Время сновидений

Рука ныла после зубов Сатору, но как будто где-то далеко, почти не ощутимо на фоне легкости и пустоты, оставшейся в теле после оргазма. — Мы когда-нибудь случайно устроим черную вспышку, — сообщил ему Сатору, вцепившийся так, что не пошевелиться. — М? — Ты не чувствуешь? Наша проклятая энергия сейчас по всей комнате. Красивая такая. Видеть Гето ее, конечно, не мог, у него же не было шестых глаз, для него их проклятая энергия была слегка давящим ощущением и запахом озона, будто после грозы. И ее действительно было много. Как бы и правда кто не пришел проверить. Гето попытался сесть, и Сатору отпустил его, расслабленно раскидывая руки и упираясь пятками в постель. Устроившись между его разведенных ног, на этот раз Гето все-таки осмотрел его: на белой коже даже легкие щипки и укусы оставили следы, на заднице уже начавшие переходить в отчетливые синяки, между ягодиц все и вовсе выглядело болезненно натертым и опухшим, в потеках спермы и масла. Гето коснулся там пальцами, сунул чуть глубже, и Сатору недовольно зашипел. — Покажи, как ты лечишься. — А, сейчас. Только не отвлекай, у меня пока не очень быстро получается. Уговаривать долго не пришлось: Сатору любил демонстрировать свои техники, объяснять, как они работают. Иногда Гето казалось, что еще немного, и он начнет рассказывать о них даже проклятиям, которых уничтожал, если других слушателей рядом не окажется. Он точно ими гордился, что бы там ни говорил. А кто бы нет? Сатору задумался ненадолго, сосредотачиваясь, и Гето завороженно смотрел, как постепенно исчезает краснота, смыкается растраханная плоть, возвращаясь к первоначальному виду. Когда все закончилось, Гето поднял взгляд выше и убедился, что и на всем теле не осталось отметин. Сатору снова выглядел безупречным и нетронутым. — Нравится? — спросил он, улыбаясь. — Очень, — ответил Гето, даже не уточняя, о чем он: какая разница, ему в любом случае нравилось все. — А сперма так там и осталась, получается? — Скорее всего. Ничего, вымою, все равно же сейчас идти в душ. — Да, уже пора, наверное. Гето дотянулся до телефона, но тот разрядился — удивительное для него дело, настолько забылся, что не проверил заранее. Кажется, уже не первый день, Гето не помнил, когда в последний раз им пользовался, возможно, еще на Окинаве. Он открыл телефон Годжо, не приглядываясь обоям с очередной моделью, посмотрел на таймер. Время у них еще было, пусть и не очень много. В душ Годжо все-таки раздетым не пошел, натянул обратно штаны и футболку, не спрашивая, достал с полки его запасное полотенце. — Я тебе потом верну, не хочу идти в комнату за своим. — И без зубной щетки пойдешь? — Тоже у тебя возьму, — отмахнулся он. — Щетку не дам. — Жмот. А почему, кстати? Мы же с тобой уже целовались, это почти то же самое. — Нет. Щетка — это личное. — Ну ладно, тогда сейчас сбегаю за своей. Пойдем уже, пока первогодки не набежали. Встречаться с ними сейчас Гето и сам очень не хотел. Сатору и правда забежал в свою комнату всего на минуту и тут же догнал его. Попытался опередить, но Гето тоже ускорил шаг, и у душевых они оказались одновременно. В раздевалке никого не было, а судя по тишине в душевых кабинах, они и правда успели первыми. Сатору стянул через голову футболку, и Гето снова не удержался, чтобы не оглядеть его, пусть и видел его раздетым много раз. Сатору был худым, и не скажешь, что постоянно жрет сладкое, и правда все еще рос, хотя уже и без того казался слишком длинным, но в его жилистости чувствовалась сила и быстрота, которую дают только долгие тренировки. Он стянул штаны, и Гето пробежал взглядом по его ногам, от ступней до паха с. Наконец поднял взгляд и встретился с искрящимися весельем голубыми глазами. — Не тормози, первогодки скоро будут здесь. Сатору скрылся в душевой кабинке, и только тогда Гето начал раздеваться сам. Но даже стоя под горячими струями воды, не мог перестать представлять, как сейчас за тонкой перегородкой Сатору вымывает из себя его сперму, намыливает член и живот. Хотелось дрочить, как будто ничего с утра и не было. Лаская себя, Гето представлял, как Сатору расставляет пошире ноги, опирается рукой о стену для устойчивости, а пальцами второй раздвигает снова ставшие тугими мышцы, забирается поглубже, чтобы вымыть сперму. Гето прикусил руку там, где остались следы зубов Сатору, но несильная боль совсем не отрезвляла, делала возбуждение только острее. Сегодня они не опоздали на тренировку. Устроившаяся в тени Сёко, как обычно, не торопилась начинать разминку раньше, чем они придут. И снова курила — значит, преподавателей поблизости точно не было. — Говорят, в общежитии завелась озабоченная нечисть, подражающая твоему голосу и орущая всякие непотребства, — сообщила она, глядя на Сатору, и выдохнула дым. Удивленной она не выглядела, но смотрела на них как будто с интересом. — Ну, это версия Хайбары. Нанами был менее наивен. Сатору только бессовестно заржал. — Сама догадаешься, кто из них прав? — Сёко ничего не ответила, и Сатору сел рядом с ней, как всегда, выбрав место, где до него не дотягивался дым от ее сигареты. — Кстати, а можешь залечить Сугуру руку? — А что с ней? — Ну, знаешь, пока он меня… — Все, я поняла, дальше не объясняй. — Сама спросила, а теперь не хочешь слушать. — Я просто хотела узнать причину, без подробностей. — Ну и зря, с подробностями ведь интереснее. Сёко докурила сигарету, потушила ее о землю и закинула окурок в кусты, а потом жестом поманила его к себе. Она никак не прокомментировала следы зубов на ребре ладони и растекшийся от них синяк — просто активировала свою технику, и под ее руками оставленные Сатору метки начали выцветать. От обратной техники Сёко всегда было тепло и слегка щекотно, а после хотелось есть. — А у тебя получается быстрее, чем у меня, — сказал Сатору, когда она закончила. Потом взял Гето за руку, ласково погладил снова невредимую ладонь. Выглядело слишком интимно. Сёко хмыкнула, Гето осторожно потянул руку из хватки Сатору. То, что все общежитие слышало, как они провели эту ночь, еще не означало, что стоит демонстрировать это всем окружающим еще и днем. — Конечно. Я сколько лет с ней работаю, а ты пару дней всего. — Я все равно скоро догоню, у меня все хорошо получается. — Кто бы сомневался. Тогда сам и будешь лечить его после ваших игрищ. — Эй! Тебе и так вполовину меньше работы осталось, себя я сам вылечил. А там было гораздо больше! — Не хочу ничего об этом знать. Гето тоже совсем не хотел это слушать. — Я иду тренироваться, а вы можете продолжать. Конечно, они тоже пошли за ним, но переговариваться не перестали — до тех пор, пока дело не дошло до пробежки, и Сатору не рванул следом за ним, пытаясь обогнать. Сёко в их соревнованиях никогда не участвовала, да и в целом не старалась что-то делать — но с ее техникой можно было и не напрягаться, все равно вряд ли ей придется ходить на задания. Даже теперь их все чаще отправляли вдвоем. Так что она пробегала всего один круг за то время, что они успевали сделать три, а после, немного потянувшись напоследок, снова устраивалась в тени с сигаретой, уже оттуда наблюдая за ними. Гето нравились спарринги с Сатору: тот не сдерживался, признавая его силу, и самому с ним можно было не сдерживаться. Всю первую неделю Гето в принципе удивляло, что тот тренируется всерьез, а не отлынивает вместе с Сёко: с такой техникой, как у него, вряд ли часто возникала необходимость в рукопашном бое, да и в остальном он вел себя как пижон из богатой семьи, а такие, по опыту Гето, не особо стремились что-то делать сами. Поначалу он ждал, когда первый запал пройдет, и Сатору покажет свою суть, но время шло, отношения налаживались, а тот продолжал тренироваться с ним наравне, еще и втягивал в соревнования. Наверное, именно тогда Гето начал влюбляться в него, такого сильного, самоуверенного и прекрасного. — Ну что, спорим, я тебя сегодня сделаю? — заявил Сатору, становясь в стойку. Стойка у него была хорошая, а вот сила удара — средняя, количество побед и поражений у них было сопоставимым. — Размечтался. Сегодня Гето собирался победить. Он не помнил, в какой момент спарринг, помимо соревнования, превратился в возможность коснуться, обхватить, ненадолго прижимаясь к разгоряченному боем телу, почувствовать твердость мышц под тонкой футболкой, стук сердца, запах пота — запомнить, чтобы потом перебирать это все в памяти, дроча себе перед сном, с каким-то особым мазохизмом представляя то, что он никогда не получит. Теперь, когда у Гето было все, о чем он мечтал, казалось, это желание должно отпустить, но оно стало как будто только хуже. Уворачиваясь от ударов длинных рук и пытаясь поймать их в захват, Гето старался лишний раз не думать, чтобы не отвлечься на воспоминания о прошлой ночи. Сатору, похоже, тоже не мог сосредоточиться: по крайней мере, после нескольких первых удачных атак, он вдруг сделал ошибку. Гето качнулся вперед, собираясь завалить его в один прием — и вместо этого сам попал в ловушку. Сатору поймал его кулак, заломил чуть ли не ласково, но так, что еще немного и вывихнул бы плечо. Поднырнув под него, Гето почти успел вывернуться, но Сатору был слишком близко, его дыхание щекотало шею. — Уже готов к сегодняшней ночи? Вижу, что да. Ты так в меня упираешься, — прозвучал тихий шепот над ухом, и Гето окончательно упустил шанс отыграться. — Что? Гето знал, что, несмотря на дурацкие мысли, упираться в него там ничего не могло, хотя бы потому, что прижимался к нему боком, но и короткой заминки Сатору хватило, чтобы повалить его на землю. — Я победил! — заявил он, но на всякий случай отскочил подальше, чтобы Гето его точно не достал. — Это было нечестно. — И что? В бою все средства хороши. Сатору выглядел чрезвычайно довольным собой и был совершенно невыносим. Раньше Гето позвал бы его за пределы защитного барьера школы, чтобы выяснить все в настоящем бою с применением техник, но сейчас предложение выйти наверняка было бы расценено не так и безжалостно высмеяно. Гето не собирался давать ему такую возможность, и так было стыдно, что попался на ерунду. — Но не в соревновании. — Ой, не нуди. Может, тебе в следующий раз повезет. Если постараешься. — Постараюсь. — На этот раз Гето первым принял стойку, и Сатору усмехнулся, повторяя его движение. Теперь он не поддавался на провокации, и у него все получилось. Навалившись сверху на Сатору, Гето больше всего хотел облапать его везде, но при наблюдавшей Сёко и тренирующихся в стороне с оружием старшекурсниках, Гето не собирался этого делать: дождался, пока Сатору хлопнет по земле, признавая поражение, и с сожалением слез с него. — Еще раз. А то ничья получается. — Ничью Сатору почему-то особенно не любил, гораздо больше, чем проигрыши; ему всегда нужен был точный результат. В этот раз Сатору уже не дразнил, дрался всерьез, и вырвать у него победу оказалось гораздо сложнее. Гето снова победил, но торжествовать сил уже не осталось. Он чувствовал усталость — в основном, от не находившего выхода возбуждения, более сильного, чем обычно в таких случаях, потому что теперь он знал, что это желание взаимно. Заметив, что Сёко машет им, Гето махнул в ответ. Сёко потыкала пальцем в часы: приближалось время обеда. Похоже, они увлеклись. Он кивнул, показывая, что понял, сейчас они тоже пойдут, и Сёко направилась в сторону раздевалок. Сатору наконец тоже поднялся с земли, подошел к нему: — Пойдем, — сообщил он, и синяк на его скуле постепенно выцветал под действием обратной техники, — за презервативами и смазкой. — Сейчас? — А когда? Как раз успеем сгонять до обеда, тут же недалеко. Сатору выглядел воодушевленным, как ребенок перед походом в кондитерскую, и заходить с ним таким в аптеку Гето был категорически не согласен. Тем более — в ближайшую к школе аптеку. — Сам сходи. — Стесняешься, да? А вдруг я что-то не то куплю? — Значит, буду трахать тебя с не тем. — Нет уж, сегодня моя очередь. Слова отозвались новым приступом возбуждения. Ему точно нужен был душ, и не только чтобы помыться. — Тогда я сам схожу и куплю. Но после обеда. — Точно стесняешься, — довольно подтвердил Сатору. — Не стесняюсь. Но с тобой не пойду. — Ты ранил меня в самое сердце. — Да ну. — Ну да. — Сатору попытался поймать его, но Гето ожидал и увернулся. — Ладно, пойдем обедать. Но тогда не забудь все-таки потом сходить, а то что мы будем вечером делать, у тебя там все масло закончилось. Раньше вопрос, что делать вечером, у них не возникал: смотрели фильмы, играли в приставку — занятий было полно. Кажется, круг их развлечений заметно сузился. Наверное, это было неправильно, но Гето и сам не смог бы сейчас сидеть рядом с Сатору и просто смотреть на экран телевизора. Возможно, когда-нибудь они насытятся друг другом и успокоятся, но пока каждую минуту свободного времени хотелось тратить только на объятья, поцелуи, эту их новую близость, которая приносила столько радости. Сатору вдруг обхватил его лицо и поцеловал. Гето заметил движение и мог бы увернуться, но на это раз не стал. Если кто-то сейчас за ними наблюдал, это была их проблема. Когда они наконец добрались до столовой, за их столиком уже собрались первогодки и Сёко. Судя по полупустым подносам, были они здесь уже давно. Так давно, что им надоело ждать и они начали есть. — Привет! — Годжо потеснил Нанами, оставляя место для Гето между собой и Сёко. Когда они подошли, Хайбара закашлялся, Нанами уперся взглядом в стол. — А что вы с такими лицами, как будто на похоронах? Если вы о сегодняшней ночи… Гето ткнул его локтем в бок, едва дождавшись, когда он поставит поднос на стол, и усадил рядом. — То мы постараемся больше не шуметь так громко, — закончил за него Гето. Годжо надулся, но первогодки заметно расслабились. Иногда Гето казалось, что они побаивались их с Сатору. Возможно, из-за того дурацкого розыгрыша в их первый день. — Гето-семпай, у вас уже есть планы на выходные? — спросил Хайбара, когда тишина затянулась. За всем этим Гето совсем забыл о том, который день. Планы у него были, но говорить о них при всех он точно не собирался. — Проведет их со мной, — тут же повис на его плече Сатору. — Ведь да? — Хайбара заметно смутился, опустил глаза, чтобы даже случайно не начать пялиться на них. — Поиграем в приставку, посмотрим ту твою новую кассету с фильмами. Скрывать свои чувства Хайбара не умел совершенно: тут же расслабился и заулыбался. Нанами смотрел на Сатору с отчетливым сомнением и явно не верил ни единому слову. Наверняка ночью будет прислушиваться, стоит быть потише. А, возможно, и вчера стоило. Увидев, как Яга идет к ним через столовую, Гето успел подумать, что слухи успели дойти и до него, а то и сам слышал. Когда Яга остановился у их стола, подозрения перешли в неприятную уверенность. — Сугуру. Напиши своей матери, а то она уже и до меня добралась. Сатору насмешливо присвистнул. — А кто тут у нас маменькин сынок? Яга положил руку ему на затылок и развернул голову к тарелке, чтобы не лез не в свое дело. Удивительно, но от Яги Сатору тоже никогда не закрывался Бесконечностью, хотя наверняка мог. Гето до сих пор гадал, было это связано с тем, что тот не чувствовал от него настоящей угрозы, или все-таки это он так проявлял уважение к их учителю, пусть на словах всегда отрицал это. — А лучше и съезди к ним, похоже, у них опять что-то завелось, — добавил Яга и ушел по своим делам. На слова Сатору Гето даже не обратил внимания: так был рад, что дело всего лишь в этом. Мама привыкла, что он ей часто звонит, что-то рассказывает. Почти неделя без связи наверняка заставила ее волноваться, тем более что телефон разрядился, — и начать плодить новые проклятия. После того, как еще в детстве разобрался со своей техникой, Гето постоянно чистил дом от проклятий. Всякая мелочь, по большей части, хоть и неприятная. Удивляло только ее количество: обычная семья, ничем не отличающаяся от прочих, даже не ругались особо. Поначалу Гето считал, что во всем виноваты излишняя тревожность скучающей дома матери и хроническая усталость отца, постоянно перерабатывающего в офисе. Но еще на первом курсе Сатору рассказывал, что после его рождения проклятий стало появляться в разы больше, даже как будто гордился своей ролью брошенного в воду камня, взбаламутившего весь мир, и Гето впервые задумался, не притягивает ли все эти толпы проклятий именно его способность. Версия показалась логичной, и с тех под Гето испытывал легкое чувство видны, узнавая об очередной заведшейся дома твари. И потому не отказывал в помощи и не тянул с приездом, если у него была такая возможность. Разрядившийся телефон он поставил на зарядку сразу, как вернулся в комнату после занятий. Проверил пропущенные звонки и сообщения, написал маме, что сегодня приедет. Собирать небольшую сумку, с которой обычно ездил домой, было делом десяти минут, Гето не планировал задерживаться дома надолго. Сатору бесшумно проскользнул в незапертую дверь, устроился на кровати. — Все-таки уезжаешь? — Да, надо. А что, будешь скучать без меня? — насмешливо произнес Гето, пытаясь свести все в шутку. — Да. Очень. — Неожиданная откровенность Сатору обезоружила, то, что он собирался скучать по нему, заставляло сердце биться чаще. — А ты по мне? — Да. Сатору вскочил с постели, облапил его который уже раз за день и снова растревожил унявшееся было возбуждение. Ехать домой не хотелось совершенно. — Я провожу тебя до станции. Сатору никогда не спрашивал его про семью. Что-то, конечно, Гето упоминал сам, особенно поначалу. Родители Сёко тоже не были магами, и в этом у них было больше общего друг с другом. Про великие кланы он больше знал по учебникам истории, учеников из них в обоих колледжах почти не встречалось. Но Сатору о его семье Гето не расспрашивал, считая, что раз он избегает говорить о них, значит, ни к чему и донимать. Сатору ездил домой гораздо реже, только когда его вызывали по каким-то клановым делам и на праздники, и не казалось, что он рад этим поездкам или скучает по семье все остальное время. При удачном раскладе до дома можно было добраться за пару часов. Наверное, будь он дальше от колледжа, Гето тоже не ездил бы так часто. Возможно, из-за того, что он каждый раз предупреждал о своем приезде, у него всегда оставалось ощущение, что его дома ждут и рады видеть. Мама готовила что-нибудь, отец, если мог, старался прийти пораньше. Это сглаживало неприятные ощущения от поглощения накопившихся за время его отсутствия проклятий. Город как будто совсем не менялся: те же улицы и магазины, даже иногда попадавшиеся по пути мелкие проклятия как будто однообразные. У входной двери первой его встретила тревога: длинная, изломанная, будто проволока, с острыми отростками и мутными зелеными глазами. Не дожидаясь, пока в коридор выйдет мама, Гето поймал ее и скатал в шар, собираясь поглотить чуть позже, когда никто не увидит. — Сугуру! — Мама вышла с кухни, поправляя передник с узором в мелкий цветочек. На ее плечах сидело бесформенное проклятие и сдавливало голову широкими ладонями. — Я так рада! Ваш учитель сказал, что у вас было много учебы в последнее время, я даже не ожидала, что ты приедешь. Мама была невысокого роста, и ему пришлось наклониться, чтобы обнять ее. Касаясь ее плеч, он активировал технику, потянул вяло сопротивлявшееся проклятие, а разомкнув объятия, незаметно спрятал еще один шар в карман. — Как ты, все хорошо? — спросил он, улыбаясь. — Конечно. Как увидела тебя, даже голова болеть перестала. — А отец на работе? — Да. Я его предупредила, что ты приедешь, но сегодня ему все равно придется задержаться. Зато ему обещали дать несколько недель отпуска в августе, можем все вместе съездить на горячие источники. До августа еще было слишком далеко, Гето даже не задумывался, что тогда будет, но маме нравилось все планировать заранее и мечтать о этом. — Проголодался? Пойдем обедать. — Да, сейчас. Только вещи в комнату отнесу. Глотать проклятия стоило до еды, так проще было удержать их в себе. По пути Гето заглянул в родительскую спальню и в ванную в поисках проклятий, но там все было спокойно. Возможно, еще что-нибудь принесет на себе отец. В любом случае, в этот раз меньше, чем обычно — наверное, потому что учебный год начался всего пару месяцев назад. Каким бы ни было проклятие: слабым или сильным, большим или маленьким, получившиеся из них шары были одинаково холодные, плотные и тошнотворные на вкус — такой, что сколько бы ни глотал их, никак не мог привыкнуть. Проклятия добавились к тем, что уже были у него, завозились, будто устраиваясь поудобнее, и, ожидая пока они успокоятся, Гето дышал осторожно и неглубоко, рассматривал свою комнату, в которой ничего не менялось с того времени, как он перешел в среднюю школу, разве что книг прибавилось. А теперь снова застыло, кажется, уже навсегда, потому что возвращаться обратно после учебы Гето не планировал. Проводить вечера только с мамой было привычно, сколько Гето себя помнил, отец постоянно работал. Все как всегда: поужинать, больше слушая ее, чем разговаривая самому, помочь помыть посуду, а потом, сославшись на усталость, вернуться к себе. Сообщений на телефоне не было. На миг подумалось, не написать ли Сатору, но они редко переписывались вне колледжа, как будто то, что связывало их во время учебного года, резко прекращалось, стоило им разъехаться по домам — а потом снова возвращалось, едва начиналась учеба. Наверное, это было странно, но раньше он об этом не задумывался, а писать первым, когда за прошедшие дни так и не понял, что у них за отношения, было почему-то страшно. Похоже, он и правда устал: хотел просто полежать, но задремал. Ненадолго проснулся только когда пришел отец — Гето, почти не просыпаясь, на автомате снял с него небольшое проклятие, по виду похожее на слизистый гриб, и ушел спать дальше: хорошо, долго и без снов. Казалось, будто, вернувшись домой, он наконец смог расслабиться, не вспоминая о Аманай Рико, Убийце Магов, Тэнгене и даже о Сатору. Это было странно, в детстве ему наоборот всегда плохо спалось в этой комнате из-за проклятий, которых никто, кроме него не видел — и потому ничем не мог помочь. Бояться Гето перестал только за несколько лет до окончания школы, когда пробудилась его техника. А теперь снова боялся и тревожился, поняв, что даже его техника не защитит от всех опасностей ни его, ни дорогих ему людей. Окончательно он проснулся только утром, но совершенно выспавшимся. Сходил на пробежку, собирая по пути проклятия, которые действительно могли быть опасными для людей, немного помог по дому и понял, что ему совсем нечем больше себя занять. Раньше это никогда не было проблемой, но сейчас, Гето и сам понимал, дело было в Сатору. Телефон по-прежнему молчал. Он все еще не был готов отправить сообщение первым. — Мама, ты очень огорчишься, если я уеду в колледж уже сегодня? — спросил он наконец, не выдержав непривычной тоски. — Скучаешь по девушке? — Что, прости? — Ты ведь влюбился? Поэтому хочешь вернуться раньше? — Мама улыбалась мягко и радостно. Родители всегда мечтали, что он станет нормальным: не будет видеть то, чего они сами не видели, найдет в школе друзей, а потом и девушку. Не всегда говорили напрямую, но это легко угадывалось во взглядах, случайно проскальзывающих среди разговоров фразах. Расстраивать их еще и тем, что девушка у него точно не появится, хотя бы потому, что ему нравятся парни, он не стал: слишком много странностей на одного него. Родители и так огорчились, когда получил приглашение из Магического колледжа и решил его принять, пусть и старались не показывать этого. Они до последнего надеялись, что он поступит в университет и выучится на врача. — Да. Ты очень догадливая. — Гето постарался улыбнуться в ответ. — Я же вижу, как ты изменился с прошлого приезда, будто светишься. С влюбленными так всегда. Конечно, тебе хочется провести выходной с ней. Он и правда изменился, но вряд ли в лучшую сторону: в конце концов, помимо секса с Сатору, была еще смерть Аманай, поражение от Зенина Тоджи, аплодирующая толпа сектантов. Иногда он даже сомневался, правильно ли поступил, остановив тогда Сатору. А влюблен он был давно, этого не было заметно только потому, что Гето считал свою любовь безответной и безнадежной, а теперь, пусть даже ненадолго, ему ответили взаимностью. — У тебя есть ее фотография? Мама всегда была любопытной. Гето нашел снимок с прошлогоднего летнего фестиваля, показал на Сёко. Может, и не слишком честно по отношению к ней, но Сёко и сама время от времени прикрывалась то им, то Сатору от нежелательных поклонников, так что теперь они были квиты. — Такая милая. — В юкате с рисунком из пионов и без постоянной сигареты во рту, Сёко должна была казаться маме идеальной девушкой для сына. Все как у нормальных людей. — Да. Она учится на врача. Мама одобрительно закивала. — А это твой друг? — спросила она, показывая на Сатору. В темно-синей юкате он выглядел взрослее и серьезнее, ему неожиданно шло, и Гето хорошо помнил, как любовался им весь тот вечер. — Да, мама, самый лучший. — Очень красивый. Так реагировали все, кто впервые видели Сатору или хотя бы его фотографию. Его красота была несомненным фактом, очевидным каждому. Как и сила. И уникальная техника. — Приготовлю тебе бенто в дорогу, — пообещала мама. — Хочешь что-нибудь особенное? — Сделай побольше тамагояки. Сатору любил тамагояки, которые готовила мама, Гето собирался привезти немного и ему. Собрался обратно он даже быстрее, чем вчера, уезжая из колледжа. До отправления поезда было достаточно времени, и Гето зашел по пути в аптеку, чтобы все-таки купить презервативы и смазку.