Мой чемпион

Воздух, казалось, накалился до предела. Рома встал в нападающую позу и внимательно изучал лицо соперника. Макаров находился прямо напротив Сиякина и сохранял спокойствие. Прыгункова выбрали как судью. Он с полной ответственностью подкинул шайбу слегка вверх, но не успела она коснуться льда, как за неё началось почти животное сражение. Рома пытался быть быстрее, но чужая клюшка с невиданной скоростью и проворностью легко выудила шайбу. Макаров ловко обошел недоумевающего противника и направился в сторону красных ворот. Сиякин, порядком измотанный недавней тренировкой, реагировал заторможенно, что было ожидаемо, но всё равно вызывало злость. Пришлось метеору догнать Сережу у самых ворот. Шайба почти влетела в сетку, но ударилась о красную клюшку и отлетела вбок. Вымпеловец и Рома в ту же секунду направились в сторону цели, сталкиваясь друг с другом. Так продолжалось около получаса, несмотря на болевшее во всех местах тело, которое уже наверняка начало покрываться множеством гематом и синяков, Сиякин и Макаров чуть ли лбом не бились друг с другом, не позволяя другому одержать окончательную победу. Сережа вечно бросал рядом с метеором какую-то обидную фразу, так, чтобы слышали только присутствующие на льду. Рома от этих слов закипал всё сильнее и сильнее, он был на грани, чтобы не бросить всё и просто не подраться с этим уродом. За всё время счет оставался 2:2, и все присутствовавшие замерли в нетерпении: «Кто же победит?» Несмотря на упорство каждого игрока, невольные болельщики уже осознали, что Сережа и Рома играли на равных, только один сохранял холодное спокойствие, а другой разжигался как спичка. Неясно лишь, что перевесит чашу весов. Хоккеисты уводили шайбу из-под носа друг друга, на секунду даже возникало ощущение, что их клюшки могут сломаться от таких частых и сильных ударов. Шайба почти каждую секунду билась о бортики катка. Рома в очередной раз разогнался, в стремлении догнать Макарова. Но то ли из-за переутомления, то ли из-за раздражения от равного счета, метеор набрал слишком высокую скорость и столкнул с ног соперника, упав вместе с ним. Парни покатились кубарем по льду и попали в сетку ворот. — Ну ты и профессионал! — С явной ноткой язвительности сказал вымпеловец. — Что, уже устал? Дохляк! — Ты кого дохляком назвал? — Рома чувствовал, насколько сильно болело все тело, даже спина и плечи. Неужели этот новичок не задолбался играть до поздней ночи? — Тебя назвал, хоккеист недоделанный, — Не успел Сережа улыбнуться, как резкая боль и кровь из носа от сильного удара не заполонили сознание. Видимо, Сиякин решил не церемониться. Он вновь вмазал по чужому лицу, но уже левым кулаком. — Урод, — Прошипел вымпеловец. — Вы что творите? — На каток вбежали тренера двух команд, явно недовольные возникшей дракой. Оказалось, что их позвали Степа и Глебов, когда поняли, что ситуация вышла из-под контроля. — Рома, Сережа, быстро в мой кабинет! — одновременно сказали мужчины. Парни с сомнением переглянулись. — Ну то есть, в мой кабинет, — уточнил Дмитрий Александрович. — С остальными разговор состоится завтра. Быстро все по домам, не хватало еще вопросов от ваших родителей. — Мда-а, — Рома получил очередной подзатыльник от своего наставника. — Пошли, отброс, — Одними губами сказал Сиякин Макарову, тот с раздражением улыбнулся и сжал ладони в кулаки. — Почему это я отброс? — Спросил он командира метеоров, пока они шли по длинному коридору. — Ты не выиграл меня, а это автоматически записывает в список отбросов, — Говорил Рома и довольно наблюдал за тем, как вымпеловец вытирает кровь с разбитой губы, которая уже успела раздуться и слегка посинеть. — И много таких отбросов? Думаю, маловато. — Не забывай, — Сиякин открыл дверь в нужный кабинет и обернулся к противнику. — Ты в их числе. — Иди ты, недоносок, — Сережа не нашёл ничего лучше в своей голове. Единственное, что он знал точно — этот Сиякин та ещё заноза в перспективе его карьеры. — Сережа! Что я слышу? — Спросил тренер, который появился за племянником в самый ненужный момент. — Что вы вообще устроили? Пришлось придумывать прекрасную легенду о том, что вымпелы и метеоры просто хотели перед отбором на турнир ещё раз сыграть, но из-за нового участника синих и взрывного характера метеоров все перешло в драку. — Прекрасно, — Дмитрий Александрович думал, что ему достались самые талантливые, но при этом и самые проблемные дети. — К сожалению, мне будет нужно позвонить вашим родителям, уже слишком поздно, и я не могу вас отпустить одних. — Мои в командировке, — Отрезал Сиякин и заметил, что тренер даже не удивился, наверняка знал всё. — Вы можете просто подвезти меня до дома? — Мягко спросил Сережа, пытаясь вернуть образ хорошего племянника. — Мама явно будет рада. — Что ж, — Дмитрий Александрович задумчиво накручивал свой ус на пальцы. — Звонок родителям отменяется, но, Рома, напиши, пожалуйста, как вернёшься домой. Сиякин впервые за последнее время искренне улыбнулся и кивнул. Он вышел из кабинета синих и чувствовал одновременно, что сделал всё верно, но при этом в глубине души гложило чувство вины. Он опять ввязался в драку, это было просто каким-то замкнутым кругом, который невозможно разорвать. Оставалось только вновь обещать себе, что подобное не повторится. На улице Барашкин отправлял родителям сообщения о том, что у него всё хорошо, и он скоро вернётся домой. Время было и вправду позднее, но ему хотелось дождаться Рому. Когда командир красных вышел из клуба и заметил Ваню, неловко махнувшего рукой, он тихо прошептал «Бля» и подошел ближе. — Ты что тут забыл? — Он сделал недолгую паузу. — Сейчас? — Ты как? — Барашкин подумал, что проще будет просто игнорировать некоторые вопросы метеора. — Наш Дмитрий Саныч сильно ругался? — Не сильнее, чем мог бы наш карлик, — Проворчал Рома. — И серьёзно, хватит так ходить за мной! Я не маленький. — Я просто волнуюсь, — Ваня слабо улыбнулся и развел руками. Рома думал, прибить это существо сейчас или сначала помучить. Он взглянул в чужие светлые глаза, которые даже в темный вечер были ясно видны. Сиякин часто смотрел в этот взгляд, но никогда так пристально не разглядывал. — Слушай, — Метеор сделал ещё один шаг навстречу. — Мне не нужна нянька или типа того, особенно учитывая твою кандидатуру. — Ну да, стоило понять это с первого раза, — Ваня сразу поник и медленным шагом направился в сторону своего дома. Наверное, это был один из немногих моментов, когда Сиякин чувствовал стыд за свои слова. В конце концов, этот идиот дождался его в такое позднее время. «Но я ведь об этом не просил» — Ругался в мыслях Рома. Непрошенная помощь ощущалась как слабость, а Сиякин считал, что у него отсутствуют слабости, и пытался доказать это же Барашкину. Парень долго не отводил взгляда от удаляющегося силуэта своего главного противника, и уже в порыве эмоций направился в его сторону, но резко остановился. Рома со злостью оттянул и так зализанные волосы назад и резко развернулся. «Сам дойдёт как-нибудь, переживет» — в попытке успокоить самого себя подумал он. Этот Ваня только сбивает с толку. Капитан метеоров уже сам не понимал, что с ним происходит, но факт того, что он был готов побежать за этим любимчиком школы, хоккея и даже удачи, ужасно его пугал. Раньше Барашкин раздражал его до набухшей на виске вены и побелевших костяшек, вот только после «Ты правда очень хорошо играл, лучше, чем кого бы я знал», словно что-то переломилось в мировоззрении Сиякина. Он убеждал себя, что вымпеловец бы любого поддержал подобными словами, а фраза всё равно будто отпечаталась на корочке сознания у метеора и постоянно всплывала в голове, заставляла глуповато улыбнуться и тут же разозлиться из-за неясных чувств. Рома с недовольством ругнулся под нос, ну вот, опять вспомнил! Легче просто ни о чем не думать. Он смотрел на лужи под ногами и с каким-то удовольствием шел прямо по ним, вслушиваясь в хлюпанье от ботинок. Рядом проезжали одинокие машины и слепили фарами. Дул промозглый ветер и срывал с деревьев листву. Парень спрятал руки в карманы от леденящего холода. Осени в их городке были морозными каждый год, именно поэтому основными видами спорта всегда был хоккей и лыжи. Почти во всех домах погашен свет, изредка попадались окна с приглушенным освещением, а Сиякин только возвращался в свою квартиру. Иногда Роме казалось, что он не живёт, лишь существует в этом безлюдном, мертвом пространстве. Даже собственная комната будто стала чужой. Он снял грязную одежду и закинул её в корзину. Болезненные ощущения по всему телу заставили задрать майку и найти результаты продуктивного дня. Весь торс, руки и даже ноги были в фиолетовых и бледно-желтых пятнах разной величины, Сиякин вымученно оттянул края майки как можно ниже и постарался забыть об ушибах. По-хорошему, стоило бы намазать их мазью или чем-то похожим, но организм требовал сна, и Рома не собирался с ним спорить. Перед отбоем следовало хоть немного подкрепиться, парень с надеждой заглянул в холодильник, который был полностью пуст. С самой искренней злостью Сиякин захлопнул дверцу и пошел сразу спать. Он как можно глубже натянул тонкий плед и напоследок прочитал последние сообщения в телефоне. Батя-лох: «Ты как? Буду через неделю. Привезти что-то из Москвы?» Сначала хотелось настрочить отцу коллекцию мата на разные случаи жизни, но времени, к сожалению, не было на такую роскошь. Пришлось отвечать более ёмко. «Нормально. Можешь не торопиться. Привези из Москвы какой-то еды, чтобы до конца класса мне хватило» Рома довольно хмыкнул и откинул телефон на тумбочку. Глаза закрылись сами собой, и парень тут же заснул. *** Барашкин шёл по пустым улицам и чувствовал странное опустошение в собственной душе. Он понимал, что пытаться быть ближе к такому, как Рома, себе дороже, но всё равно было до странного глупо и по-детски обидно. Вроде же их взаимоотношения начали постепенно налаживаться, Сиякин даже меньше язвил. Почему же конкретно с ним Ване так сложно? И ладно, что трудно, не нравится, можешь спокойно прекратить попытки. А ведь Вымпеловец упрямо шёл напролом, стучался в дверь с тысячью замками и каждый раз получал отказ побольнее прошлого. Может, стоило просто отпустить? Барашкин поднял голову вверх, на небе светил одиноко бледный месяц, и рядом ни одной звезды. Капитан синих спокойно вздохнул и попытался улыбнуться. — В любом случае, — Сказала Ваня сам себе и вспомнил всё пережитое за последние дни. — Сиякин тот ещё придурок, хоть и интересный, — Барашкин смутился собственных слов и почувствовал, как щёки покраснели. — Я могу меньше с ним общаться… наверное… Вымпеловец открыл дверь домой и увидел на пороге встревоженных родителей. — Ванечка! — Мама тут же затянула его в прихожую, обнимая. — Ты чего так задерживаешься, мы с папой уже понапридумывали всякого! — Да всё она придумывает, — Отнекивался мужчина. — Я сразу сказал, что всё нормально будет. Небось девчонку какую-то провожал, а? — Какие девчонки, — Женщина тут посильнее прижала сына к себе. — Ему бы девятый класс закончить. — Что с тобой спорить? — Спокойно спросил папа и ушел в спальню. — Спокойной ночи, Ванют. — Спокойной, пап, — Ответил Барашкин отцу. Мама снова начала что-то тараторить про безопасность и то, как вымпеловец сильно похудел со своим хоккеем. Капитан синих лишь уверенно соглашался на все вопросы женщины, клялся, что не курит и не пьет. — А если у тебя появится девочка, — Строго предостерегла мама. — Тут же мне скажешь. — Ага, — Согласился Барашкин. Он знал, когда мама говорит с такой интонацией, с ней лучше не спорить. Ваня чувствовал, как тяжелеют его веки. Он понимал, что единственное его желание — просто упасть на кровать и проспать около десяти часов, но перед таким приятным сном парень сначала сделал всё заданное домашнее задание, даже конспект параграфа по истории и портрет Чацкого по литературе. Время на электронных часах перевалило за полночь, когда Барашкин наконец-то почистил зубы и умыл лицо. Он уже лег в постель и с чувством удовлетворения от собственной работы покрепче свернулся в теплом одеяле, в его комнату постучали. — Да-а? — Сонно протянул Ваня. — Сынок, я тут суп сварила, не хочешь покушать? — Мам! Спасибо большое, но уже поздно, я утром позавтракаю, — Сказал вымпеловец но внутри чувствовал только тепло и спокойствие. — Совсем ничего не ешь со своим спортом! — Расстроенным голосом пожаловалась женщина и прикрыла дверь. Ваня вновь поднял взгляд к потолку. Искусственные звезды светили блекло-желтым, будто заменяли настоящие на тёмном небе. *** В школу Барашкин просыпался ровно по расписанию, и, чтобы случайно не проспать, ставил себе сразу несколько будильников каждые несколько минут. Ваня спросонья медленно чистил зубы и умывал лицо, напоследок улыбаясь самому себе в светлом зеркале. Странная привычка, но она неплохо поднимала настроение на весь оставшийся день. За столом уже сидели родители и, не торопясь, завтракали, попутно разговаривая на самые простые темы. Впервые за окном появилось солнце, которое мягко осветило лучами всю кухню, так что даже уже выцветшие зеленоватые обои в полоску показались приятными и теплыми. — Доброе утро, — Ваня слегка потянулся. Половица под ногами приятно скрипнула. — Ну посмотри на него, — Мама махнула рукой на сына и чуть не смахнула любимую кружку с кофе со стола. — Кожа да кости! — В таком случае нужно позавтракать, — пробурчал мужчина и вернулся к своей яичнице. — Ты всё об одном думаешь, — Женщина посмотрела на мужа «змеиным» взглядом, как Ваня это называл. Когда даже самому спокойному человеку станет не по себе. Несмотря на внешнее недовольство, она тут же дала сыну огромную тарелку овсяной каши с маслом и малиновым вареньем. Не успел Барашкин облизнуться, как рядом появилась кружка горячего чая, от которого аж дымился пар. — Кушай, кушай, — Папа допил свой кофе и опять запачкал усы. — Не торопи его, — Перебила мама. Ваня слабо улыбнулся и взял кружку с чаем в ладони. «Сладкий и согревающий, прямо как сегодняшнее утро» — мысли текли в голове и окончательно пробуждали ото сна. Появилось чувство, что день обязан быть хорошим, несмотря на прошлый болезненный вечер. Как только Ваня позавтракал и приготовился выходить в школу, мама на прощание потрепала сына за щеки. Барашкин обнялся с ней по привычке и пообещал, что будет возвращаться раньше и, конечно, плотно обедать. На улице его уже ждал папа в своём темно-синем купере. Парень закинул рюкзак на заднее сиденье, и машина тронулась, направившись в сторону школы. *** Рома зашел в свой класс и ощутил неприятные взгляды со всех сторон. На душе всё еще скребли кошки за те слова, что он с дуру сказал тупому Барашкину в тупой ситуации. И вообще Сиякин принял решение, что его почему-то в последнее время окружают только тупые вещи и люди. Становилось до обидного противно от самого себя, когда он возвращался к вчерашнему вечеру. Ещё и фингал под глазом сильно набух и приобрел баклажановый цвет. — Йоу, Кэп, привет, — Хитрюг оглядел его с головы до ног и отбил кулачок. Язык, как обычно, был у всех на виду. — Ты вчера круто вообще уделал этого хмыря, честно, ля! — Ага, — Можно было услышать, как скрежетнули зубы метеора при упоминании Макарова. — Уделал. — Ну да, — Хихикнул Петя и не заметил, как сильно помрачнел друг. Зато остальные одноклассники заметили и чуть сильнее прижались к своим партам. Сиякин пошел напролом к своему месту и с силой оттолкнул какого-то парня, мешавшего пройти. — Эй! — послышался возмущенный голос. — Валентина Семёновна, Сиякин меня толкнул. — Рома, — Учительница оторвалась от заполнения журнала и скрестила руки на груди. — Не здороваешься, дерешься, приходишь в школу в таком… неопрятном виде. Может, нам необходим поход к директору? — Да я просто шел к своему месту, а этот козел расширился на всю дорогу! — Разозлился Сиякин. — С такими словами, — Валентина Семёновна поправила очки. — Ваше место в коридоре, Рома. — Ну и пожалуйста, — Сказал парень и показал на прощание учительнице средний палец. За то хоть не узнает, что из домашнего задания у него только запись в дневнике, а портреты какие-то пусть у других требует. Петя с возмущением переводил взгляд с Ромы на учительницу, не зная, на кого ругаться. — Хитрюг, ты чего глазами хлопаешь? Гена, — Палкин уже знал, чем всё закончится, и со вздохом пересел на освободившееся место. — Правильно, Геночка. — А почему я не могу к Гене сесть? — Его последняя парта и ты всегда заканчивается самолётами из бумаги, плевками из ручки и нервным срывом Палкина, — Напомнила учительница, и Хитрюг согласно закивал. Он мог это и даже больше. Петя с ухмылочкой приземлился к вымпеловцу. Гена в ту же секунду отодвинулся к самому краю парты. — Пало-о-о-чка, — Стараясь звучать как можно добрее, позвал Петя. — Боже, не называй меня так, — Шепнул парень.- Чего тебе? — Дай домашку скатать, — Гена посмотрел на него без особого удивления, слегка приподнимая брови вверх. — Пожалуйста? Конечно же, он отдал тетрадь. *** Рома сидел на подоконнике одного из коридоров и смотрел, как небо вновь постепенно затягивалось тучами. Видимо, очередной ливень или даже гроза. Вот же погода. Парень достал из сумки наушники и воткнул их в старый мобильник. Песня заиграла и забивая мелодией всё пространство в голове. Сиякин убеждал себя, что если бы не драка, победа ожидала именно его. Вот только тоненький, хлюпкий голос пробирался сквозь корни уверенности, отравляя. «В хоккее проигрываешь, с отцом отношения говно, в школе одно недовольство, даже с Ваней умудрился натворить глупостей!» Метеор зажмурил глаза и прижал ноги к груди, утыкаясь носом в колени. Музыка и мысли словно играли в игру, кто быстрее завладеет разумом и переключит внимание. Но легкое похлопывание по спине заставило Рому отдёрнуться и удариться затылком о стекло. Черт, наверняка учитель спалил. Это была просто школьница. Сиякин сразу её узнал, ярая фанатка вымпеловцев, не пропускала почти ни один матч, ещё и вроде учится с ними в одном классе. Маша, вроде как. Рома не был уверен, что правильно помнит её имя. Даже сегодня она была в бирюзовом свитере с белым ожерельем и темно-синей юбке. Девушка неловко качалась с ноги на ногу и всё смотрела на Сиякина. — Тебе чего, — Спросил он с лёгким презрением. Фанаток синих он считал странными и даже слегка сумасшедшими. Особенно эту. На играх постоянно подлизывалась к каждому из «голубого вагончика», больше всего к Ване. Раньше Рома считал такое неприлично большое внимание, даже от этой Маши, к персоне Барашкина, ещё одной причиной злиться на этого святошу. — С тобой всё хорошо? — Маша подошла поближе, рассматривая Сиякина со всех сторон. Парню стало неловко от такого близкого контакта, но потом он догадался, что она просто пялилась на его огромный фингал. — Ты выглядишь расстроенным. — «И побитым» — добавил про себя метеор. — С урока выгнали, — Рома пожал плечами. Почему именно сейчас все решили поволноваться за его состояние? То Барашкин, то его фанатка. — Тебе-то какая разница? — Никакой, — Она отбросила пряди светлых волос назад и достала из портфеля листочек. Сиякин покосился с подозрением на её действия. — Слушай, у меня подружке очень нравится, как ты играешь, всё просила автограф, когда узнала, что мы с тобой в одной школе. — Ох, нравится, как я играю? — Ага, познакомить? — Маша хихикнула и подала метеору ручку с бумагой. — Не, пока что не до этого, — Как-то скомкано промычал Рома. Он аккуратно подписал листочек и зачем-то пририсовал звезду в уголке. Впервые за долгое время хотелось сделать что-то хорошо — А как подругу зовут? — Лиза, — Сиякин напоследок начиркал имя подруги и вернул листок. — Спасибо, — Маша с благодарностью посмотрела на парня. Её лицо выражало расслабленность и, возможно, легкую задумчивость. — Хочешь жвачку? — Какую? — Рома заметил за собой, что эта девчонка его почему-то гораздо меньше раздражала, чем пару секунд назад. — С вишней, — Она достала почти пустую пачку. — Моя любимая. — Моя тоже, я почему-то думал, что твоя с голубикой там, ежевикой, — Усмехнулся Сиякин. — Давай. Девушка кинула пачку вверх, заставляя метеора поймать её в воздухе. Когда Рома вновь поднял свой взгляд, Маша скрылась на лестнице в конце коридора. Он достал одну подушечку и с сладким хрустом прокусил оболочку жвачки. От прогулов литературы пока были одни плюсы. *** Все метеоры смогли встретиться привычной компанией только во время большой, тридцатиминутной перемены на обеде. Их столовая была по-настоящему огромной и занимала ¼ всей школы. В самом конце стояли длинные столы для младшеклассников, для старших были отдельные столики на четверых и шестерых человек по всему залу. Рома стоял в оживлённой очереди, через пару минут к нему присоединились Петя и Таранов. Хитрюг снова пожаловался, что Сиякин прогуливает и кидает его на уроках. Капитан красных неожиданно сам для себя не слушал друга и зацепился взглядом за голубую жилетку. Ваня в одиночестве сидел за одним столиком. Метеор окинул взглядом столовую, нигде не было ни Палкина, ни Прыгункова. Рома нахмурился и заставил себя не думать о вымпеловце и его друзьях. Всё равно это их дело. — Рома! — Петя в раздражении, что бывало крайне редко, толкнул его в плечо. — Заснул, ля? — Он всё время на Барашкина смотрит, — Протянул Тарасов и указал на Ваню. — Че? — Петя перевел взгляд в ту же сторону, и его осенило. Он захохотал на всю кухню. — Влюбился, что ли? — Больно надо, — Рома не предал особого значения словам, хоть руки так и чесались оторвать постоянно болтающийся о чем не надо язык. — Вперед, наша очередь. Метеоры стояли с подносами еды в руках и осматривали зал в поисках свободного местечка. — Как всегда, теснее, чем в автобусе, — Хитрюг цокнул языком. Петя оглядывал каждого школьника и заметил рядом знакомую кудрявую макушку. — Голубая Палка! — Степа и Гена резко остановились и посмотрели на своих соперников. — Тебя всегда так называют? — Спросил Прыгунков, пытаясь сдержать смех. — Не-е-е… — Да! — Перебил Петя. — Слушайте, там у вашего Кэпа с вами будет ещё три свободных места, может, мы подсядем? Я куплю сок в пакетиках. — Нет! — Отказался Гена. — Конечно, присоединяйтесь, — Степа с искрящимся дружелюбием закивал, пока Гена истерически оттягивал свои кудри, и провел метеоров к свободному столику с Барашкиным. — Уверен, Ваня не против. Петя благодарно потрепал Прыгункова по его светлой голове и плюхнулся на мягкий пуфик. Остальные последовали его примеру. Ваня сначала посмотрел с сомнением, но тут же доброжелательно улыбнулся. Это ощущалось так странно, главные соперники сидят за одним обеденным столом и кушают без каких-либо проблем. Рома, как назло, сидел прямо напротив Барашкина и не знал, куда уткнуться глазами, лишь бы не пересекаться с ним никаким образом. Остальные будто не замечали напряжение, которое возникло между их капитанами. Тарас и Степа спокойно обедали, чего нельзя было сказать о Гене с Хитрюгом. — Блин! — Крикнул Петя, чем привлек внимание остальных. — Чьи ноги меня прямо по коленке пнули? — Ой, — Гена пытался выглядеть так, будто правда сожалел о содеянном. — Я, наверное. — Ну ты и дылда, — Прочавкал Хитрюг. Все присутствовавшие за столом старались сдерживать смех — На, держи ответочку, ля, — Он постарался тыкнуть носком кроссовка чужую щиколотку, но вместо этого, случайно, приподнял им штанину брюк и прошелся по голой коже ботинком. Петя глупо смотрел в смущенные глаза напротив и в ту же секунду прижал ноги как можно ближе к себе. Такого он явно не планировал. Палкин чувствовал, как с трудом держит вилку в своей руке и не может произнести ни слова. «Что это было?» — Повторялось в его голове минута за минутой. Он даже не доел остатки обеда и быстрым шагом вышел из столовой самым первым. — Это он так на русский к Валентине Семеновне торопится? — Попытался пошутить Хитрюг хотя сам взбудораженно стучал пальцами по покрытию стола. — То-о-чняк, сейчас же русский с этой мымрой, — Простонал Рома. — Я пас. — Да в смысле?! — Петя был готов придушить друга прямо на месте. — Прогуляешь? Снова? Барашкин старался не слушать чужие разговоры, но всё равно внимательно вникал в каждое слово. — Ага, сгоняю до магазина, всё равно она меня прогонит в коридор, — Сиякин допил компот и спрятал батончик в карман штанов. — А валить лучше сейчас, а то потом охранник директора может вызвать. Ладно, спасибо за место, голуби, я пошел. — Только попробуй математику пропустить, я тебя сдам лично руссичке на корм, ля! — Крикнул Петя другу вдогонку. — Рома, подожди, — Прыгунков подорвался с места и побежал за метеором, даже ни с кем не попрощавшись. — Во дела, — Удивился Таранов. — Если честно, я думал так сделаешь ты, — На полном серьёзе сказал он Барашкину. — Чего? — Ваня не хотел думать о том, в каком смысле Тарасов произнес эти слова. — Неважно, хорошо посидели, увидимся на тренировке! — Сказал капитан синих и ушел из столовой, не оборачиваясь. — Че вообще со всеми происходит? — Недоумевал Хитрюг. *** Степа услышал, как прозвенел звонок на урок, но он продолжал упорно продираться сквозь толкучку школьников и учителей за прямой спиной в темном свитере. Прыгунков негромко звал: «Рома!», но метеор даже не оглянулся. Вымпеловец подрывается вперед и хватает необходимого ему человека за локоть. — Рома! — Сиякин с непониманием оглядывается, пытаясь понять, кто его зовет. Лишь спустя несколько секунд он опускает голову вниз, замечая Прыгункова. — О, малёк? — Вымпеловец отпускает Рому лишь когда убеждается, что последний не уйдет. — Что тебе-то от меня нужно? — Со смирением спрашивает он, решая, что все синие решили сегодня профессионально задолбать Сиякина. — У меня один вопрос, — Прыгунков смутился и всё не решался спросить. Терпение Сиякина с каждой секундой становилось всё короче, и медлить было попросту опасно. — Это немного странно, но почему Лева не учится в этой школе? Ведь наша единственная на всю округу, а он живёт к хоккейному клубу даже ближе Генки. — Я не знаю, — Единственное, что отвечает Рома и уходит. Но звук бежащих сзади ботинок заставляет его вновь остановиться и нахмуриться. — Как это не знаешь? — Прыгунков слегка теряется, когда слышит такой ответ. — Вы же одна команда. — Ага, а ты прямо получается узнал, что Елкин сваливает от вас в последний момент? — Источая от себя сарказм спросил метеор. — Ну, нет? — Стёпа понимал, что лезет не в своё дело, вот только это его не остановило. — То-то же, — Смягчился Сиякин. — Но скажи хотя бы, он в другой школе? Это не так сложно, — Всплеснул руками вымпеловец. Прыгунков знал, от Глебова и слова клещами не вытащишь, но чтобы все красные были такими молчаливыми хранителями секретов. — Ох, — Рома протёр ладонями лицо. Еще раз осмотрел Степу, парень-то неплохой. К нему даже Сиякин относился более дружелюбно, насколько это было возможно в их спорте, чем к остальным. — Только никому, договорились? И больше никаких вопросов, — Степа, как заколдованный, с округленными глазами, воодушевленно закивал. — Он на домашнем обучении. — Чего?! В смысле? — Рома готовился к такой реакции. — Вот такие дела, — Он хмыкнул, как бы говоря, что остальное не его область информации. — Если интересно, сам спроси у Глебова. — Молчаливее его только камни. — Тогда смирись, — Крикнул Рома напоследок перед тем, как выйти на улицу. Прыгунков остался стоять, спиной прижатый к стене. Наверное, зря он спросил.