Мой чемпион

Ваня не помнил, как он пришел домой и лег спать. Весь вчерашний день словно растворился в его сломанном сознании. Сейчас же он сидел и смотрел на место вымпеловцев в общем рейтинге. Они успели с раннего утра достаточно уверенно обыграть команду «Лесных сов», а метеоры с меньшим везением удачно обошли на один балл своих первых соперников — «Сумеречных мышей», всё шло куда нельзя лучше. Наступил самый жаркий момент за все три дня. Осталось четыре команды, ни больше, ни меньше. И ведь три из них гарантированно отправятся на финальный этап, но зная шутницу-судьбу, расслабляться не стоило. На большой таблоид во всю стену вывесили суммированные результаты всех матчей оставшихся хоккеистов. По ним уже распределили текущий ход турнира. Вымпеловцев, как вторых по рейтингу, поставили соревноваться против лучших игроков за весь отбор — «Охотников севера». Спортсменов с формой расцветки тёмно-синих тонов и эмблемой воспламенившегося голубым огнем сердца на правой стороне груди. Дальнейшие соревнования зависели от конкретно их матча. Барашкин настраивал своих сокомандников на то, что даже если они проиграют (а такого просто не могло произойти), у вымпеловцев будет ещё возможность отыграться, и расстраиваться до конца дня было под строгим табу. Синие спортсмены с уверенностью закивали и вышли на лед, готовые побеждать. Сигнал на всю арену. Болельщики ломали перила от переживания и восторга. Шайба не успевала касаться льда, со скрежетом проскальзывала до высокого борта и отлетала обратно. Ни одна команда не собиралась уступать свое место чужой. Если раньше соперники были либо ещё слишком неопытными, чтобы пытаться обыграть синих, либо их тактика была объективно примитивной или однобокой, то у охотников такие проблемы отсутствовали. Казалось, у них вообще были отточены до блеска все приемы, от привычных каждому спортсмену до самых непростых и опасных. Каждый из команды соперников являлся определённым профессионалом, в особенности их капитан. Барашкин не любил выделять кого-то из хоккеистов, он всегда сначала рассматривал любую команду как цельный, четкий механизм, но у охотников такое было невозможно. Их командир, по совместительству нападающий, не давал вымпеловцам и шанса на победу. В первом периоде, когда Ваня мчался с шайбой к воротам, уверенный в том, что Палкин с Макаровым блокируют атаку противников, его с максимальной точностью сбивают с ног на полном ходу. Тело прокатывается по льду под раздосадованные завывания болельщиков, пока глухо не останавливается о борт. Парень сразу вскакивает на отбитые ноги и слышит сигнал забитого гола. В их ворота. Тогда до его разума дошло, что главный из охотников использовал жёсткий силовой маневр и ударил Ваню на высокой скорости, тем самым выкрав заветный балл. Это, так-то, могли засчитать как нарушение правил, но арбитр был явно не на стороне синих, раз даже двухминутный штраф не предусмотрел. Объявили короткий перерыв. Макаров со злобой прожигал взглядом противников, Гена с тройняшками ждал какой-то вдохновенной речи от своего капитана, а Стёпа с грустью рассматривал свои перчатки, не понимая, почему шайбы постоянно пролетают в миллиметре от него. Сережа взглянул на нервного Барашкина, который что-то бормотал в отстранённом одиночестве. Хоккеист вздохнул и направился в его сторону. — Слушай, — Макаров тихо свистнул, чтобы услышал только Ваня. Парень от испуга дернулся. — Да тише ты, что как эпилептик дрыгаешься? Ты раньше когда-нибудь встречался с главным этих лесников недоделанных? Как его, Толя? Коля? — Сева его зовут, — выдохнул напряжённо спортсмен. — И да, мы с ним пересекались как-то на дружественных соревнованиях. Но он тогда был в другой сборной, и… и играл по-другому, конечно. — Сева? Какое тупое имя. Прям деревенским запашком отдаёт. — Ты, по-моему, только свои инициалы красивыми считаешь, — фыркнул со смешком Барашкин. Трудно забыть, как Макаров поиздевался над его фамилией в начале знакомства. Наконец начался второй период. Однако и в нем вымпеловцев разгромили в пух и прах. Их тренер рвал на себе волосы от переживаний за своих ребят. У кого бы из синих ни была шайба, её всегда удачно уводили из-под нерадивых парней охотники. Ваня не сдержал волнения и в пустой надежде отправил пас Палкину. Гена мгновенно среагировал, но капитан охотников уже забивал очередной гол в их ворота.

«Просто издевательство какое-то!» — подумал вымпеловец.

Барашкин понимал, что их команда не будет зарабатывать победу на постоянной основе, однако его так выводило то, как они всю игру не могут перехватить инициативу хотя бы пару раз. Игра закончилась ожидаемо для каждой сборной. Победа была безоговорочно отдана «охотникам севера» пока команда синих потеряно смотрела на табло с разгромными цифрами 7:2, конечно же, не в их пользу. Ваня снял шлем и протер ладонями побледневшее лицо. Необходимо совершить дружеское рукопожатие. Хоккеист встал напротив командира оппонентов. Визави него находился радостный Сева. Парень он был неплохой, играл отлично и стал представителем своих сокомандников вполне заслуженно. Сам по себе высокий блондин, с орлиным носом и широкой улыбкой, он не вызывал внутри никакой пустой злости, только ожидаемую зависть. «Вот мы и узнали, какой счастливчик забрал себе первое место! Это наши незаменимые «охотники севера». Большой фундамент такой грандиозной победы заложил дебютант в настоящем спорте — Всеволод Горов, истинная надежда хоккея!» — Пояснил восхищённый диктор. Ваня неловко усмехнулся и пожал руку соперника. — Возможно, ещё пересечемся в финале! — Подметил Сева и помахал ладонью своим верным фанатам. — Не возможно, а точно, — Четко крикнул Барашкин Горову. *** «Охотников севера» отпустили на заслуженный отдых до масштабного награждения, вымпеловцев же направили настраиваться на ещё одну сложную игру. Теперь им оставалось побороться за второе место, если проиграют — матч с метеорами обеспечен, а такого нельзя было допустить. Ваня знал своих будущих противников — «Бурые медведи». Играли неплохо, вот только у них бывали странные скачки энергии. То они совсем вялые на льду, то метаются по стадиону, как тигры в клетке, и не поймешь, какой сюрприз от них ожидать сегодня. Барашкин ритмично постукивал карандашом по своему блокноту, иногда машинально покусывая ластик на конце. В его голове пыталась выстраиться схема, как им гарантированно выиграть и забрать необходимое второе место. Он поднял взгляд на свою команду, все находились в подавленном состоянии из-за недавнего проигрыша, Ваня старался не показывать своего волнения, однако, возможно, именно его уверенность пошатнулась сильнее всего. Хоккеисту хотелось казаться сильным, достойным звания капитана спортсменом. И если им овладевают такие бурные волнения сразу после первой неудачи в турнире, насколько тогда можно доверять Барашкину более важные матчи? Парень потряс головой, сейчас нужна сосредоточенность. — Макаров, — Позвал он строгим голосом, Серёжа весь съежился и посмотрел на вымпеловца с изогнутой бровью. — На тебе правая часть катка, Гена, — Палкин тут же подпрыгнул со скамейки, взбодрившись. — Сразу иди к воротам медведей, мы с Макаровым должны будем сманеврировать шайбу до тебя. Та-а-к… Саня, Сава, Слава, — Тройняшки все как один повернули голову в сторону капитана. — Вы как всегда, если что — страхуете, договорились? — Поняли! — Без проблем. — Улет! Трое мальчишек переглянулись и засмеялись. — Ну что же, — Ваня хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — Раз все роли уточнены и мы готовы к разрывной игре, я хочу, чтобы вы знали: неважно, что произойдёт дальше, каждый из вас стал для меня самым ценным и близким другом, — Барашкин на секунду замолк, подумав. — Конечно, кроме тебя, Макаронов. — Очень остроумно, Баранов, — сказал саркастично Серёжа. Разумеется, вымпеловец шутил. Бесспорно, все спортсмены из синих играли хорошо, но именно почти совершенные способности Вани с Макаровым открыли такую полосу побед. Кто-то аккуратно постучался в раздевалку. В помещение зашел встревоженный тренер. Его рубашка уже вся помялась, руки немного потряхивало, а свой любимый свисток отсутствовал на шее. Видимо, потерял где-то во время такой суматохи и беготни. — Ребята, сейчас будет ваш самый важный матч во всем турнире. Не переживайте, просто играйте так же, как до этого! Все с сомнением переглянулись. — Типа как двадцать минут назад с охотниками? — Усмехнулся Макаров. По раздевалке прокатился разряжающий обстановку хохот. Каждому из присутствующих хотелось немного расслабиться. — Так, Сергей, смотри мне, — Дмитрий Александрович многозначительно посмотрел на шутника-племянника. — А теперь живо на лед, давайте! Вперед-вперед! *** Во время второй игры вымпеловцы смогли уже в начале матча заработать для себя два важных гола. Разработанный план Вани вышел как нельзя отлично. Медведи, до этого вымотанные прошлым тяжелым матчем, усердно боролись с напирающими синими. Многие из фанатов поддержали их, коллективно выкрикивая: «Вы—мпе–лы!» Это неплохо поднимало настрой. Барашкин вел шайбу с необычайной уверенностью, готовый снова забить в ворота противника. Его правая нога слабо пульсировала и отдавала по телу странной болью. Барашкин нахмурился и едва успел объехать возникшего из ниоткуда соперника. Совершать повороты и другие приемы становилось труднее из-за напряженной голени, да и противники пытались постоянно совершать неблагородные, хитрые финты. Рома вместе с остальными метеорами с тревогой и смятением следил за ходом игры. Почему-то Сиякин был уверен, что вымпеловцы займут первое место, когда их разгромили на прошлом матче, он от досады несильно пнул носком железное ограждение. Остальные болельщики, испугавшись, покосились на него с недоверием. А Роме без разницы, метеоры уже успели за несколько лет наиграться против вымпеловцев, и сейчас команде Вани нельзя было проиграть. Иначе капитану красных придется провести самую тяжелую игру. Кто-то легонько толкнул его вбок, Петя нагнулся к уху лучшего друга и прошептал: — Тебя там за поворотом ждут, — Хитрюг махнул головой и указал на выход с арены. Хоккеист понятливо кивнул и последний раз беглым взглядом осмотрел жаркую игру на льду и поспешил к коридору. Кому он мог понадобиться в такое волнительное время? Барашкин в эти же секунды пытался упорно защищать свои ворота вместе с сокомандниками, медведи подъехали опасно близко, а счет у них был неприятный — 2:1. Такими темпами им придется драться с метеорами за право на выход в финал. Кто-то из соперников замахнулся и вдарил по шайбе, так что та пролетела со свистом в ворота синих. Степа испуганно вздрогнул. Голы сравнялись. Всё решит третий период. Наступила настоящая кульминация игры. Когда минуты быстро утекали с бьющим по ушам звучным тиканьем, сжимающим взбудораженное сознание в тиски. Только желанная шайба приближалась к долгожданным воротам, как тут же отлетала в другую сторону неистовым сопротивлением хоккеистов. Перед глазами уже все расплывалось, возникло ощущение, будто вымпеловцы играют на автомате, последнем издыхании. При этом «бурые медведи» выглядели точно также. Лицо Палкина покрылось от усталости красными пятнами, тройняшки с трудом сдерживали атаки противников. Макаров справлялся лучше остальных, но это и не удивительно. Выносливости ему было не занимать, и все равно Сережа постепенно начинал промахиваться и мазать. Барашкин тяжело вздохнул и сжал клюшку до скрипа. Оставалось чуть меньше минуты. Он быстро выхватил шайбу из-под разгоревшегося сражения за нее между Геной и одним из медведей, направившись в сторону ворот. Почти каждую секунду парень отталкивался от разрезанного острыми полосками льда, шел резким зигзагом, чтобы противникам было труднее его поймать, как конек зацепился за расколотую ямку, и вымпеловец упал на лед. Снова. Голова пусть и была защищена шлемом, всё равно неплохо ударилась о твёрдую поверхность. Ваня, слабо моргая, смотрел на мерцающие огни софитов и слышал, как вместе с сиреной об окончании матча звучит сигнал забитого гола. «Точно к нам», — подумалось ему. Слишком неизбежный факт. Почему же тогда Гена вместе со Степой радостно улыбаются и подпрыгивают на катке. Кто-то подъехал к Барашкину и подал руку. Капитан с трудом ухватился за нее и поднялся с морозного льда. Это оказался Макаров с широкой, самодовольной улыбкой во всё лицо. — Что случилось? — Спросил оглушенный множеством звуков Ваня и осмотрел все расфокусированным взглядом. По затылку расползались нити боли. — Мы победили! Я забил! — На одном дыхании прокричал сквозь пелену шума Сережа и указал клюшкой на таблоид. Лаконичные синие «три» и коричневые «два» светились на экране. Барашкину померещилось, словно даже его глаза стали влажными от переполняющих эмоций. Вымпелы выиграли! Они смогли достигнуть того, к чему так самозабвенно готовились день и ночь. Фанаты с голубыми флажками и плакатами повскакивали с трибун, прыгая и махая любимой команде. Даже метеоры с восторгом смотрели на победу своих противников. «Вот это да! Второе место заслуженно заняли любимчики публики — «синие вымпелы», теперь ждем их на финале в культурной столице нашей страны — Санкт-Петербурге! Осталось определить, кто же займет третье место. Ровно через 25 минут на этом стадионе состоится последний основной матч городского этапа турнира. В игре сойдутся огненные «красные метеоры» и серьёзные «бурые медведи»! Кто же победит? Скоро узнаем». — Ведущий явно был приятно удивлен их результатом. Ваня взглянул мимоходом на раздавленных медведей в коричневой форме. Он искренне посочувствовал им, ведь те были наверняка не ровня команде Сиякина. Метеоры полны сил и настроя победить, а это отсутствовало у приунывших бурых. Из мыслей капитана синих выбил налетевший с объятиями Гена, за ним подоспели Прыгунков и тройняшки. В тот момент почувствовалось настоящее единство и крепкость их компании, даже стоявший чуть поодаль Сережа мягко смотрел на сокомандников. Степа обернулся и, увидев Макарова, прокричал: — Эй! — Хоккеист со слабым интересом подкатил поближе. — Иди к нам, талисман удачи. Вратарь без особого труда затащил Макарова к обязательным командным объятиям, хоть тот и сопротивлялся для вида. — И почему «талисман удачи»? — Поинтересовался Ваня. — Так ведь я последний год забил, — С гордостью пояснил Сережа. *** Сиякин прошел по темному коридору немного вперед. Поблизости стоял высокий силуэт. Парень насторожился и остановился, мало ли кто там был. За спиной раздавался шум и крик. Это сбивало с толку и мешало рационально думать. — Кто здесь? — Крикнул в пустоту метеор. Силуэт оттолкнулся от стены и вышел на свет. — Пап? Мужчина стоял в сером свитере, как всегда нахмурившись. С идеально побритой бородой и расчесанными черными волосами, лишь три прядки постоянно выскакивали. Такая необычная особенность передалась и Сиякину. Парень испуганно заозирался по сторонам, ведь мог и догадаться, что ничего хорошего его не ожидает. — Ром, — Отец положил свою тяжелую, сухую руку на плечо сына. Парень вздрогнул и наклонился в бок. — Я пришел тебя поддержать и поговорить. — Все хорошо, честно, — Сиякин мягко выставил ладони вперед и сделал несколько шагов назад. Контакт с папой сейчас воспринимался неправильно, поломанно. — Не стоит, правда. Я сам тебе расскажу всё после турнира. — Раздался сигнал окончания таймера, метеор заторопился и в последний раз взглянул на отца. — Мне нужно идти, увидимся! Парень развернулся и побежал. Он обязательно потом поговорит, когда метеоры выйдут в общероссийский финал. Сиякин выбежал ко входу на каток и увидел, что вымпеловцы победили, только тогда пришло время расслабиться и выдохнуть. Значит, красным не придется играть против команды Барашкина. Как раз в этот момент синие покидали стадион, и Рома встретился нос к носу с Ваней. Его лицо было красным и мокрым от пота. Несколько прядей прилипли ко лбу и блестели на свету. Метеор хотел сказать слова поддержки или радости, а не смог. Язык будто отсох во рту, мысли спутались в тугой комок, ни одну толковую не вытянешь. Для спортсмена такое стало определённо непривычно, раньше он всегда мог придумать, что ляпнуть, даже если это было в качестве задачи «похвалить Барашкина». Разрушила неловкое молчание из ниоткуда выскочившая Маша и с визгом напрыгнувшая на капитана вымпелов. Ваня, уставший, еле как её удержал. Роме показалось очень опрометчиво так набрасываться на пусть и не слабого, но вымотанного приятеля. — Я знала, что у вас получится! — Закричала она и спрыгнула с едва удерживающего её одноклассника. — Знал бы ты, Барашкин, как я переживала всю эту игру! Черт бы побрал этих медведей… — Получается, всё-таки победили, — выдавил Сиякин некрепким голосом. — А ты думал иначе? — Подловил знакомого вымпеловец. — И вообще это я забил решающий гол, — Вклинился Сережа. Маша с Ромой переглянулись, посомневавшись. — А так это ты теперь вместо Ёлкина? — Спросила блондинка с ноткой презрения. — Ну да, а ты фанатка, верно? — Макаров ухмыльнулся и положил ладонь на плечо девушки, скрытое нежно-голубым свитером. — Фанатка, только не твоя, — Маша закатила глаза и наступила каблуком своих сапог прямо на чужой ботинок, так что рука Сережи сама спала с неё быстрым движением. — Ай! — Вскрикнул спортсмен. — А чья? — Хоккея, идиот, — Девушка щелкнула по козырьку шлема Макарова и ушла обратно на трибуны, ещё раз поздравив синих с такой важной победой. Сережа проводил болельщицу долгим смущённым взглядом, видимо, впав в своеобразный ступор. — Ну что же, — Рома повернулся к задумчивому Барашкину. — Можете отдыхать, верно? — Есть такое, — Вымпеловец повел плечами и обернулся назад. К ним надвигалась толпа разъярённых желанием получить свежий материал журналистов. — Мы, наверное, сейчас сбежим в раздевалку на время перерыва, а то можем оказаться съеденными заживо, — Он махнул головой и указал на людей с микрофоном и камерами. Сиякин понятливо кивнул и вернулся к метеорам сам не свой. Нашел тоже время болтать, у них важнейшая игра надвигается, а он с Барашкиным треплется. *** Метеоры выкатились на лёд, уверенные в себе и своих способностях. Возможно, они послабее вымпелов или охотников, но при сильном желании и правильной тактике у них имеются все шансы победить любого, что уж говорить про медведей. Перед началом матча Петя вновь предложил особенную технику быстрой победы, команда красных относилась к его идеям с опасками, но никогда не отвергала. К тому же её поддержал даже Глебов. Хитрюг посоветовал сначала позволить соперникам почувствовать свое превосходство и сконцентрировать силы на защите ворот в первую половину времени. Подпустить противника максимально близко к достижению цели и потом неожиданно перейти в нападение. Сиякин должен был вырвать шайбу, затем за счет собственной быстроты в тот же момент подать пас ловкому Пете, который уже будет примет шайбу у ворот противника. Метеор изворотливо перекинет её свободному Таранову, и тот забьет первый гол. Звучало как действительно стоящая мысль. Так команда красных и поступила. Сперва всё пошло слишком хорошо. Хоккеисты активно защищали Глебова и его территорию со всех сторон, не подпуская медведей достаточно близко для забивания гола. Затем Рома удачно выхватил шайбу и выполнил поставленную задачу. В конечном итоге Таранов оперативно подлетел к воротам противников и вмазал по ним. Вратарь бурых даже побоялся преграждать шайбе путь, с таким напором она летела. В приободренном темпе команда Сиякина вела такую игру весь первый период, правда, к его концу у них было только два очка, а у медведей ноль. Красные имели все шансы выйти в финал вместе с вымпеловцами. Второй период начался с очевидной и ожидаемой атаки медведей на красных. Особо сильно напирал мощный парень с выпученными на выкат глазами. Когда Рома его впервые увидел, то машинально сравнил с рыбой, настолько у него была непривычная внешность, вроде даже фамилия имелась под стать — Окунев. Соперники начали играть сильнее, быстрее и усерднее. Метеоры не смогли понять, что произошло. Откуда у медведей возникло столько сил после разгромного первого периода? Это выглядело немыслимо! Капитан красных из последних сил удерживал исполинский натиск противников. Окунев сбил его своим грубым толчком наповал и забил шайбу. Рома с силой ударил кулаком по льду, чувствуя проходящие по телу волны боли. Метеоры постарались сосредоточиться. Тарас с неудержимым желанием отбрасывал от себя нелетающих хоккеистов, но все равно пропустил одного, особо проворного. Петя с Ромой бросились за ним, в попытке остановить или сделать отработанный ими финт. Вот только медведь двигался так безошибочно и энергично, что даже метеоры за ним не могли поспеть. Глебов приготовился отбить шайбу, летящую на него. Она проскочила прямо между перчаткой и головой вратаря. Ещё одна победа бурых. Фанаты со свистом и улюлюканьем вторили сигналу гола, отдающимся эхом по арене. Ваня стоял на трибунах и не понимал, как так произошло. Ведь они играли против медведей и выиграли без особых проблем. Возможно, хоккеисты просто сконцентрировались и начали играть в разы лучше, как это случалось временами у медведей, но такое редко срабатывало с красными. Команду Сиякина трудно обыграть даже при полной собранности, а после нескольких игр тем более практически невозможно. Барашкин ощутил неприятное раздражение, ему очень не нравилось смотреть на то, как его близкие спортсмены продувают. Хотелось бы что-то сделать, но вымпеловец мог лишь наблюдать и мысленно поддерживать Рому с его сборной. К нему через ряды пробралась Маша с взъерошенными локонами. Тут же с другой стороны подскочил Макаров и приблизился к капитану с самым невинным и благородным лицом. — Ваня, неужели метеоры проиграют? — Девушка пристально следила за ходом матча. Вымпеловец вздрогнул и ничего не ответил, свел брови к переносице и даже не заметил, как стал постукивать ботинком по серому полу. — Ты переживаешь что ли? — Вклинился Сережа пытаясь привлечь внимание болельщицы к себе. Маша терпеливо вздохнула и продолжила говорить: — Да, переживаю, — Макаров наклонил голову набок, намекая, что ждет объяснений. — Метеоры одни из лучших на этом турнире, а бурые все время показывали средние результаты и нестабильную игру. Почему они постоянно ведут матчи такими перепадами? Это чистейший непрофессионализм. Слова девушки имели здравый смысл, вымпеловцы были с ней полностью согласны, но сделать никто ничего не смог. В это же время команда Сиякина с упорством из последних сил билась с набирающими обороты медведями. Рома видел, как сильно устали его сокомандники, Таранов и Петя едва держались на шатающихся ногах. Даже когда кто-то из хоккеистов вырывался с шайбой вперед, его сразу обводили вокруг пальца и толчком вбок отправляли в объятия борта. Тело капитана красных всё ныло и болело, руки тряслись от напряжения и неприятия происходящего. Голос на задворках смутного сознания противно кричал бросить всё и уйти подальше со льда. Рома набрал в грудь воздуха и ринулся в последний период. Если они и вылетят, то достойно, по-метеоровски. Парень видел перед собой только сетку ворот соперника, весь остальной мир словно слился в белый, несуществующий фон. Он забьет этот заветный гол, честно и заслуженно, последнее слово останется за ним. Резко Роме навстречу вылетел один из медведей, явно готовый к столкновению. Сиякин постарался обогнуть его крутым поворотом, но медведь предугадал это и последовал за Ромой, делая встречу неизбежной. Спортсмен ударился с бурым, из-за чего оба кубарем прокатились по стадиону. Фанаты с придыханием повскакивали с сидений. — Куда лезешь, козёл? — Выкрикнул Сиякин недовольно. Противник кривенько улыбнулся и кивнул в сторону шайбы, скользящей вперед. К ней подлетел нерасторопный Окунев и одним чётким ударом, рассекающим холодный воздух катка, забил решающую шайбу. Рома бессмысленно попытался сглотнуть удушающий ком в горле. Дышать стало сложнее, как будто он в петле. Где-то вдалеке набатом по ушам бил радостный крик противников и их фанатов. Лева с Петей и Таранов неприглядно отвернулись от экрана с их счётом. Глаза и нос защипало, в то же время сердце с болью билось внутри, а тело дрожало от накрывающей пелены отчуждения самого себя. Сиякин медленно поднялся на избитых ударами, слабых ногах. Он быстро скрылся с катка, утопая в сковывающем чувстве вины. Собственная гордость разбилась на множество осколков, впивающихся в кровоточащую душу. Честно, Сиякин бы не так расстроился, если проиграл бы один, но этот турнир был надеждой каждого из метеоров, их золотым билетом в лучшую жизнь. И Рома не смог правильно скооперировать команду для достойной каждого красного победы. Спортсмен быстро зашел в раздевалку и присел на скамейку, сцеплив ладони в замок на взмокшей голове. Шлем был отброшен где-то на выходе со льда. Тишина, наконец-то. Шкафчики напротив расплывались, в глазах мерцали странные звездочки, наверное, от усталости. Послышался топот чьих-то ног. Дверь открылась, и в неё ввалились остальные метеоры. На вид немного побитые и грустные, при этом всё равно смеющиеся своим привычным хохотом, как всегда. — Ты чего, Кэп? — Рома поджал губы под такое сомнительное для него прозвище. — Какой я вам «Кэп»? Даже вон, выиграть не смог, — Угрюмо закончил Сиякин и от досады протер лицо ладонями в мозолях. — И что? — С серьёзностью спросил сквозь общее молчание Глебов. — Да то, что вы из-за меня проиграли! — Повысил голос Рома. Он бегал встревоженными зрачками от Тараса к Пете и обратно. — Ну и ладно, — Пожал плечами Хитрюг под общие согласные возгласы. Сиякин медленно моргнул, как будто не веря в слова друга. — Чего? — Он подошёл поближе к сокомандникам, все ещё немного дрожа. — Но… но ведь это был важнейший турнир в нашей жизни. — Ну и пусть, я считаю, мы бы лучше сыграть не смогли, — Подметил Хитрюг. — Ого, — Всё, что смог выдавить капитан красных. — Значит, вы не… — Нас устраивает наша команда и игра, — Тяжелым голосом, не допускающим сомнений, за всех сказал Тарас. Рома выдохнул, потихоньку расслабляясь. Ребята были правы. Атмосфера начала смягчаться, и хоккеисты, по-настоящему разволновавшись за своего командира, обняли его со всех сторон, зажав в «красном» кольце. Сиякин глухо засмеялся и в тот момент перестал ощущать себя полностью проигравшим