Мой чемпион

В раздевалку метеоров с кряхтением забежал низенький мужчина — тренер хоккеистов. Он отряхнул края своего излюбленного темного пиджака и напоследок для важности негромко кашлянул, привлекая внимание подопечных. Все спортсмены сразу поникли головами. Неприятно кольнуло чувство стыда перед Евгением Андреевичем, всё-таки он работал над ними с таким старанием и слепой надеждой, что даже самим парням не хотелось разочаровывать наставника. Часы в комнате единственные издавали хоть какие-то звуки, ритмично тикали и намекали о приближении вечера. — Ну и что вы тут состроили такие печальные морды? — Без стеснения заворчал уставший мужчина и присел на лавочку. Хоккеисты переглянулись между собой, никто из парней не решался первым ответить и многозначительно указывал на другого метеора. — Вот в следующем году только попробуйте продуть, будете у меня кабинет по очереди отмывать каждый день, поняли? Ребята сразу раскусили в манере тренера попытку их приободрить и по-своему утешить. Подобная забота являлась одним из ключевых качеств Евгения Андреевича, за которую метеоры его ценили. В помещении после чужих слов стало даже дышать легче, однако Рома всё равно продолжал мять в ладонях тяжелые спортивные перчатки и бегать взглядом по шкафчикам и полу. Несмотря на проигрыш и подорванную репутацию на арене популярности зимнего спорта, «любимые всеми» тренировки никто не отменял. Турнир окончился, а новый хоккейный сезон уже наступал на пятки парней и намекал, что медлить не стоило. Для спортсменов это время могло быть неплохим для возвращения на пьедестал лучших сборных их области. По такому случаю тренер без зазрения совести обновил расписание, и теперь парни занимались буквально каждый день, за исключением субботы и четверга, да ещё и время увеличилось на дополнительный час. «Нужно качественно разобраться в теории» — объяснил мужчина с важным видом. Сиякин, да и остальные, не остались в восторге от такого рода передвижек в режиме. Хотелось хоть немного прийти в себя после уматывающих и опустошающих последних нескольких дней, почти полностью проведенных в стенах огромного ледового комплекса. Организм был абсолютно измотан как физически, так и духовно, даже думать стало тяжело. Однако делать было нечего. Метеоры решили пропустить торжественное награждение победителей и отсидеться в раздевалке, это лучше, чем смотреть полчаса на кубок, который им не суждено подержать в руках. Под конец хоккеисты не торопясь покинули большой спортивный центр, который за столь короткое время успел стать им родным. Признаться, многие из парней будут скучать по этому витающему в воздухе волнению и адреналину, зажигающим изнутри на беспамятную игру. В раздевалку метеоров с кряхтением забежал низенький мужчина — тренер хоккеистов. Он отряхнул края своего излюбленного темного пиджака и напоследок для важности негромко кашлянул, привлекая внимание подопечных. Все спортсмены сразу поникли головами. Неприятно кольнуло чувство стыда перед Евгением Андреевичем, всё-таки он работал над ними с таким старанием и слепой надеждой, что даже самим парням не хотелось разочаровывать наставника. Часы в комнате единственные издавали хоть какие-то звуки, ритмично тикали и намекали о приближении вечера. — Ну и что вы тут состроили такие печальные морды? — Без стеснения заворчал уставший мужчина и присел на лавочку. Хоккеисты переглянулись между собой, никто из парней не решался первым ответить и многозначительно указывал на другого метеора. — Вот в следующем году только попробуйте продуть, будете у меня кабинет по очереди отмывать каждый день, поняли? Ребята сразу раскусили в манере тренера попытку их приободрить и по-своему утешить. Подобная забота являлась одним из ключевых качеств Евгения Андреевича, за которую метеоры его ценили. В помещении после чужих слов стало даже дышать легче, однако Рома всё равно продолжал мять в ладонях тяжелые спортивные перчатки и бегать взглядом по шкафчикам и полу. Несмотря на проигрыш и подорванную репутацию на арене популярности зимнего спорта, «любимые всеми» тренировки никто не отменял. Турнир окончился, а новый хоккейный сезон уже наступал на пятки парней и намекал, что медлить не стоило. Для спортсменов это время могло быть неплохим для возвращения на пьедестал лучших сборных их области. По такому случаю тренер без зазрения совести обновил расписание, и теперь парни занимались буквально каждый день, за исключением субботы и четверга, да ещё и время увеличилось на дополнительный час. «Нужно качественно разобраться в теории» — объяснил мужчина с важным видом. Сиякин, да и остальные, не остались в восторге от такого рода передвижек в режиме. Хотелось хоть немного прийти в себя после уматывающих и опустошающих последних нескольких дней, почти полностью проведенных в стенах огромного ледового комплекса. Организм был абсолютно измотан как физически, так и духовно, даже думать стало тяжело. Однако делать было нечего. Метеоры решили пропустить торжественное награждение победителей и отсидеться в раздевалке, это лучше, чем смотреть полчаса на кубок, который им не суждено подержать в руках. Под конец хоккеисты не торопясь покинули большой спортивный центр, который за столь короткое время успел стать им родным. Признаться, многие из парней будут скучать по этому витающему в воздухе волнению и адреналину, зажигающим изнутри на беспамятную игру. Команда покинула стадион практически последними, к ним старались подойти особенно назойливые журналисты и репортеры, но тех быстро разогнали аргументами про несовершеннолетних подростков и необходимость минутки спокойствия. В качестве утешения тренер заказал им автобус, понимая, что в подобном подавленном состоянии идти по закоулкам ночного города не лучший вариант. Парни завалились в транспорт и только тогда смогли расслабиться. До этого всё их тело оставалось напряжённым — побочный эффект постоянных тренировок и беспрерывных матчей. Сиякин уперся лбом в холодное стекло запотевшего окна. Внутри расползалось режущее чувство обиды на Ваню. Рома был уверен, что тот снова останется его поддержать после проигрыша или просто проверит, всё ли хорошо с метеором. Сначала его одолела непередаваемая и беспочвенная досада, но, поразмыслив, Сиякин понял, что Барашкин ничего ему и не должен. С какой стати вымпеловец будет постоянно ожидать своего приятеля при том, что сам Рома неоднократно просил этого не делать. Наверняка он переживал и волновался, при этом не стоило забывать, у Вани и своих проблем выше крыши. Разрешив одну проблему, метеор вышел на другую — а почему его это так волновало? Ответа хоккеист найти так и не сумел, уставшее сознание могло только любоваться красивыми огнями, мелькающими в окне автобуса. Остальные звуки доходили словно сквозь вату. Рома даже не заметил, как транспорт в аккурат подъехал к его малоэтажному дому. Хитрюг, сам до ужаса утомленный, легонько встряхнул друга за локоть и сообщил, что пора выходить. Парень медленно, развязно спустился по мокрой от дождя лестнице автобуса и, чуть не поскользнувшись, оказался на свежем, прохладном воздухе. Ветер слабо обдувал его мокрое лицо, иногда завывая в трубах. Одинокие машины со свистом проезжали мимо, притормаживая у грязных луж. Сиякин набрал в грудь воздуха и, оглянувшись, направился к своему подъезду. В окнах их квартиры было темно, значит, отец не вернулся. Это одновременно и сбросило некоторый повисший тяжёлым камнем на плечах груз, но и расстроило парня. Он надеялся поговорить с папой по душам и окончательно расставить точки над I, объяснить Ромину позицию касательно спорта и попытаться разграничить отцовские ожидания и способности парня. Видимо, придется отложить разговор до лучших дней. Спортсмен медленно поднялся на третий этаж и зашел в пустую, прибранную квартиру. Удивительно, пол чист до блеска, посуда в раковине отсутствовала, и даже постиранные вещи сушились на ржавом балконе. Сиякин, взбодрившись, удовлетворённо хмыкнул. Спортивная сумка в ту же секунду полетела на пол, грязные ботинки неловко подвинуты к краю коврика. На кухне нашлись остатки вчерашней пиццы, от которой метеор опрометчиво в прошлый раз отказался. А что ему оставалось? Он самый ярый противник пиццы с ананасом, когда его папа просто обожает это извращение. Сейчас же хоккеист был готов даже это стоически вынести, лишь бы чем-то наполнить урчащий желудок. К тому же охлажденная, она была не такая уж противная на вкус. «Поужинав», если это можно так сказать, и быстро ополоснувшись под ледяными струями душа, парень без стыда завалился спать. К тому же завтра воскресенье — прекрасная возможность отойти от всей суматохи. *** Ваню забрали со стадиона довольные родители. Они заехали в ближайший супермаркет и накупили кучу вкусностей, которые обычно парень себе не разрешал. Это была отличная возможность всей семьей отпраздновать успех сына, но Барашкина это мало беспокоило. Признаться честно, его голову наполнили мысли только о проигрыше метеоров. Всё казалось так неправильно и несправедливо. Они тренировались не хуже вымпелов, но все равно остались в пролёте. «Как всегда…» — просипел смирившийся голос разума. Ваня хотел после торжественного награждения остаться и хотя бы проверить состояние хоккеистов, всё-таки неудачи очень сильно подкашивают и так слабую нервную систему, но родители даже слушать его не стали. Между восхищенными разговорами они ловко увели его на улицу и посадили в машину против воли парня. Ему ничего не оставалось, как уныло пялиться в окно машины на ночные виды города, мигающего огнями мостов и многоэтажек. Барашкин нервически стучал пальцами по двери автомобиля и покусывал изнутри щеку. Почему-то даже после окончания турнира сводящее с ума беспокойство никуда не ушло, только усилилось. Понять бы отчего… *** Рома проснулся где-то к середине дня. В квартире было как всегда тихо и пусто. На кухонном столе лежала короткая записка от папы. Его отец являлся отличным примером промежуточного поколения. При необходимости он спокойно пользовался мобильником и даже умел отсылать короткие сообщения без точки, но при возможности выбор всегда останавливался на аккуратных бумажках с емким содержанием. «Будто динозавр, честно слово!» — фыркал между делом Сиякин, когда разворачивал записку. «Ушёл на тренировку. Обед в холодильнике. Глупостей не твори!» — Какое высокоинтеллектуальное и полезное письмо, — посмеялся вслух парень и, свернув бумагу в комок, выкинул в мусорку. Еду Рома наверняка и сам найдёт, не слабоумный, а про глупости бессмысленно предупреждать. Захочет — сделает. Весь этот день оказался полностью в его распоряжении, и метеор естественно провел время полностью в свое удовольствие. Сначала он по-быстрому состряпал кривой бутерброд с огромным, несоразмерным батону куском розоватой докторской колбасы и с полным душевным удовлетворением позавтракал своим кулинарным шедевром «вприкуску» со сладковатым мятным чаем. После, отряхнувшись и подтерев краем белой майки крошки с уголков губ, Сиякин не придумал ничего лучше, как приземлиться на мягкий, невесомо обволакивающий в раннее утро диван и зарубиться в любимую им приставку. Если бы не учеба и хоккей, Рома посвятил свою жизнь только консолям, киберспорту и другим мелким радостям геймера. В конце концов, спортсмен он и виртуально остаётся спортсменом. Первые три часа пролетели совершенно незаметно, но на особо сложном боссе Сиякин в очередной раз завалил миссию и с протяжным раздражённым стоном упал спиной назад и закрыл лицо подушкой, подвывая в неё. Мозг сам неосознанно провел противную параллель этого долбанного босса с вчерашними медведями. Как назло, тоже был коричневым, из грязи. — По-моему, мне просто постоянно везет на какое-то говно, — угрюмо подметил Рома и вместо того, чтобы выключить игру, стал рассматривать безцельно потолок, пытаясь сохранить самообладание и не начать вновь погружаться в пучину уныния от вчерашнего проигрыша. Это его единственный за последний месяц справедливый выходной, а Сиякин тратит драгоценное время на мысли ни о чем. В попытке отвлечь самого себя от морального истязания он нашел в тайниках хранившуюся на «черный день» пачку XXL чипсов со вкусом «краба» — любимые метеора. Только они иногда могли поднять ему настроение. Устроившись поудобнее, парень включил какой-то странный фильм на телевизоре и даже не заметил, как во время сеанса крепко уснул, уткнувшись носом в открытую пачку с чипсами. *** Подобный опрометчивый, обманчивый сон обернулся Роме пропущенными будильниками и ворчанием недовольного отца. Какими только словами парня не облили, от «неряха» до «балбеса-раздолбая». Папа, возможно, ругался бы меньше, но сам проспал и оттого был раздражительнее обычного, наверное, ему даже было в какой-то степени необходимо отругать сына за неподобающее поведение, чтобы приглушить свои угрызения совести. Парень сначала не понимал, что происходит, потом, когда до него дошло, Сиякин просто соскочил с постели, бросил в рот крохи вчерашней съедобной роскоши фаст-фуда и спрятался в ванной. Его абсолютно перестало волновать буйство и нрав папаши. Ну ругается и ругается, ему-то что? Ещё из-за этого переживать. На остановке Сиякину на удивление попался пустоватый автобус, было только несколько бабушек, занявших почти все места у окна. Радостно улыбнувшись, Рома без особых препятствий добрался до школы и опоздал на классный час всего-то на 7 минут. Не так критично, как изначально могло быть. Просто отсутствовали обычные пробки, и транспорт двигался намного быстрее. Только спортсмен зашёл в заполненный класс, все взгляды устремились на него, смущенные, веселые и сочувствующие. Целый фонтан разнообразного потока мнений эфемерно ударил по лицу недоумевающего парня. — Извините за опоздание, автобус долго шел! — Квакнул легонько Рома. Фаина Георгиевна оглядела его с головы до ног и, усмехнувшись, захлопнула наконец журнал, отметив присутствие нерадивого ученика. Она жестом проводила его к месту и продолжила своё стандартное начало каждого совместного урока с классом, а так как таковые удавались лишь раз в неделю, новостей накапливалось отнюдь не мало. Все присутствовавшие перешёптывались и поглядывали то на Рому, то на Хитрюга с Геной, что мирно сидели за партой и незаметно для учительницы играли в крестики-нолики или виселицу. Метеор обвел приятелей прямым взглядом и с интересом хмыкнул, не замечая обрушенного на него животрепещущего интереса других ребят. «Хоть у кого все ясно с этими вымпеловцами», — порадовался про себя капитан красных. За окном вновь начался непрекращающийся дождь, на пару с прохладным, северным ветром. Деревья уже почти полностью оголились в преддверии ближайших первых снежных бурь и вьюг. Если такая погода простоит ещё несколько дней, то до школы можно будет добираться прямо на каноэ. — Итак, 9«Б», перед тем как пустить вот это листочек с предварительным выбором предметов сдачи на ОГЭ, — классная руководительница многозначительно помахала бумажкой перед первыми партами. — Должна вам более подробно рассказать про поход в эту субботу в Караканский бор. Мы вместе с 9 «А» и 11 классами организованно встречаемся у школы ориентировочно с 9:30 до 10:00 утра и садимся в уже заказанный автобус. Едем без остановок до места назначения… — А мы на пароме покатаемся? — выкрикнул голос с задней парты. — Нет, поедем по правому берегу через платный мост, поэтому всю сумму за переезд разделим на весь класс, выйдет около 300 рублей, остальное покроет школа, — Рому такой вариант вполне устраивал. Как, впрочем, и большинство. — После того как добрались до базы отдыха, заселяемся все в номера и через час отправляемся на экскурсию на мраморное озеро и Чингисский храм… — О, Ромыч, к твоим родственникам попадем, ля, — Усмехнулся Хитрюг и повернулся к лучшему другу. Вместо ответа ему в лицо показали средний палец под дружный смешок класса. Даже Гена слабо сморщил нос от бьющей изнутри неловкой улыбки. — Родственников будете на географии с биологией обсуждать, — строго пресекла болтунов Фаина Георгиевна и продолжила свой краткий экскурс: — Потом естественно обед и прогулка по лесу. Там мы с вами несколько часов гуляем, дышим свежим воздухом, играем, организуем костровище — в общем, проведем время с пользой. Далее, конечно, ужин и отбой, и, предвещая все вопросы, по двадцать человек в одном номере не спят, на одной постели тем более, ведем себя культурно и прилично. На следующий день мы отправляемся на дополнительную мини-экскурсию, обедаем и вечером в воскресенье возвращаемся обратно в город. С собой разумеется теплые вещи, перекус, средства личной гигиены, ну и остальное по стандарту. Я всю информацию передам родителям к завтрашнему дню, отправляется весь класс, без отговорок. Однако последнее уточнение было ни к чему. Ромин класс стал очень сплочённым после того, как протекторат над ним взяла Фаина Георгиевна. Она выстроила такой ход работы, что ребятам даже в голову не приходило отказываться от очередного выхода в музей или кино, учительница всегда это придумывала с каким-то дышащим энтузиазмом и упертым вдохновением, заражая этим и своих подопечных. Возможно, особо сильно это подействовало на Сиякина с Хитрюгом потому что подобное «воспитание» сильно походило на их тренера по хоккею. Роме нравилось, когда учитель не мямлил, был справедлив и говорил в большинстве по делу — именно такой и являлась их классная руководительница. Все ребята с нетерпением перемалывали между собой новость о ближайшей поездке. Они и до этого часто ездили на экскурсии по городу или даже подальше, и, наверное, ребятам нравилось больше само ощущение какой-то дороги вместе с классом, чем просто появление разнообразия в жизни. — Так, с походом покончено, — Фаина Георгиевна постучала своей указкой по доске, болтовни и след простыл. — Теперь перейдем к экзаменам, ребята, вам предстоит важное испытание, прошу вам серьёзно отнестись к выбору двух дополнительных предметов и стараться посещать все консультации, сейчас по рядам пройдет листочек, рядом с вашей фамилией поставьте «+» около тех предметов, которые планируете сдать. Рома с тяжелым вздохом откинулся на стул и постоянно в голове перебирал, что же ему выбрать второе, кроме литературы. С физикой и химией он явно не в ладах, давно уже забил на все формулы и схемы, география и информатика слишком ожидаемо и скучно, оставались английский, обществознание и история. Школьники ловко перекинули парню листок с выбором. Сиякин уверенно чиркнул около литературы и быстро пробежался глазами по выбору одноклассников. Петя выбрал обществознание и информатику, а Палкин английский и географию, как большинство остальных. Хоккеист усмехнулся и решил, если выделяться, то до конца, с плотно сжатыми в тонкую нить губами Рома быстро поставил ручкой галочку на графе «История». Сиякин сильно этим предметом не увлекался, но с преподавателем, молодым добрым мужчиной, неплохо общался, всё-таки требовалось как-то компенсировать моральный ущерб, который предвещала Валентина Семеновна. В дверь аккуратно постучали. Из приоткрытой щели показался напряжённый и взволнованный Макаров. — Извините, а можно Рому на несколько минут? — Фаина Георгиевна при виде незнакомца нахмурилась и своим железным взглядом, словно скобами вцепилась в оторопевшего Сиякина. «Что это ему от меня понадобилось?» — С недоумением подумал спортсмен и привстал, не дожидаясь разрешения. — Рома, со знакомыми общаемся вне школьной деятельности, — Назидательно пригрозила учительница, при этом не препятствуя ученику уходить. — Иди, не дольше пяти минут! — В догонку крикнула она. *** — Чего тебе? — Хмуро спросил Сиякин и скрестил руки на груди. — А ты не очень рад меня видеть, я погляжу? — Да ты фто? — С злобой наиграно переспросил капитан красных. Он честно старался не завидовать вымпеловцам, но при виде самодовольной рожицы Сережи едва сдерживался. — Иди на уроки, ты не тут учишься. — Я в курсе, — Сухо заметил он. — А вот ты, видимо, еще не знаешь, что произошло… — И что? Ну, не томи меня! — Ваша команда прошла в финал, — Сиякину показалось, либо он оглох, либо Макаров сошел с ума. — Это как? — А вот так, — Парень без лишних действий быстро достал телефон и открыл переписку с дядей. «Представляешь, сегодня утром «Бурых Медведей» дисквалифицировали за прием допинга. Им теперь около года запрещено участвовать в оф. соревнованиях города и выше. Получается, метеоры закономерно занимают своё третье место. Только об этом пока сильно не говорят, но, думаю, уже этим вечером все спортивные СМИ будут пестрить заголовками об этом». Рома ещё пару мгновений после того, как прочитал и осмыслил написанное, смотрел уперто в экран, пока тот не погас. Весь мир как будто разом сузился до него и этого сообщения. Сердце начало в три раза сильнее стучать, кровь прихлынула к ушам от одновременной гордости за свою команду и злобы на этих моральных уродов, а не игроков. Видимо, Макаров мог понять его чувства, раз сам несколько раз неприятно отозвался про медведей. Сиякин беспамятно попятился к стене и оперся на неё, чтоб не упасть. Ноги подрагивали, но улыбка никак не могла тронуть губы. Он просто не верил в произошедшее. Что судьба могла так сжалиться над ними и позволить протянуть руки к чему-то недосягаемому, разум отказывался воспринимать подачки обманчивой жизни. Однако парень знал, если про это говорит Дмитрий Александрович, значит информация на 100% точная. — Дядя подвез меня к вашей школе и сказал найти тебя, посчитал, тебе важно знать, — Глуховато объяснил растерянный вымпеловец. Рома посмотрел на него карими глазами, в которых горел огонь самых разных чувств. Сережа вздрогнул и весь съежился. Говорят, что хоккеиста поймет только хоккеист, вот только в тот момент даже Макаров не до конца мог разобрать, что же творится, переворачивается, ломается до хруста в голове Сиякина. — Что же… э… мне пора идти… Метеор мгновенно вернулся из забытья и быстро заморгал глазами. — Да-да, без проблем, спасибо, что объяснил, хотя мне до сих пор трудно поверить в то, что я прочитал. — Мне тоже, — Закономерно хмыкнул Сережа и, развернувшись, скрылся за одним из немногих поворотов, оставив обескураженного спортсмена в терзающих душу сомнениях. С бьющимся, словно колеса поезда о рельсы, сердцем Сиякин едва дождался перемены, чтобы, взволнованный не на шутку и перепугавший всех встречных, собрать остальных сокомандников около подсобки под лестницей. Петя глядел на друга с пробирающейся сквозь усмешку тревогой. Естественно, Хитрюг и сам был сильно подавлен их фиаско, однако парень знал, что Рома гораздо чувствительнее относится к моментам неудачи. Тарас обладал менее обширным эмоциональным интеллектом и тупо переводил заспанный после литературы взгляд с одного спортсмена на другого. Мимо иногда пробегали редкие школьники, тихонько перешёптываясь и боязливо тыкая пальцами в девятиклассников. — Так зачем ты нас собрал, Кэп? — Спросил Петя и почувствовал, как голос дрогнул на последнем слоге. Рома стоял, отвернувшись от приятелей, со сведёнными за спину руками. Было видно, как напрягалась каждая его мышца и мускул. — Знаете, — Метеор повернулся и не смог сдержать одолевшей его радости. — Бурых медведей поймали на запрещенке! — Серьёзно? — Петя мигнул пару раз глазами и подскочил к Сиякину, стискивая в дружеских объятиях. Тарас от счастья только что-то тихонько пробурчал себе под нос. — Это же невероятно. Значит, мы прошли дальше? Хоккеист удовлетворительно кивнул лучшему другу, по телу пробежал заряд какого-то импульса беззаботного веселья. Сиякин кратко объяснил товарищам, что рассказывать о данной информации до вечера нежелательно, пока СМИ не подтвердят все официально в новостных сводках, но достоверность информации не могла подвергаться сомнению. Хитрюг еще пару раз уточнил, правда ли всё, что они с Тарановым только что узнали. Перемена подходила к концу, но расходиться по разным кабинетам и сидеть на нужных уроках никому не хотелось. Послышались чьи-то несмелые шаги сверху по лестнице. — Вы чего такие радостные? — Задорно, со смешинкой в улыбке спросил появившийся из-за ограждения лестницы Барашкин. Он незаметно для остальных тут же в мыслях проанализировал их настроение и то, как метеоры пережили проигрыш. Петя с сомнением глянул на вытянувшегося доской после появления вымпеловца Сиякина и непринуждённо хмыкнул. Тихонько схватил за локоть Тараса и аккуратно сбежал в столовую, что-то болтая про «очереди на обеденный перерыв» и «имеют право отпраздновать» Ваня проводил их с недоверчивостью и быстро сбежал по ступенькам вниз, под лестницу к Роме. — Ты как? — Ты как? Раздался вопрос с двух сторон одинаковым голосом. Парни неловко улыбнулись и посмотрели целенаправленно в разные стороны. В тот момент Рома окончательно понял, что если попробует посмотреть на Ваню сейчас, то не факт, что сможет отвернуться и прийти на уроки с ровным пульсом. Звонок подобно средневекой гильотине обрубил их тогда, отрезал от остальной части школы, оставляя на островке спокойствия и будоражащего стремления на нечто сумасбродное и абсурдное. Вымпеловец спокойно выдохнул и решился наконец ответить на поставленный вопрос: — Я в порядке, а что насчет тебя? — Все просто замечательно, тебе не за чем волноваться, — Нахохолился Рома, однако от пестрившей когда-то дерзости вперемешку с тупой ненавистью остались лишь смутные, туманные воспоминания. Ваня отметил про себя, что ему до непозволительного нравится вот так просто стоять в слабоосвещенном закутке под затхлой, с отколовшейся побелкой лестницей, чувствовать чужое неравномерное дыхание и разделять нечто личное, что невдомёк остальным с Ромой. Отдалённо это могло напомнить осадок после тяжелого, убойного хоккейного периода, только без примесей мышечного напряжения и физической усталости, только эмоции и чувства. — Я рад, — Открыто признался Барашкин и улыбнулся медленно, аккуратно, стараясь не спугнуть, он так не хотел, чтоб Сиякин увидел в его жестах «усмешку», а тот и не собирался ее искать. Рома не знал, что ответить, и просто подергал конец рубашки, тушуясь. — Знаешь, сегодня я видел Макарова, — Чтобы прервать тишину и просто потому что хотелось поделиться радостью, начал метеор. — И тот мне рассказал по секрету, что этих медведей отменили и сняли со всех соревнований в течение года. Вымпеловцу пришлось крепко сжать челюсть, а иначе был велик шанс того, что она со всей силы ударится о твердую землю от удивления. — Почему? — Доппинг, — С лёгким отвращением даже к самому слову просто пояснил Рома. — Так вот что! — Ваня слегка нахмурился. — Знаешь, сейчас это выглядит вполне правдоподобно. Их игра была настолько «разношёрстной» и шаткой, что было невозможно обойтись без подозрений. — Рома удивлённо похлопал ресницами. Оказывается, его стратегические навыки еще очень слабы, раз Барашкин так быстро и четко смог подметить то, что до метеора доходило часами. — В любом случае, это справедливо по отношению к вашей команде, я видел, как упорно вы тренировались и заслужили выход в финал по праву. Сиякин улыбнулся, внутри всё сразу приятно затрепетало от этих слов. Возможно, он бы и мог построить из себя вид гордого и независимого спортсмена, но внутренние чувства были сильнее. Тогда хоккеист начал надеяться, что хотя бы обжигающий румянец в полумраке лестницы будет не видно. — Я рад, что ты так считаешь, — Вполголоса ответил парень. «Всегда считал» — промелькнула мысль в голове Барашкина, но он не решился её озвучить. В голове мгновенно всплыли неприятные отрывки начала учебного года. Их непрекращающиеся конфликты с Ромой и попытки найти общий язык. — Знаешь, ты сегодня занят после уроков? — Уточнил Ваня. — Нет, — метеор отрицательно мотнул головой. — У меня седьмой последним, можешь подождать меня у школы? — Да, конечно, но зачем? — Нужно кое-что обсудить, — С серьезным видом сказал вымпеловец. — Прошло уже много времени с начала урока, мне пора идти. Увидимся! — Увидимся, — В наступающем чувстве предвкушения промолвил капитан красных. Он не знал, будет их разговор с Барашкиным приятным, или наоборот, болезненным, но несмотря на это, парень определённо его ждал.