пыл коноховцев. Идти за возмездием или идти на помощь — для них и то, и другое станет вопросом жизни и смерти.        Поэтому Итачи ответил честно:       — Пока она нужна мне, вы её не найдёте.       И всё же этот ответ принёс друзьям Ино облегчение, которое сложно описать. Только что они убедились, что с ней всё в порядке. Итачи даже успел подумать, что его откровенность того стоила.       — В деревне знают о наших передвижениях. Не мы, так кто-то ещё найдут и спасут Ино, — продолжил Шикамару, тогда как остальные полностью доверили ведение разговора с преступником своему лидеру, — И попыток мы не прекратим. Так для чего она так нужна Акацуки? Зачем вам повышенное внимание от нашей деревни. Мы ведь могли бы договориться.       А Ино была права — Шикамару действительно неплохо соображал. Попыток торговаться с ним от шиноби Конохи Итачи не ожидал, даже если и предпринимались они просто, чтобы потянуть время.       К сожалению, ни о чём договорится сейчас всё равно не получится. Да и времени было терять нельзя, в этот момент Кисаме Хошигаке направлялся к Ино. Поэтому в следующий раз, когда он поднял взгляд на отряд из Конохи, увидел их уже через шаринган.        Продемонстрировать силу было необходимо. Если это поможет хотя бы частично отбить их пыл — Итачи должен сделать это. Настрой врага шиноби Конохи считали мгновенно, поэтому когда он оказался рядом с физически самым крепким из них, чуунином из Акимичи, двое других поспешили на помощь. По траве к ногам Итачи быстро ползла тень, шиноби из Корня бежал к нему, выставляя вакинадзи.       Но и Чоджи Акимичи успел среагировать. Итачи хотел избавиться от него первым, полагаясь на его неповоротливость, но тот быстро защитился от техники огня, от которой сильно пострадал в предыдущий раз, и увеличил в размере ладонь. Он намеревался нанести удар сверху, буквально прихлопнув врага и вбив в землю. Ловкости хватило, чтобы без труда избежать этой участи, но всё же попытка была более чем похвальной.       — Мы всё равно спасём Ино! — свирепо признёс Чоджи, который вовсе не производил впечатление человека, способного на сильные агрессивные эмоции.       Раздалось рычание какого-то зверя. Отвлекшись от первого противника, Итачи увидел странное животное, напоминающее льва, но чёрно-белого, будто бы нарисованного тушью на бумаге. Можно решить, что это гендзюцу, если разбираться в нём недостаточно хорошо, но Итачи сразу понял, что это была техника шиноби из Корня. В основе её, по всей видимости, были чернила, в остальном, она сильно походила на высвобождение стихии, и была достаточно элементарной.        Короткий анализ занял считанные секунды, прежде чем Итачи, быстро сложив руки в печать, применил технику Воды, оказавшуюся, как и ожидалось, очень эффективной.       Единственная цель сражения — демонстрация силы и следование роли отступника из Акацуки, ради этого Итачи категорически не собирался применять возможности Мангекё Шарингана. Во-первых, это было ни к чему, на то, чтобы справиться с поставленной задачей, должно хватить и своих сил. Во-вторых, после отравления прошло слишком мало времени, и Итачи не был уверен, что хватит выносливости выдержать воздействие своих же техник на организм.        Пожалуй, в данном случае лучше всего было использовать гендзюцу, хоть к его опасности противники и были готовы. Всё же мощи гендзюцу должно хватить, чтобы их одолеть.       — Сай, сейчас! — раздался выкрик Шикамару.        Ожившие рисованные звери растворились, заполнив небо чёрными каплями, превратившимися в подобие дождя. Ясно, ему нужна была тень.       Уходя от атаки шиноби из Корня по имени Сай, Итачи уже успел поменяться с клоном, и, как оказалось, не зря. Последний манёвр загнал клона в ловушку тени. Всё же не следовало недооценивать смекалку наследника Шикаку, не зря же он слышал столько хвалебного о нём. И, как-никак, он в одиночку одолел Хидана.       Вспышка яркого света пронзила глаза острой болью. Зрение, и до того подверженное негативному воздействию, не выдерживало, и пришлось закрыть глаза. Источник света был очевиден — внутри рисованных зверей оказалась осветительная печать.        Этого-то момента и ожидал Нара. Итачи даже успел отстранённо восхититься: ему удалось устранить главное оружие врага. Прекрасно.       — Это клон, — Шикамару выругался, — И всё равно могло сработать. Сай!       Итачи не мог пока открыть глаза — на восстановление требовалось ещё несколько секунд. Умелому шиноби из Корня этого должно хватить.       Что-то обвилось вокруг ноги, ощущение живо напомнило короткий, но памятный эпизод, когда Орочимару пытался захватить его тело. Итачи был уверен, шиноби Корня использовал рисованных змей.        Он знал, что Шикамару найдёт его глазами, чтобы убедиться, что враг обездвижен, и чтобы захватить его тенью — техника клана Нара и рисованные змеи. Нужно действовать наверняка. И именно в тот момент, когда он посмотрел, бой для него закончился. Итачи захватил его в гендзюцу — не с помощью глаз, ему было достаточно, чтобы враг увидел легкое движение пальцев.        Он открыл глаза. Лидер отряда из Конохи рухнул на колени.       — Шикамару! — выкрикнул одновременно и Акимичи, и призывной пёс Какаши.       Последний ещё был здесь, а не побежал звать Хатаке на подмогу. Значит, его здесь не было — хорошо, не хватало ещё и с ним вести бой в таком состоянии.       В этот момент Шикамару Нара видел кошмар, связанный с его глубинными страхами. Итачи был уверен, что среди образов, пришедших к нему из тени была и потерянная им Ино. Так было нужно, таких действий шиноби Конохи от него ожидали, пускай это и было жестоко, Итачи давно привык быть для других монстром.       Чтобы освободиться от змей, Итачи снова применил технику Воды. Приходилось использовать мощные и энергозатратные техники, хотя запасы чакры и без того были не восполнены доконца. Но нельзя было сражаться спустя рукава: он и так запретил себе применять Мангекё Шаринган.       Акимичи попытался достать до друга, попавшего в гендзюцу, чтобы влить в него чакру. Ему предстояло стать следующим.       К счастью, Акимичи не был и в половину также осторожен, как его товарищ, и сам, не ожидав такого быстрого напора, оказался в плену шарингана, заглянув в него всего на секунду.       Это было тяжелее, чем Итачи думал, но оба товарища Ино по команде были повержены. Член Корня исчез — кажется, попытался спрятаться, чтобы помочь товарищам из укрытия. Не похоже, чтобы он пытался сбежать, по крайней мере, наблюдающие за боем с высоты вороны не упустили бы его из вида.       Пёс-нинкен также спрятался неподалёку, но он никак бы не смог повлиять на ход сражения, и Итачи не собирался даже обращать на него внимания. Будет даже хорошо, если он увидит, как член Акацуки одолел троих шиноби Листа и передаст в деревню о том, что видел.       Итачи заговорил так, чтобы пребывающие в гендзюцу бывшие члены команды Асумы Сарутоби его слышали:       — Ваша подруга жива и будет оставаться живой, пока выполняет то, что от неё требуется. Ваши поиски лишь навредят ей.       Вряд ли это остановит их от будущих попыток, но в следующий раз они хотя бы стали бы действовать более острожно. В любом случае, вся эта история скоро должна подойти к завершению — нужно задержать их на небольшой срок, потом Ино всё равно некому будет удерживать.       Что побудит его оставить поверженных врагов в живых? К счастью, ответ нашёлся сразу — звук упавших камешков чуть в отдалении. Парень из Корня нарочно или случайно выдал своё местоположение.       Итачи устремился к нему, оставляя предыдущих противников внутри гендзюцу мучаться из-за видений истерзанного подсознания.       Настиг шиноби Корня он очень быстро, в считанные мгновения оказавшись перед ним с выставленным к его горлу кунаем, глядя ему прямо в глаза. Тот и не думал отводить взгляд.       — Пожалуйста, подождите, — с холодным спокойствием, достойным Корня АНБУ, сказал Сай, — У меня для вас послание от Данзо-сама.       Даже так. Данзо никогда не выходил на связь с ним после того, как Итачи покинул деревню в статусе отступника. Ещё меньше от него можно было бы ожидать передачу информации через посредника — либо доверие к этому шиноби было достаточно высоко (а предать Данзо члены Корня не могли чисто физически), либо дело было чрезвычайной важности.        Никто, ни один член Корня, АНБУ или совета джонинов и даже нынешний Каге не были в курсе тайны Итачи Учихи, это он знал наверняка, и этот парень Сай также не мог быть посвящён в неё. Данзо не доверял никому кроме себя самого. И всё же он рискнул связаться с ним таким образом. Что же задумал Данзо Шимура?       Не исключено, что этот парень мог блефовать, чтобы спасти свою жизнь. Но он смотрел прямо в шаринган, и уже был подвержен его воздействию, хоть Итачи и не торопился лишать его ясности сознания.       Безмолвным согласием на диалог стало движение — убранный от шеи подчинённого Данзо кунай.       — Господин Данзо знал, что я наиболее близок к седьмой и десятой команде, и потому вероятнее всех остальных в Корне встречусь с вами. И передал мне послание, — под внимательным взглядом Итачи, он вытащил из поясной сумки очень маленький, размером с палец, свиток, — Он не был уверен, что эта встреча произойдёт, полагался лишь на удачу.       Подчинённый Данзо фальшиво улыбнулся, но в этой улыбке слегка проступила нервозность. Итачи принял свиток у замершего шиноби.       Больше ничего не говоря ни ему, ни другим из отряда, Итачи развернулся и пошёл прочь, догадываясь какое облегчение его действия вызвали у этого Сая. Пускай полагает, что имя Данзо спасло ему жизнь.       Всё прошло, как задумано, но победа не принесла ни удовлетворения, ни облегчения. Гендзюцу, которое он применил на Шикамару и Чоджи, заставило их страдать, это было больше похоже на пытку, чем на затуманенность рассудка. Но он и так физически не нанёс им никаких повреждений, отпустил и просто оставил всё, как есть. Не сделай он совершенно ничего, было бы слишком неправдоподобно.        Извечное «Так было нужно» не работало. Он просто снова сделал что-то омерзительное, и должен был идти дальше.       Свиток с послание Данзо был распечатан немедленно. Всего одно короткое предложение, прочтение которого заставило остановиться.       Мгновение — и свиток вспыхнул у него в руках, полетел на землю, догорая, и вскоре растворился в воздухе серым пеплом.       Хотелось утопить в огне всё. Всё, что Итачи делал, всё, к чему долго и упорно шел, рушилось по воле того, над чем он никогда не был властен. Ни одна фигура упорно не хотела вставать на выделенное ей поле, напротив, время показывало, что он и сам во многом — фигура в чужой игре.       Послание Данзо, оказавшееся скорее приказом, было уничтожено так поспешно, будто этим можно было уничтожить и его волю.        «Ино Яманака должна умереть», — строчки письма проносились в сознании, как приговор.       Конечно же, Данзо стало известно о том, что сделала Ино во время их битвы. Раскрытие тайны о резне клана Учиха — правда, которую не мог знать никто. Оставаясь в живых, Ино представляла угрозу для политики Данзо и старейшин. Старик обеспокоился настолько, что решил связаться с ним и напомнить о том, что нужно было сделать уже давно.       Значит, он полагал, что либо Ино смогла узнать правду самостоятельно, либо, что Итачи может предать деревню и рассказать всё. Что, надо признать, было весьма небезосновательно.        После всего того, что Итачи сделал ради деревни, после того, на что он пошёл, Данзо Шимура считает себя в праве отдавать ему приказы. Он обезумел в своём стремлении контролировать всё вокруг. Даже если бы то, что следовало сделать, прямо не противоречило его собственным желаниям, идти на поводу у Данзо Итачи бы больше не стал никогда.       «Должна умереть»? Всё повторяется снова и снова. Те, в чьих руках сила и власть выносят приговор невинным, решая кому жить позволено, а кому нет. Всё, что делала Ино, было обусловлено стремлением защитить Коноху, однако то, что она в этом преуспела, стало причиной охоты за ней самого опасного человека из её же деревни.       Нет, никогда. Итачи не позволит этому случиться, чтобы не произошло. Если эта боль, всепоглощающая, убивающая внутри всё, выжигающая душу, повторится, то он не был уверен, что смог бы найти в себе силы дойти до конца. Ино будет жить, чего бы это ему не стоило.