Тонкое чувство одиночества...

↞━━━═━ღ♡ღ━═━━━↠

Дождь за окном, осень нещадно подкидывает всё новые и новые испытания для нервной системы: то Меркурий ретроградный, то люди вокруг… Погода осенью, конечно, часто имеет свой собственный план, буквально укрывая грустью и тоской, как покрывалом. Одиночество ощущается всё сильнее, даже теми, кто старается не унывать, а самое главное — старается не ныть. Чонгук сидит с кружкой чая у открытого окна, слушает звуки дождя, пытается разглядеть деревья, но сегодня… сегодня тот редкий тип дождя, когда капли будто парят в воздухе, пытаются пробиться сквозь утренний туман, будто примять его к земле. Хотя Чон с радостью бы примял к себе подушку, укрылся сверху одеялом и проспал бы до вечера. Однако последний рабочий день стоит того, чтобы появиться на рабочем месте и порадовать-таки и без того радостных коллег своим присутствием. Надо же, главный специалист отдела наконец-то увольняется. Эта новость прокатилась по офису с бешеной скоростью. Чонгук, кажется, даже не успел поставить точку в своём заявлении на увольнение, как за стеной кто-то прокричал: «Чон увольняется!» Ничего не оставалось больше, разве что посмотреть на специалиста кадровой службы с лёгкой усмешкой. С того дня начался его обратный отсчёт, и Чон его исправно вёл. Новая должность в Сеуле, в головном офисе контролирующей организации уже ждала его. И он приберёг эту информацию на последний рабочий день. Ведь абсолютно не имеет значения то, как уходить, поэтому сегодня одной своей фразой он намерен оставить неприятное послевкусие. С этого дня он будет тем, кому они будут отправлять отчёты, он будет тем, кто с лёгкостью сможет вернуть эти отчёты отправителю на доработку или для уточнения. И теперь он, наконец, будет тем, кто с лёгкостью сможет сказать, уходя: «А ведь я вас предупреждал!» Чонгук делает последний глоток чая, закрывает окно и ещё раз осматривает свою съёмную квартирку, которую он арендовал у знакомых своих родителей. Здесь было много всего, конечно, но, может быть, впереди его ждёт ещё больше событий. Тяжёлый вдох. Только что помытая кружка. Ключи на тумбочке… — Это было интересно, — говорит он с ухмылкой и выходит, навсегда закрывая за собой дверь. Офис встречает Чонгука лёгким напряжением и предвкушением. Складывается ощущение, что готовятся какие-то посиделки в честь его увольнения. А ведь он ничего такого даже не сделал… Ну, подумаешь, небольшая модернизация, ну, отчёты слегка подкорректировал, ну, ещё, возможно, помог внедрить в рабочий процесс пару полезных программ. Но это ведь только добавило бонусов его отделу, да и, в целом, организации. Но поди объясни кому… — Чон Чонгук! — под конец рабочего дня в кабинет входит начальник отдела. — Отчёты! Ты должен был сделать! — Конец квартала завтра, а значит, и отчёты необходимо делать завтра, — совершенно невозмутимым тоном. — Представь, что уже завтра, — начальник подходит ближе, — и просто сделай, — улыбается, — тебе ведь это ничего не стоит. — Но… — А мы тебя ещё три месяца будем вспоминать добрым словом, а потом, глядишь, и формы отчётов твои отменят, — ехидная улыбочка. Чонгук встаёт из-за стола, аккуратно снимает пиджак со спинки рабочего кресла и надевает, совершенно не задумываясь о том, что на это представление сейчас смотрит весь отдел. — Начальник Пак, — усаживается Чонгук обратно в кресло, — отчёты это, конечно, хорошо, вот только… — берёт со стола карандаш. — Вот только что, Чонгук? Давай, скажи нам, — с усмешкой. — Может, ты забыл, что сегодня у тебя ещё рабочий день? — Раздражается. — Или у тебя другие аргументы? Скажи-ка нам, а ну-ка. — Другие аргументы, — крутит он это словосочетание на языке. — Неужели опять будешь связями своими пугать? — Скалится. Хоть и знает, что Чонгук никогда не прибегал к помощи родных в этом деле, а уволить его было нельзя по причине того, что некому было бы разбираться со всеми этими нововведениями. — Аргументы… есть, вообще-то, — впервые улыбается на работе, даже хмыкает. — Я не могу сделать отчёты сегодня, вам придётся делать их завтра… — смотрит в глаза. — По той простой причине, что проверять ваши отчёты теперь буду лично я и вот ещё, — встаёт с кресла, — даты должны быть максимально точными. Мой последний рабочий день сегодня, а сегодня у нас двадцать девятое сентября, насколько мне известно. А в правилах указан каждый последний рабочий день месяца, а до выходных ещё… ну, вы в курсе, я думаю. Иначе не дослужились бы до начальника отдела. — Делает вид, словно стряхивает у него пыль с лацкана пиджака. Говорят, что понедельник — день тяжёлый, и Чонгук всегда придерживался этого, однако сегодня он твёрдо уверен, что если день твоей маленькой победы над обстоятельствами выпадает на понедельник, то лучшего дня и желать не стоит. Чонгук забирает документы и выходит из кабинета под практически гробовое молчание, а не под бурные овации, которые сотрудники, наверняка, готовили к этому дню. — Будет и на вашей улице праздник, — проговаривает он чуть слышно. — Как только я верну вам первый отчёт на доработку. — Проверяет вещи и документы, прежде чем сесть в такси. «Вот так и начинают новую жизнь», — мелькают мысли с той же скоростью, с какой меняется и пейзаж за окном. Чонгук дышит всё спокойнее, напряжение отступает. Водитель, на радость, не скрывает высокооплачиваемую работу, а значит и не имеет желания учить его жизни.

↞━━━═━ღ♡ღ━═━━━↠

Сеул встречает его суетой. Переезд в большой город — это как изучение иностранного языка... сразу чувствуешь себя глупым и маленьким, совершенно незначимым, совершенно растерянным... Но сдаваться рано. Сдаваться вообще не принято, когда тебе всего лишь двадцать шесть, когда твои планы на жизнь всё ещё продолжают появляться, когда желание доказать что-то этому миру и себе в целом заставляет тебя двигаться дальше. "Сдаваться? — Чон мысленно задаёт себе вопрос. — Сдаваться можно, но того самого я пока не встретил, поэтому живём дальше". Чон довольно быстро добирается до заранее снятой квартиры, но желание пойти спать не появляется. Хочется прогуляться, посмотреть на огни города, на мимо проходящие парочки. Хочется просто оказаться в центре шума и побыть незаметным для окружающих, ведь последние полтора года Чон устал находиться под наблюдением. Никакой свободы, лишь тщательный пересмотр дел, хотя, здесь стоит быть честным, если бы те, кто перепроверял за ним, знали, куда нужно смотреть и что с чем сверять, то он был бы спокоен, а так ему приходилось аккуратно следить и за ними, чтобы несуществующие данные не имели и возможности отобразиться в его идеальных отчётах. Первый свободный вдох — стоит только выйти на улицу. Ноги сами идут в сторону более оживлённых улиц, а желудок подаёт заинтересованные в еде сигналы, уже не намекает, а явно предвкушает что-то вкусное и весьма калорийное. — Две порции дакганджонг, пожалуйста, — Чон вежлив, но слишком голоден, поэтому сразу начинает есть, как только ему подают заказ. Пожилой мужчина разглядывает его, но спросить не решается. — Я просто только что переехал, не успел ещё завести друзей, — тут же поясняет Чонгук, ведь здесь, если ты одиночка, то наверняка очень странный парень. Он разворачивается, как тут... — Ой, простите, — девочка лет пяти врезается в него на всей скорости. — Вы... вы-вы-вы... — голос тут же начинает дрожать. — Не должны были идти, и тогда я бы успела пробежать. Чон не смеет даже пошевелиться, его только что обвинили в том, в чём он что? Не виноват? Не виноват же, да? — Извини меня, — устоять перед такой искренней обидой довольно сложно. — За что вы извиняетесь? — строгий мужской голос возникает рядом. — За то, что моя дочь решила, что вы не должны были здесь стоять? — Тут же смягчается незнакомец. — Аппа, ты обещал не использовать страшный голос, — топает ножкой малышка. — А ты обещала не сбивать никого с ног, — улыбается мужчина. — Но он же... — не унимается. — Просто хотел поесть и прогуляться, — откровенно подшучивает. — Хорошо, — девочка складывает руки на груди и дует губы. — Извините меня, пожалуйста. — Чонгук от такой интонации хочет исчезнуть. — Мы купим вам еды. — А... — теряется он вдруг. — У меня есть выбор? — Думаю, не сегодня. — Чон чувствует тепло чужой ладони на своём плече. — Хорошие манеры стоят дорого, правда Соён? — Обращается к малышке. — Иногда страдают люди, — подмигивает Чонгуку. "И действительно, хорошие манеры стоят дорого", — прокручивает Чонгук в голове фразу незнакомца, пока возвращается в своё новое жилище с пакетом вредной еды.

↞━━━═━ღ♡ღ━═━━━↠