Прелесть.

— Нет-нет! Пожалуйста! Не надо! — Аделина истерично уливалась слезами, чувствуя, как с нее снимают шубу и пытаются расстегнуть брючки. — Мы не сделаем больно, будет даже немного приятно, — произнес один из них и загоготал. Девчонка почувствовала руку на внутренней части своего бедра. Ей никогда еще не было так страшно. Лицо покраснело от слёз, а голос, казалось, сорвался от криков. Она находилась в каком-то гараже, где было пару диванов, на одном из которых её пытались разложить, стол и куча всяких инструментов. Один из них дотянулся до полки и взял молоток. — Если ты сейчас не перестанешь орать, я тебя вырублю, — он приблизился к её лицу, подставив инструмент к виску. Она почувствовала холод метала. Ада заплакала с новой силой, на что другой обидчик зажал ей рот. — Пузырь, да че ты, не церемонься с ней! — он принялся расстегивать ширинку. Пузырь? Где-то она уже это слышала. Тот самый Пузырь добрался до её нижнего белья и начал стягивать трусы. — Прошу вас, пожалуйста, не надо! — девочка выбивалась, кричала и вдруг, те двое остановились и отошли от неё. Она узнала этих двух парней, что пытались снять с неё шубу на улице совсем недавно. — Аделина, — вдруг сказали они в унисон, — просыпайся. Аделина! Просыпайся.

***

— Аделина! — Марат встряхивал её за плечи, — вставай! Ты проспишь! Девчонка очнулась с ужасом глядя на брата. Господи, это всего лишь кошмар. — Тебе чего там снилось? Ты что-то кричала неразборчиво, пыталась убежать от кого-то, — задумчиво почесал Марат затылок и взглянул на сестру. Она села в постели, пытаясь перевести дыхание. Видимо, Суворова настолько сильно перенервничала из-за вчерашней ситуации и раздумывала разные исходы событий, поэтому, ей приснился такой страшный сон. — Да так, кошмар, не бери в голову, — Ада провела ладонями по лицу, — сколько времени? — Восемь утра. — Блин, Марат! Я же в институт опаздываю! А у меня первым анатомия! — она вскочила с кровати и начала бегать по комнате. Марат усмехнулся и лег вместо сестры на её нагретую кровать. Его всегда удивляло, что сестра вставала за два часа до начала учебы, чтобы собраться. А тут встала всего за час и, разумеется, успеть невозможно! После того случая в качалке, Маратик несколько раз извинился перед сестрой и обещал, что теперь глаз сводить с неё не будет. Он бы никогда не простил себе, если бы с ней что-то случилось. Сестра же сказала, что это «необязательно, она может ходить одна». Да ну как-же. Марат по шапке больше получать не хотел.

***

Пара по анатомии как всегда проходила скучно. Развлечением стало одно — разговоры с Наташкой. Наталья Рудакова — кудрявая блондинка, поступила в медицинский ради того, чтобы стать врачом. Они познакомились с ней в начале первого курса и успели сблизиться. Вместе ходили в ДК на танцы, посещали кино, гуляли по Казани. Можно даже сказать, что Наташа — её единственная лучшая подруга. У Рудаковой была одна цель — закончить университет и спасать людям жизни. Ну конечно, она ведь не Аделина. Аделина поступила потому что папа так решил. Кирилл даже не стал слушать дочь, когда она приняла решение поступать в Казанскую Консерваторию. Мечта девушки с самого детства — стать солисткой и выступать на больших концертах. Отец же запретил и маме играть на фортепиано и дочери петь, обосновывая это тем что «сейчас – это не востребовано». Поставил для метри инструмент дома и сказал — играй, а дочери и хватит пения в душе. Но девчонка, в свою очередь, не собиралась слушать отца. Она начала выступать в кабаке, получая за это пускай небольшие, но деньги. Пела ради удовольствия в «Юлдызе» по вечерам. Отец, разумеется, не знал. Даже Марат и мама не знали, хотя Диляра — понимающая женщина. Просто Аделина так решила. Знала об увлечениях девушки только Наташа. — И что после этого случилось? — Рудакова внимательно слушала историю своей подруги о произошедшей ситуации вчера. — Кащей ударил Марата. После этого я убежала домой, — выдохнула девчонка и пожала плечами. От Наташи не скрылся грустный взгляд подруги. — Не расстраивайся, Аделин. Будем надеяться, что Марат наиграется и перестанет. — Наташ, ты не понимаешь! Я видела этих мальчиков, им от силы лет четырнадцать! Одеты плохо — видно, не из-за хорошей жизни начали шататься с этими уголовниками. Но Марат! Ему никогда ни в чем не отказывали… для чего ему это? — девчонка действительно не понимала, из-за каких намерений Марат связался с мотальщиками. Рудакова не нашла что ответить. Вместо этого, она перевела взгляд в тетрадь и принялась дальше слушать преподавателя и писать скучную лекцию по анатомии. — Слушай, ты не хочешь сегодня сходить в кино? Говорят фильм новый вышел, хвалят, — Наташа решила сменить тему, ведь заметила напряжение подруги. Суворова была и бы рада сходить, но не сегодня. Сегодня выступление, за которое ей пообещали целых двадцать рублей гонорара! — Сегодня не получится. Я вечером пою в «Юлдызе». Если хочешь — приходи, ты же ни разу не слушала моё живое пение, — Ада искренне улыбнулась. Она и правда была бы рада, если бы подружка пришла послушать её, в качестве поддержки. Нет, не то что бы она боялась выступать. Ей немного не нравились взгляды мужчин во время её вокала. Опять же уголовников, которым, по сути, всё равно, какая кукла поёт на сцене — нужно обязательно обдать её похотливым взглядом с животным оскалом. Наташа улыбнулась и ответила: — Я приду.

***

Пока родители не вернулись с работы, Аделина начала собираться в «Юлдыз». Выбор пал на черное, облегающее платье с длинным рукавом и длинной до колен, дефицитные капроновые колготки, которые привез ей папа из командировки. Она сделала аккуратные кудри щипцами, на свои длинные блондинистые волосы, надела по-прежнему шубу, а вместо платка — шапку из такого же песца, как и шубка. Сделала аккуратный макияж, подчеркнула губы красной помадой. Покрутившись вокруг зеркала, она убедилась, что образ подходит идеально и только после этого, вышла из дома. До «Юлдыза» Суворова могла дойти и пешком, поэтому не стала заморачиваться и идти на остановку, а решила прогуляться, пока ещё светло. До выступления всё равно оставался ещё час. Проходя мимо коробки, она была рада, что не встретила своего брата. Начались бы ненужные вопросы. Возможно, она могла бы и поделиться с братом, что у неё есть свое хобби, но была уверена, что тот её осудит и обязательно расскажет Вове по приезде. Девушка добралась до ресторана и, глубоко вдохнув, зашла.

***

— Суворова! Ну наконец-то. Готовься, через десять минут выходишь, — начальница, Азиза Рустамовна, сразу согласилась взять девчонку петь. Должно быть разнообразие в кафе, живая музыка. Да и просила девчонка немного, а голосок волшебный! К Азизе Аделина относилась хорошо. Та её всегда поддерживала, платила срок в срок, без задержек да и на работу разрешала выходить когда удобно, с учебой совмещать. Мечта, а не начальник! Сегодня Суворова по плану должна исполнять песню Аллы Пугачёвой — «Миллион алых роз», а потом «Белую ночь» — группы «Форум» и напоследок «Зеленоглазое такси» — Боярского. Больше всего, Аделина волновалась за Пугачёву. Конечно, она готовилась дома: горланила в душе, когда писала лекции или когда дома никого не было. Но Ада считала, что примадонну не перепоёт никто. Она зашла в так называемую «гримерскую», которой являлось и помещением для сотрудников, быстро сняла верхнюю одежду, разгладила невидимые складки на платье и подправила губы красной помадой. Покрутившись около зеркала, она с удовольствием рассматривала себя: длинные блондинистые волосы, которые доходили до поясницы, фигура стройная, подтянутая, да и формы неплохие имелись. При виде Аделины, в глаза сразу бросались её большие голубые глазки. Они были похожи с Вовой, а Марата она всегда в шутку называла «приёмным». Только внешность никак не сочеталась с характером. Дома, при мелких ссорах с родителями, они всегда укоризненно говорили ей: — Кому же такая принцесса с паршивым характером достанется? Кому-нибудь да и достанется. — Ну красавица! — произнесла девчонка в пустоту. Казалось бы: обычное выступление в кабаке. Но для Аделины оно не считалось обычным. Как никак, она потихоньку исполняет свою мечту. — Суворова, твой выход! — крикнула начальница. Девушка поспешила выйти из своеобразной «гримерной» на сцену. Заиграла музыка. Аделина подошла к микрофону и со сцены начала разглядывать зал в поисках Наташи. Видимо, опаздывает. В моменте, девчонка натыкается на мужчину, который смотрел на неё не отрываясь. Знакомые чёрные глаза. Козырев значит здесь. Блять. Она быстро перевела взгляд куда-то в потолок. Успела заметить, что сидит он за столом в компании четверых мужчин. Стол их ломился от блюд: начиная с горячих блюд, заканчивая водкой. Начались слова и девушка запела:

Жил-был художник один, Домик имел и холсты, Но он актрису любил, Ту, что любила цветы.

Он тогда продал свой дом, Продал картины и кров И на все деньги купил Целое море цветов.

***

— Сегодня Клёпа отчалился, надо бы встретить. Стол организовали в «Юлдызе», на шесть вечера. Кащей, ты тоже приглашен, — Волк заглянул в качалку для того, чтобы Козырева на празднество позвать. Давно они не виделись. При встрече обнялись. Да уж… наверное, с того самого момента, как Клёпу менты закрыли. С Волком они сидели вместе, помнил он, кента то старого. Разумеется, Кащей отказаться не мог и ровно в шесть уже сидел в кругу уголовников в «Юлдызе». Но какого было его удивление, когда на сцену вышла сестричка Адидасов. Сначала не узнал её, за певичку левую принял. Но стоило ей взглянуть на него понял — она. Глазки отвела. Сделал вид, что не заметила. Поёт Прелесть на самом деле — прелестно. — Кащей, ты че завис-то? — он перевёл взгляд на Фабрика, который точно так же как и все, с поднятой рюмкой ждал, пока Кащей опомнится и выпьет вместе с ними. — Он на киску, та, что на сцене, засмотрелся, — сказал Клёпа, а все остальные загоготали, после чего, выпили порцию водки.

Миллион, миллион, миллион алых роз Из окна, из окна, из окна видишь ты. Кто влюблен, кто влюблен, кто влюблен, и всерьез Свою жизнь для тебя превратит в цветы.

Мелодичный голос девушки вновь заставил Козырева перевести взгляд на сцену. Он оглядел её с ног до головы. Хорошо всё-таки девка. Только чё забыла то тут? В этом кабаке обшарпанном, где одни авторитеты да бандиты сидят. Вове бы это точно не понравилось.

Встреча была коротка: В ночь ее поезд увез, Но в ее жизни была песня безумная роз. Прожил художник один, Много он бед перенес, Но в его жизни была целая площадь цветов.

И снова взгляд на Пашу перевела и глазки опустила. Боится его, что ли? Но Кащей реакцией её упивается, взгляд специально не отводит. Нравится ему, когда девчонка носик свой морщит постоянно при виде него и предъявлять ему пытается. Это не Людка, которая никогда не возразит и ждет, пока Кащей на диване в каморке её разложит. Девчонка слишком правильная. Кащею такие не нравятся. Ему нравится, когда девушки ластятся, делают что угодно, чтобы внимание его привлечь. Поэтому вниманием женским он обделен всегда был.

Миллион, миллион, миллион алых роз Из окна, из окна, из окна видишь ты. Кто влюблен, кто влюблен, кто влюблен, и всерьез Свою жизнь для тебя превратит в цветы.

Девчонка закончила петь и на Кащея напоследок взгляд холодный бросила и поспешила со сцены поскорее удалиться. Лишь бы на выходе сегодня не пересечься с ним. Скоро она получит свои заслуженные двадцать рублей гонорара и пойдет в магазин, купит себе «Прагу» и проведёт вечер одна, в тишине. Заходя обратно в гримерскую, она встретилась с официантом — Славой Кузнецовым. Кузнецов частенько пытался то домой её проводить, то в кино позвать, то в парк, пытаясь привлечь внимание девушки. Та отнекивалась, придумывая разные причины: то ей маме помочь надо, то домой срочно лекции писать, ну или кошка рожала. Никак не нравился ей Славка-то этот. Но обижать его не хотелось и один раз, она прогулялась с ним по парку. — Аделин, прекрасно спела как и всегда, — Слава криво улыбнулся девушке и немного засмущался от своих же слов, — вот, Азиза просила передать твои кровные, ты только сразу с ними не убегай, тебе еще две песни осталось, — Кузнецов протянул Аделине несколько купюр и рассмеялся. — Спасибо большое, Слав, — девушка забрала из рук свои заработанные, и положила их в сумочку. — Слушай, давай тебя провожу сегодня? Нечего тебе по темени одной ходить, — Слава почесал затылок, всё так же криво улыбаясь. Но его улыбка пропала с лица, Аделина не поняла сначала в чем дело. — Съебался отсюда, фраерок, — за своей спиной она услышала знакомый голос. Ебучий Козырев! Слава тут же ретировался. Ебучий Слава! Как можно быть таким терпилой? Девушка обернулась, убедившись, что это Кащей и сразу же отвернулась, подошла к зеркалу, делая вид, что ей срочно нужно подправить макияж. Паша улыбнулся. — Прелесть, базар есть, — он присел на диванчик и хлопнул по месту рядом с собой, — падай. И кстати, че этот хуеплет терся около тебя? — его голос был явно раздраженным. Аделина не обратила внимание и начала в сумочке своей помаду искать, чтобы подправить губы. — Я с кем разговариваю? — он встал с места, отобрал у неё сумку и кинул на тот же самый диван. — Кащей, что тебе от меня нужно? — девчонку уже конкретно подбешивала разворачивающаяся ситуация. Он снова ухмыльнулся. Все смешно ему! — Тебе по ночам занять нехуй? Мама в детстве не рассказывала сказки про страшных дядей, которые в мешок сажают и увозят далеко-далеко? Или ты забыла про ситуацию на днях? — он приближался к девчонке, а она отходила от него, держа дистанцию. Как только она спиной почувствовала стену, она напряглась еще больше. А Паша упивался её реакцией. — Тебя это волновать не должно. Он снова улыбнулся. — А в твоём гардеробе ещё короче платья не нашлось? А потом удивляешься, почему на улицах нападают. — Паша, иди куда шёл. И не суй нос не в свои дела. — Я смотрю платье короткое, а язычок-то вон какой длинный! Не боишься, что подрежу? — спросил он, непозволительно близко приблизившись к её лицу. От него пахло водкой, дорогим мужским одеколоном и табаком. — Одевайся, я отвезу тебя домой. — Нет. Я никуда с тобой не поеду, ты выпивший, это во-первых, во-вторых, у меня еще две песни осталось. В помещение зашла начальница. — Суворова, ты чё лясы точишь? Выходи давай, ещё две песни осталось, — она оглянула с головы до ног мужчину, который прижимал её подчиненную к стене и изогнула бровь. Козырев подхватил на плечо девчонку и забрал её вещи. — Всё, тётя, концерт окончен, дальше дискотека, — он протянул ей сто рублей, как бы откупив девушку, та же с радостью их приняла. — Суворова, хорошего мужика себе отхватила, держись за него! — он проверила сто рублевую купюру на подлинность и убедившись, что настоящая, улыбнулась удаляющейся «парочке». А Аделина начала выбиваться, а не держаться, хлестала его по спине, обзывала, на что тот только смеялся. Он пронёс ее через весь зал, мимо Славы и ее коллег, а те с удивлением, таращились на эту картину. — Аделин, тебе нужна помощь? — спросил Кузнецов, перегораживая проход Паше. — Тебе не понятно, фраер? Съебись отсюда нахуй, — он толкнул Славу с прохода и тот больше не осмелился подходить. — Если ты сейчас же не закроешь свой рот, я тебе этот микрофоном в рот засуну, — шепнул он ей на ухо, когда они начали приближаться к его дружкам. — Себе в жопу его засунь, урод, — она кричала на весь зал, на что тот заткнул ей рот рукой. Товарищи Кащея, увидев картину, как их друг всё-таки несёт на плече ту самую «киску со сцены», расхохотались и выпили по еще одной рюмке. — Мужики, не обессудьте, мне тут разобраться надо кое с кем, слово пацана даю, еще пересечку организую, сам лично проставляться буду, — он подошел к оставшимся друзьям за столом и всем пожал руку на прощание, кинув деньги на стол за наеденный им ужин. — Смотри, Кащей, как бы вторая пересечка на свадьбе не произошла. Бабки забери, сегодня я оплачиваю, — Клёпа рассмеялся, а остальные авторитеты ещё пущее загоготали. Сукин сын. Ебучий Козырев. Ненавижу. — Даст Бог свидимся, — сказал он, уходя к выходу. Девчонка продолжала выбиваться и бить своего ненавистника по спине. Он отпустил ее только у выхода, она попыталась побежать, но тот успел среагировать и зажал её запястья одной рукой удерживая, накинул на неё шубу и шапку. — До машины дойдешь сама? — он сказал это грубо, видимо, ему не понравилось, что девчонка отбила ему все внутренние органы, пока он её нес. Она зло зыркнула на него и выбежала из ресторана.

Сучка. Никогда Кащей за бабой еще не бегал. — Если ты сейчас же не остановишься, я брату твоему скажу о твоих похождениях сюда и нос ему второй раз сломаю, а Вове маляву накатаю, — он выбежал за ней из заведения и крикнул на всю улицу, так, чтобы она услышала. Это побудило её остановиться и обернуться. Никто не должен знать об этом. Она помнила. А Марату не должно больше прилетать из-за неё. Он кивнул ей на свою белую Волгу. Она пошла к ней. Он закурил. Девчонка бы сама сейчас закурила от нервов. Она подошла к нему показывая ему все своё недовольство и снова сморщив свой нос сказала сквозь зубы: — Поделись сигареткой, — Кащей удивился. Он уже был наслышан о ее похождениях в ДК, теперь певичкой устроилась, а сейчас оказалось, она и курит еще? — Для голоса вредно, Прелесть. Садись в машину, — он открыл дверь пассажирского, чтобы Аделина села. — Значит, я сейчас пойду к твоим дружкам. Они точно не откажут мне. Он затолкал ее в машину, быстро сев на своё место и завел ее, уезжая в другую сторону от кабака. Пускай при Адидасе курит. В дороге они пару минут ехали молча, оба переводили дыхание, но у Козырева было слишком много вопросов и он первым прервал тишину: — Что ты забыла в «Юлдызе»? — его голос был до сих пор раздражительным. Блять, ему Люда не даёт, или что? — Сперва – урожай, опосля – пляски. Сигарету дашь – расскажу, — она перевела на него взгляд. Тот закатил глаза. Манипуляторша малолетняя. Он протянул ей одну сигарету и спички. Девушка открыла окно и выпустила дым, наслаждаясь процессом. Нет, она не курила на постоянной основе. Так, побаловаться любит. Ну или когда нервишки шалят, например, как сейчас. — Я долго буду ждать пока ты накуришься? — Я пою там. — Ахуительно! А я подумал хуйней на сцене маешься! Нормально рассказывай. Девушка не придала значению его слова и продолжила затягиваться сигаретой, стряхивая пепел. — Я подрабатываю там иногда по вечерам. Что ты еще хочешь от меня услышать? — Я так понимаю: Адидасы не в курсе? — Я начала там работать когда Вова уже в Афгане был. Марату знать не обязательно. А в чем проблема? Я же не стриптиз там танцую, — она серьезно не понимала такой наезд со стороны Козырева. — Раз ты сама не понимаешь, то я сам расскажу об этом Марату, а позже Вове. Не твое это, Прелесть. Сиди дома, читай книги, борщи вари. — А это ты уже Людмиле своей указывать будешь, — укоризненно прошептала она но так, чтобы он услышал. — Откуда взяла? У нас с ней нет ничего. — Ты дурочку не включай, Козырев. Уже весь район знает, что она со Старшим «Универсама» ходит. Явно не с Вовой же. И мне по-барабану, что у вас там с этой шлюхой. Да, блять, естественно не с Вовой. Вова — хуй с горы потому что, а не Старший. Она выкинула сигарету в окно и взглянула на него. — Будь человеком: не рассказывай Марату ни о чем. Я с детства мечтала петь, отец запретил учиться в консерватории. Если тебе интересно знать — то я пою там ни ради денег, а ради удовольствия. — Трогательно, Прелесть. Но это не по понятиям, если я умолчу, — Кащей затормозил около её подъезда и взглянул на неё. — Ваши понятия меня никак не колышут. Между собой решайте проблемы «по понятиям». Я не вступала в вашу секту ебанутых, — отрезала девушка и поспешила выйти из машины. Девчонка шла к подъезду не оборачиваясь, но чувствовала взгляд Паши спиной. Чёртов Кащей! Из-за него всё настроение испортилось, так еще и «Прагу» не поем! Аделина поднялась на свой этаж, а позже зашла домой и никого там не обнаружила. Отоспится хоть в тишине. А Кащей курил у машины и наблюдал, когда загорится свет в окне, чтобы убедиться что девчонка дома. Как только это произошло, он потушил сигарету, завёл машину и уехал.