Прелесть.

Кащей влетел в качалку придерживая за плечо Аделину и глазами отыскивая Адидаса-младшего. Он ведь даже и подумать не мог, что напугал бедную девчонку. Посадил в машину, повёз чёрт знает куда. Аделина лишь растерянно хлопала большущими глазами, все ещё чувствуя горячую ладонь, крепко сжимающую её руку. Он привёл её в какой-то подвал, в котором, как она поняла, находилась качалка. Она заметила большой ринг, стоящий посреди зала, несколько парней находились на нем, видимо, сейчас проводился спарринг. Также, было несколько тренажеров и гантелей. Так называемая «качалка» была забита кучей парней разных возрастов: от маленьких мальчиков, которым едва ли исполнилось четырнадцать, до взрослых парней, уже под двадцать пять. Атмосфера давила, ведь взгляды сразу перевелись на неё. Стало неуютно, некомфортно. И еще тут отвратительно пахло сыростью. Аделина сморщила носик. — Маратка! — окликнул Кащей её младшего брата, — подь сюда! — она заметила Суворова-младшего, пробивающегося из толпы мальчишек. Как только он увидел её, вытаращил глаза с некоторым удивлением, переводя взгляд с Аделины на Кащея. — Ада? — вопросительно посмотрел Марат на сестру, а она обдала его злым взглядом. Марат подошёл к Кащею, а тот, закинул руку ему на плечо, а вторую на девушку. — Маратка, вот ты мне объясни: какого хуя твоя сестричка одна по ночам гуляет? За хлебушком ходит, говорит, матушка её послала? — он наклонился к Марату, задавая ему вопрос, а позже, повернул голову к девчушке, с укором глядя на неё, — ты забыл что ли, что в Казани с девчонками творится? — Козырев наклонился к Суворову, прищуривая взгляд. — Аделин, — брат вопросительно посмотрел на неё. — А что «Аделин», Маратка? Девчушка не виновата. Виноват, здесь только ты, — Кащей ткнул в него пальцем, — а знаешь почему виноват, Маратка? Потому что сегодня, твою сестрёнку, чуть не расчихвостили, — в глазах брата показался ужас и он снова взглянул на сестру, — чёрт меня дёрнул, что я поехал через дворы к качалке сегодня. А если бы не поехал? Ты же понимаешь, что бы было? Адидас бы тебе не простил, — он дернул его за плечи. Марат, видимо вырисовывая картинки у себя в голове, медленно кивнул, глядя на Кащея испуганными глазами. — А теперь, Маратка, за твое упущение, ты станешь моим козлом опущения. Придется тебе фанеру прописать, чтобы впредь за сеструхой следил. Да, Прелесть? — он повернулся к девочке, подергивая ее за плечико. Она ужаснулась, представляя, что Марату сейчас снова прилетит и уже из-за нее! Она жутко устала каждый день обрабатывать очередную разбитую бровь или, хуже того, сломанный нос. — Кащей, искренне благодарна тебе за помощь, но Марат тут не при чем. Я всегда хожу одна и не привыкла, чтобы меня провожали. — Значит отвыкнешь, Прелесть, — он наклонился к ней, прошептав ей на ушко. Мерзавец. Поддонок. Заебал! И как же отвратно звучало из его уст это «Прелесть». Она всем видом показала свое недовольство по отношению к Кащею и отстранилась от него. — Не трогай Марата. Он не причем, не нужно искать виноватых. Ты для чего меня сюда привез? Чтобы показать, как бьешь моего брата? Я уже насмотрелась сегодня на то, как ты избил мальчишек, мне достаточно, — безразлично сказала Суворова. Кащею не понравился её тон. Остра на язык Прелесть. И чё ей не понравилось? За дело же въебал этим Разъездовским пиздюкам. Или надо было развернуться и уехать, ждать, пока её бы там на дороге разложили? — Аделин, так нельзя, это не по понятиям! — сказал Марат, шикнув на сестру, но она даже не обратила внимания, смотря прямо на Кащея. Тот стоял явно разъяренный. — Правильно, Маратка, научи свою сестренку как со Старшими общаться нужно и правильно их благодарить. А то, я вижу, совсем страх потеряла она, — оскалился он, — Вова вернётся, я еще с ним воспитательную беседу проведу. Совсем распустились без него. Алина снова сморщилась от его слов. Слова о Вове больно били по ней. Мало того, что она давно не видела брата и безумно соскучилась, так ещё и переживала за него. Сердце сжималось при каждом разе, когда она думала о том, что он где-то там, воюет. Убивает людей. Ей страшно было представить, что будет с ним, когда он вернётся. — Мне больше не интересно находиться в окружении урок. Всего доброго, — сказала она, проходя мимо Кащея. — Уже уходишь, Прелесть? Хотя, действительно, лучше тебе не портить психику, наблюдая, как твой брательник за твой же базар пизды получать будет, — ухмыльнулся он, прикуривая сигарету. Он специально провоцировал её. Он не хотел, чтобы цирк закончился так быстро. Не для этого привез её сюда. Она остановилась около двери и развернулась обратно. — Не смей его трогать, понятно?! Я повторюсь: брат — не при чём. Он не должен стоять около меня сутками и охранять от таких быдлятин, как вы! — она кричала на него настолько сильно, что подумала, сорвала горло. Кащея рассмеялся. Фальшиво, запрокинув голову к потолку. — Прелесть, здесь немного по-другому работает: не хочешь быть оттраханной в подвортне — не высовывайся на улицу когда темно и уж тем более одной, — затягиваясь, посоветовал он. — Спасибо за совет, я обязательно прислушаюсь к нему в следующий раз. — Не слишком ли много «спасибо» с твоей стороны? — поднял бровь Кащей, — но это ты правильно, это ты молодец. Но если ты думаешь, что брату твоему я все с рук спущу, то нет, Прелесть, это не так. Пацаны, которые находились в качалке, прибывали в крайней степени шока от того, что какая-то девчонка действительно пытается спорить с Кащеем, а тот, до сих пор позволяет разговаривать с ним в таком тоне. Если бы кто-то из пацанов посмел нагрубить Старшему, получил бы по кабине. Или, хуже того, был бы отшит. Кащей поднялся со своего места и зарядил Адидасу-младшему в нос. Тот даже не увернулся. Аделина снова сморщила свой курносый носик. — Какие же вы всё-таки сдвинувшиеся на голову зеки! Вы всё асфальт делите, законы безумные придумываете, младших избиваете! Ради чего? — она повернулась, чтобы хоть от одного из них услышать ответ, но никто так ей и не ответил. Она разочарованно взглянула на брата и зашагала в сторону выхода. — Адидас, если ты сейчас же не встанешь и не пойдешь за ней, я тебе сломаю еще и челюсть, — сказал Кащей и пошел в свой, так называемый, «кабинет» — которым являлась каморка для важных переговоров ну и попоек. Он услышал только то, как Марат побежал за сестричкой, выходя из качалки.

***

Малолетка тупая. Вот надо же, настроение испортила за пять минут. Не понимает, дурочка, что в пацанских делах разглагольствовать бабам не нужно. Ещё Марат этот, весь в брата своего. Сестричка значит… Объявилась. Ада? Или как там… Аделина, точно. Хотя, «Ада» ей подходит больше. Неуравновешенная какая-то. Аде-ли-на. Красиво имя. Да и девчонка страшненькой не являлась. Правда злит Кащея, что при пацанах предъявлять ему че-то начала, а Марат как всегда язык в жопу засунул. Надо с Разъездом еще разобраться. Со Старшим пересечку организовать. Не хватало еще, чтобы его щеглы на чужом районе ушивались. Когда Адидас вернётся, обязательно ему расскажу, что тут вытворяли его младшие. Пусть перевоспитывает. Помнил Кащей, бывало, по детству, всё время у Вована на хате ушивались и домой идти совсем не хотелось. Дома снова бухой отец, который выносит мозги матери, а там, все как по плану: очередная белка, после которой он кулаками начинает махать, разбитая посуда, квартира перевёрнута с головы до ног, мать плачет. Ненавидел Козырев отца своего и после смерти, ни разу могилку его и не посещал. Он всегда задавался вопросом: как мать смогла полюбить такого мудака? Ведь мама красива была, очень красива. Помнит, Кащей, как в детстве Людмила спать его уложит, а сама пойдет в комнатке поплачет до утра не от хорошей жизни и никто даже не знал, что за ночь она и глаза не сомкнула. А потом на работу станет собираться, а сыночку рубашку в школу гладить: мать одна всё тянула, отец тунеядец был. Сначала — в школу вместе с сыном пойдет, полы там помоет. Потом — в садик нянечкой, с обеда до самого вечера. И если смена ночная на заводе есть — то и туда позже. Кащей никогда на бедность не жаловался. Мать все деньги тратила только на него. Мальчишка одет был очень хорошо, всегда накормлен, правда, любовью еще одного родителя обделён. Завидовал Павел Вове искренне, что семья у них такая дружная и крепкая, в доме всегда вкусно пахло едой, уютом и теплом. Диляра была рада видеть мальчишку на пороге их дома, поэтому разрешала Вове приглашать своего друга. И Аделину он эту помнит. Помнит как пацан, постарше её, с качели толкнул маленькую, коленочки разбились у нее, плакала она долго. Тогда с Вовой разбираться и Кащей ходил. После этого, гуляла она всегда под присмотром брата старшего. Но в один момент изменилось всё, когда оба повзрослели. Кащей первый раз в тюрьму в шестнадцать лет сел, за то, что шапку украл. В это время, Адидас уже школу заканчивал и в институт собирался поступать. Пока Кащей пятилетку лагерного срока мотал, отец уже успел мать задушить и сам убиться. Парень очень хотел попрощаться с матушкой, со своим единственным ангелом, но менты запретили. Ублюдки. Тюрьма познакомила его с серьёзными людьми. Сидел он среди криминальных авторитетов и даже знаком с несколькими ворами в законе. За пять лет, тюрьма Кащея научила жить «по понятиям», именно поэтому, среди сидящих, парень теперь тоже вес имел. Ему ведь и кликуху в тюрьме придумали, как щас Козырев помнит: тогда сидел с ними мужик один — по кличке Мерседес и как только увидел его тело худощавое, сразу сказал — Кащей ты. Многое поменялось, пока парень срок отбывал. На улицах Казани начал твориться пиздец. Вовка даже не встретил друга старого с тюрьма, да и плевать на него он хотел уже тогда. Позже, Кащей и понял — что свою шпану он хочет. Хочет создать своё ОПГ, тренировать чушпанов и пацанов ровных из них делать. И получилось же это у него, да только Вовка стал в долю тогда проситься. Ну и назначил он его супером, а когда Кащейку еще на три года посадили, за разбой, Вовка решил — что главный он теперь. Ну ничего, Вован, как выйду, покажу тебе, кто на самом деле главный. Кто вес на улицах имеет и люди кого серьезные уважают. Да не успел только. Как вернулся — Вовка службу в Афгане ушёл проходить. Как чувствовал, что пиздец от Кащея ожидается. Группировка тогда совсем ослабла без Кащея. Он снова с колен поднял Универсам. Из мыслей Козырева вывели подоспевшие в его каморку Демид и Али — собутыльники: — Что, Кащеющка, скучаешь? — спросил Дёма, присаживаясь на диван вместе с Али, — мы тебе веселье принесли, — мужчина поставил на стол перед Кащеем несколько бутылок водки. Кащей поморщился. Настопиздило каждый день бухать. Он уже наслышан про то, что даже скорлупа между собой шепчется, что Кащей — алкаш конченный. Но ведь это не так? — Не сегодня, мужики, — Кащей хлопнул себе по коленям и встал из-за стола, — у меня предложение по-круче, — ухмыльнулся он, сигарету и наблюдая, как его друзья сидят в недоумении.

***

Беленькая Волга припарковалась как раз около гаража, где собираются Старшие «Разъездовских». Кащей не мог оставить ситуацию просто так, да и знал, что не по понятиям поступил, что пацанам чужеземным «фанеру» прописал, соврав им, что имеет на это полное право. Кащей право на это имел, только при одобрении их Старшего. Потому и поехал первым выяснять, чтобы войну не разжигать между группировками. Равиль — Старший «Разъезда», просто так этого бы не оставил, Козырев знал. Из машины выползли Али и Дёма, плетясь за своим дружком и подшучивая какие-то шутки, что-то по типу того, что: «Старший на путь истинный встал, вспомнил, что группировкой владеет». Кащей не обижался, он друзей-то своих этих в хуй почти не ставил, считал собутыльниками, но уважение к ним имел. Али и Дёма, на самом деле, пацаны крепкие. Кипиш когда — за Кащея порвут всегда. В гараже пахло сыростью и плесенью, почти так же, как и в качалке. Но только ко всему этому, добавился отчетливый запах перегара. Равиль тоже любил выпить. За небольшим квадратным столиком собрались супера и сам Равиль со своим помощником Ахметом. — Какие гости пожаловали в наше скромное логово! — сказал Равиль, заметив пришедших, — Сәлам Кащей. — Равиль протянул главному руку, в качестве приветствия. Кащей недолго думая, пожал руку, осматривая обстановку. — Здарова, Равиль, — улыбнулся Старший, — я смотрю, вы не скучаете? У нас супера скорлупу до полуночи тренирует, а вы всё бухаете. Равиль ухмыльнулся. — Чья бы корова мычала. У нас скорлупа и так натренированная, нам бояться нечего. Знаешь такую поговорку, Кащей: на незваного госта, не припасена и ложка? Но хорошо, что у нас еще три бутылки водки. Ахмет, налей им! — приказал Равиль. Кащей присел около самого Равиля и глянул на второго Старшего. — Наблюдал я сегодня вашу натренированную скорлупу, только у себя на районе, — полностью проигнорировав юмор Разъездовского, сказал Кащей. Равиль вскинул брови, внимательно продолжая слушать Козырева, — силу-то они тратят на девчонок невинных, приберегли бы, вдруг война начнется. Кащей двусмысленно улыбнулся и залпом выпил водки из рук Ахмета. — Некрасиво как-то получается, Равиль, разобраться надо бы, — Кащей перевел взгляд на Дему и Али, которые внимательно следили за ситуацией. Он знал, что один Дема чего только стоит — с одного удара отключит любого. — А в чем дело, Кащеющка? Девочка чья-то было? — Равиль взглянул на Пашу и с дурацкой усмешкой спросил. Кащей перевел взгляд на него. — Равиль, ты наслышан о правилах Универсама. Без разницы, чья она или ничейная, Универсам не допустит, чтобы уродовали девушек наших, — Кащей уже, откровенно говоря, начал злиться, — и ты прекрасно знаешь, что случается, когда районские пацаны заходят на чужой район. Равиль посмеялся. — Я тебя понял, Кащей. Если ты хочешь знать, то — нет, отшивать я их не буду. Пацаны мне рассказали, что без моего ведома ты их поцарапал, — Кащей зло глянул на старшего. Сука, нажаловались. Я бы уже давно отшил, за стукачество. С ними по-другому нельзя: распустятся ведь совсем. — Я провел с пацанами воспитательную беседу и сам лично еще прописал фанеру. Я думаю этого будет достаточно, — Ахмет поддержал Равиля. — Действительно, Кащей. Что мы, из-за какой-то шлюхи сейчас будем конфликт разжигать? — Равиль снова посмеялся. Кащей зло зыркнул на него. — Дело не в девочке, Равиль. Дело в том, что мне не нравится, что твои пиздюки расхаживают на моем районе и обвуают наших. — Они спиздили у нее что-то? — нахмурился Равиль. — Хотели, Равиль, хотели. Этого достаточно. Равиль тяжело вздохнул. — Ладно, я понял, Кащей. Приводи сюда свою эту девочку, я хочу послушать её версию. Если они будет звучать так же убедительно, я сам лично сделаю из них чушпанов. Кащей посмеялся и закурил сигарету. — Интересный ты Старший, Равиль, — усмехнулся Козырев и достал сигарету из пачки, прикуривая, — тут они спиздили, там они скрысили. А правила у каждой группировки разные. Не зная броду — не суйся в воду, как говорится. Но одно остается неизменным — ты не признаешь свой проёб, а это не по понятиям. Кабана помнишь? — Равиль кивнул, — недавно блатным стал, короновали. Если не хочешь, чтобы тебя самого отшили как чушпана, за то, что устав уличный не соблюдаешь, ты сейчас же при мне отшиваешь этих двух педиков. Равиль заметно напрягся. Он прекрасно знал, что Кащей по щелчку пальцев сможет это сделать, поэтому противоречить ему нельзя. Козырев действительно был известен не как самый последний человек в кругу криминальных авторитетов. Проблема в том, что к нему имели уважение люди сильнее его. Равиль всматривался в выражение лица Старшего и понял, что тот не шутит. Блять. — Ахмет, приведи Пузыря и Шмеля, — приказал Равиль, а Кащей довольно улыбнулся. Язык действительно у него был подвешенный. Если Турбо и Зима учили скорлупу драться, то Кащей учил разговаривать. Хоть он и гонял младших тренировками по шесть часов, но это только потому, что если начнется война между ОПГ, скорлупа не должна терять сноровку. Кащей увидел этих двух ублюдков, что запугали сестренку Адидаса. У тех же, при виде того, кто сломал им нос и разбил губу, забегали глаза. — Пацаны, сегодня вы поступили не по-пацански, поэтому вы отшиты, — промямлил Равиль и взглянул на Кащея, увидев на лице того четкое недовольство ситуации. Что тебе опять не нравится? — Неправильно, Равиль, ты опять выставил себя лохом полным. Отшивают чушпанов на сборах, при всей группировке, — Кащей затянулся сигаретой и снова улыбнулся Равилю. — Завтра приходите в последний раз на сборы. Если не увижу вас там — найду. Поэтому советую придти, — те покачали головой. — Извините нас, — сказали Шмель и Пузырь в унисон, взглянув исподлобья на Старшего Универсама. — Пацаны не извиняются, — Кащей по полной упивался процессом. Равиль даже скорлупу воспитывать не умеет, они не знают простых правил. Он понял окончательно — «Разъезд» для них не угроза. Кащей потушил сигарету и, не пожав руки никому, подозвал Дему и Али и все вместе, они вышли из гаража.