Обещанный дом

Тумини Джейкоб не любил вспоминать начало. Не потому, что оно было страшным, а потому, что было слишком далёким. Он родился в те времена, когда люди ещё верили, что земля плоская, а вино делали, топча виноград босыми ногами. Его мать была жрицей в храме, где поклонялись забытому богу плодородия. Отец — воин, погибший в битве, о которой не осталось ни строчки в истории. Он не помнил, как стал тем, кем стал. Проклятие? Дар? Случайность? Однажды ночью он проснулся в гробу, который сам себе вырыл, и понял: солнце теперь враг, а кровь — не еда, а напоминание. Он научился жить. Менять имена. Покупать виноградники. Хоронить тех, кто становился близким. Последние сто лет он провёл в Напе. Днём — в подвале, среди бочек. Ночью — на террасе, с бокалом своего же каберне. Он устал. Не от работы — виноделие было единственным, что не менялось. Устал от одиночества, которое длилось дольше, чем жизнь любого смертного. Этот особняк должен был стать концом. Не смертью — он не умел умирать. Просто местом, где можно не притворяться. Где можно пить вино 1842 года и не объяснять, почему кожа не загорает. Он нашёл объявление в закрытой группе для «коллекционеров старины». Фото особняка, цена смешная, риелтор с голосом, от которого хотелось подписать контракт не читая. Тумини подписал. Перевёл деньги. Получил ключи по почте. «Наконец-то», — подумал он, стоя в тёмной кухне и глядя на девчонку с зелёными волосами, которая ела сыр, как будто это был последний кусок на Земле. --- Жёлтое такси подкатило к вратам в 23:47. Саманта Джулияна, девятнадцать лет, стажёр в инженерной фирме «D.G. Rose & Partners», печатала в телефоне: «Да, сэр, я понимаю, что дедлайн в пятницу. Я уже смоделировала нагрузку на балках. Пришлю расчёты к утру. P.S. Не увольте меня, я только начала. Я в глуши, но Wi-Fi есть. Надеюсь.» Водитель, мужчина лет пятидесяти четырёх с сединой и глазами, в которых давно погасла жизнь, обернулся. — Приехали, — буркнул он. Голос как гравий. Саманта подняла взгляд. Холод пробрал до костей. На ней был лёгкий синий кардиган, тонкий, как паутина. Жёлтая рубашка без воротника (подчёркивала то, что не нужно было подчёркивать в такой холод). Бордовая юбка с кружевами, короткая, до середины бедра. Синие сандалии на тонкой подошве. *Чёрт, надо было взять куртку. И сапоги. И термобельё.* Она достала из чёрной сумочки восемьдесят долларов — мятые, сложенные пополам. Сунула водителю. — Сдачи не надо, — сказала она, хотя сдачи и не было. Открыла дверь. Первый раз хлопнула слишком сильно — дверь отскочила, ударив по чемодану. Второй раз — аккуратно. — Спасибо! — крикнула она в спину уезжающего такси. Тот даже не махнул. Фары мигнули, и машина исчезла в темноте. Тишина. Только шелест листьев. Ветер шевелил ветви, будто шептал: *«Уходи»*. Саманта поежилась. Шагнула вперёд — и шмякнулась сандалией в лужу. Грязь брызнула на ноги, на кружева юбки. — Прекрасно, — пробормотала она. — Просто идеально. Врата были открыты. Она влетела внутрь, таща чемодан на колёсиках. Колёсики стучали по плитам, как метроном: *тик-тик-тик-тик*. К крыльцу. К золотой ручке. Дверь скрипнула. Колокольчик внутри звякнул — старый, пыльный, но рабочий. Звук разнёсся по дому, как эхо в пещере. --- Тумини услышал. Его слух ловил звуки, которые люди не замечали: скрип половиц, биение сердец, шорох мышей за стеной, даже каплю воды, падающую в подвале. — Риелтор? — спросил он у Мирики. Та пожала плечами, доедая сыр. Пальцы в крошках. Они вышли из кухни. В холле стояла девушка. Темнокожая, с кудрявыми блондинистыми волосами, как у куклы. Глаза огромные, испуганные. Она потянулась к ручке, дверь открылась — и она отскочила, упав на пол. Чемодан опрокинулся. — КТО ВЫ ТАКИЕ?! — крикнула она, вцепившись в ручку чемодана, как в щит. Мирика скрестила руки. — У нас тот же вопрос, красотка. Саманта вскочила, отряхивая юбку. Грязь размазалась. — Я Саманта Джулияна. Я купила этот дом. У меня контракт. Тумини шагнул вперёд. Лунный свет падал на его лицо — бледное, идеальное, с лёгкой тенью под глазами. — Тумини Джейкоб. У меня тоже контракт. Мирика хмыкнула. — Мирика Найджана. И я, между прочим, уже успела распаковать зубную щётку. --- Через десять минут они сидели на кухне. Тёмной. Луна светила в окно, полная и равнодушная, заливая всё серебром. На столе — недоеденный сыр, три кружки (две пустые, одна с водой для Саманты, которую она нашла в шкафу). Пыль на кружках была толстым слоем. Саманта сидела прямо, как на собеседовании. Руки на коленях. Мирика развалилась, закинув ноги на стул, кеды в грязи. Тумини стоял у окна, скрестив руки. Его бабочка всё ещё была идеальной. — Итак, — начала Саманта, — у меня контракт. Подпись. Печать. Деньги переведены. Я могу показать. — У меня тоже, — сказал Тумини. Голос ровный, как выдержанное бордо. — И у меня! — пискнула Мирика. — Только я его... эээ... в чемодане. Повисла тишина. Саманта посмотрела на Тумини. — Почему у вас красные глаза? Это линзы? Мирика наклонилась ближе. — Да, точно. Линзы. Или вампир? — Она хихикнула. Тумини посмотрел на неё. Долго. Мрачно. Кивнул. Саманта закатила глаза. — Отлично. Значит, мы все владельцы. И что теперь? Делим комнаты? Или вызываем полицию? За окном завыл ветер. Где-то в доме скрипнула дверь. (продолжение в главе 3)