Логово монстров

/Римо/ Никогда в жизни я не испытывал такого волнения, когда ходил на опасные миссии со своими братьями. И хоть всячески старался скрыть это за маской кровожадности, от пронизывающего взгляда Нино ничего не ускользнуло. Я бы взбесился и ударил его, если не был так чертовски напуган. Да, черт возьми! Великий и ужасный Капо Каморры, который держал в страхе весь Лас Вегас, дрожал от ужаса при одной лишь мысли... А вдруг мы не успеем? Вполне возможно, что та сучка соврала. Но у меня отчего-то было стойкое ощущение, что на этот раз мне не врали. А если и да, то я уже продумывал самые жесткие способы разобраться с наглой дрянью, посмевшей обвести меня вокруг пальца. Ночь сегодня была густой и тягучей, словно сама тьма хотела поиздеваться. Воздух пах сыростью и прелыми листьями, где-то вдали тревожно кричала сова. Мы остановились перед загородным домом - массивным, мрачным, как раз под стать обитателю и моему сегодняшнему настроению. Окна смотрели на нас черными провалами - без света, без признаков жизни, как пустые глазницы черепа. Казалось, дом вымер, и в нем не осталось ни дыхания, ни тени движения. — А наш маньяк точно там? — тихо спросил Савио, тут же поймав мой уничтожающий взгляд. Наши информаторы не ошибаются. И он тоже должен был это знать. То, как он пытался разговором развеять напряженность меня порядком взбесило. — Заткнись. Где-то за этими глухими стенами прятался, как трусливая мышь - Хирург. Я чувствовал это кожей, как ощущают приближение грозы. Подав своим братьям безмолвный знак следовать за мной, я с разбегу перемахнул через ворота. Нино и Савио, переглянувшись, последовали за мной. Только наш младший брат Адамо сидел в это время дома и играл в свой дурацкий плейстейшен, не подозревая, чем мы занимались. Фабиано тоже не был в курсе дела - в последние дни он утратил мое доверие. Мы скользнули внутрь особняка так же тихо, как хищники в ночи. Дверь закрылась за нами мягким толчком, и сразу воцарилась полная тьма. Я поднял пистолет, глушитель холодно блеснул в узком луче фонаря Нино. Он держал клинок у бедра - короткий,удобный для ближнего боя. Савио уже проверял периметр, скользя по стене и направляя ствол на углы. Мы двинулись вперед, быстро и бесшумно осматривая каждый уголок. Каждый поворот коридора встречали как потенциальную засаду: ствол вперёд, фонарь скользил по стенам, взгляд проверял потолок и пол. Никакого признака того, что здесь кто-то занимался темными делишками. Я старался не подаваться панике, заметив, что даже мой гениальный брат Нино в замешательстве крутил головой. Савио вдруг с грохотом рухнул на пол, ругаясь на чем свет стоит. Мы с Нино тут же уставились на него, готовые вздернуть его прямо тут на веревочке. На лице юноши проступили розовые пятна смущения. Было плохой идеей вообще брать его сюда. Даже если наш похититель маленьких девочек скрывался здесь, то он определенно услышал шум. Не сдержавшись, я со всей силой пнул младшего брата в бок, от чего тот врезался спиной об шкаф. Нино с интересом приподнял предмет, об который споткнулся Савио. Розовые детские наушники. Сердце ухнуло куда-то вниз. Дверь шкафа, на который напоролся Савио, с треском распахнулась от удара. И мы с Нино потрясенно уставились туда. Савио, не понимая, в чем дело, приподнялся. А я уже подбежал и оттолкнул его в сторону - как раз в этот момент, из темного проема шкафа высунулась рука с длинным сверкающим лезвием. Нино без промедления бросился к нападавшему. Пара четких движений, и оружие Хирурга валялось на полу, а самого его скрутили так, что аж кости затрещали. Он был высоким, худым мужчиной средних лет в белом халате. Маньяк вполне соответствовал своему прозвищу. — А вот и ты, ублюдок, — оскалился я, впившись взглядом в морщинистое лицо Хирурга. Он брыкался, пытаясь освободиться от рук Нино, что было бесполезной затеей - у моего брата медвежья хватка. И с холодной сосредоточенностью, он прижал лезвие ножа к его горлу. Глаза маньяка горели чистой ненавистью. — Безумцы Фальконе, — выплюнул Хирург. — Наслышан о вас... Дети Бенедетто. — На моей земле только я смею вселять страх в горожан, — зарычал я, приблизившись к нему. — А у тебя хватило смелости творить всякую хуйню на моей территории?! Я от души врезал ему, от чего его голова откинулась налево. Нино едва успел убрать нож, чтобы ненароком не убить своего пленника. Савио подошел с огоньком в глазах, готовый прямо здесь и сейчас разорвать его на куски. От удара Хирург едва не отключился. Схватив его за волосы, я приблизил к нему свое лицо. — Где девчонка?! — Какая именно? — едва шевеля языком, уточнил Хирург. — Многие сейчас разобраны по частям и проданы Братве. Они ценят детские органы... Я протянул руку Нино и он без лишних слов передал мне свой нож. Трясясь от злости, я вогнал его глубоко в живот наглому типу, с удовольствием услышав противное чавканье плоти. Хирург задохнулся от боли, выпучив глаза. — Агата Сальвини. Где эта девчонка?! — требовательно повторил я. Я покрутил лезвием ножа, причиняя ему нестерпимую боль. Но ублюдок все никак не хотел сдаваться и упорно молчал, стиснув зубы. Савио вдруг проскользнул мимо меня и ошалело заглянул внутрь шкафа: — Эй, Римо! — с волнением окликнул он. — Тут лестница! Я тут же отошел от Хирурга и бросился к брату. И действительно - у шкафа отсутствовала задняя стенка. Вместо нее виднелась узкая лестница, уходящая вниз. Полный самых мрачных предчувствий, я первым шагул в потайной проход. Савио в последний раз взглянул на окровавленного мужчину в руках Нино, затем поспешил за мной. Мы спустились по лестнице и оказались небольшом подвальном помещении. Большой светильник с множеством ламп, закреплённый на низком потолке, заливал пространство ярким светом. — Твою ж мать, это операционная? — вздохнул Савио, поняв, где мы оказались. Стены подземелья были затянуты кусками пластиковой плёнки. В центре возвышался массивный металлический стол, запачканный засохшей кровью, а рядом на блестящих хромированных подставках аккуратно лежал целый набор хирургических инструментов. На столе извивалась худощавая, обнажённая девочка-подросток. Её руки и ноги были туго стянуты толстой стальной проволокой, врезавшейся в кожу до крови, а на голову был натянут белый холщовый мешок. Юная пленница медленно истекала кровью, тихо скуля от мучения. От этой картины, даже у такого ублюдка как я, вдруг болезненно заныло сердце. Я рванулся к несчастной девчонке. Услышав мои шаги, она глухо вскрикнула и в отчаянии забилась в оковах, лишь глубже впиваясь в проволоку, разрывающую кожу. Её худое тело тряслось от рыданий, но массивный стол оставался недвижимым - его ножки были намертво закреплены в бетонном полу. Я положил обе руки на ее голые плечи, прижав ее к столу. Кожа была настолько холодной, что у меня пошли муражки по коже. Как она до сих пор жива? Я будто труп держал в руках. — Ну все, не плачь, — успокаивающе произнес я, сам поражаясь мягкости своего голоса.  — Ты в безопасности. Все будет хорошо... Девчонка вздрогнула еще раз и вдруг замерла. То ли уже смирилась с неизбежностью смерти, то ли поняла, что голос не принадлежит Хирургу. Я протянул руку и аккуратно снял с ее головы мешок. Рот девчонки был заклеен полосой клейкой ленты, а глаза почти вылезли из орбит от страха. Одного лишь взгляда хватило, чтобы сомнений не осталось - она действительно Фальконе. Её единственный тёмный глаз, полный ужаса, впился в моё лицо, отчаянно и судорожно выискивая спасение. Второй глаз, ярко-зелёный, словно изумруд, был живым напоминанием о матери. Каждая черта её лица говорила громче слов - в ней текла наша кровь, неоспоримая печать родства. Савио рядом со мной тоже потрясенно застыл, глядя на лицо девчонки. Оправившись от потресения, я освободил бедняжку от пут и накинул ей на плечи свою куртку. Она дрожала всем телом и выглядела как загнанный в угол маленький зверек. Савио с любопытством переводил взгляд с нее на меня, словно выискивая схожие черты. Блядь, я не мог в это поверить. В мои планы не входило становиться отцом в двадцать шесть лет. И что мне с ней делать? Когда я приблизился, чтобы взять ее на руки, девчонка так на меня посмотрела своими удивительными глазищами, что я передумал. Она сама соскочила с операционного стола, сорвав с лица клейкую ленту. — Кто вы? — дрожащим голосом спросила девчонка, поглядывая в сторону лестницы. Савио усмехнулся, отвесив ей шутливый поклон: — Твои новоявленные родственнички. Зови меня дядюшкой Савио, а его, — он пальцем указал на меня. — Папочкой Римо. Девчонка растерялась, явно не ожидав такого заявления. Заметив, как посинели ее губы, я покачал головой и не смотря на ее возмущенные вопли, подхватил на руки, прижав к своему телу. — Ты замерзла, — сказал я ей. — Если не согреешься, то точно грохнешься в обморок. Она затихла, глядя на меня широко распахнутыми глазами. А я не знал, что и думать, когда поднимался с ней на руках по лестнице. Блядь, я влип.