Обещанный дом

Ночь 15 сентября выдалась прохладной, но не промозглой — ровно той, что Тумини Джейкоб предпочитал для переездов. Красный седан (старенький, но ухоженный, с запахом кожи и виноградных косточек в салоне) мягко подкатил к кованым вратам особняка. Мужчина за рулём, выглядевший на сорок, хотя паспорт его лгал куда сильнее, чем любой мошенник, нажал на клаксон. Тишина. Ни привратника, ни света в окнах сторожки. Он вздохнул, поправил голубую бабочку (шелковую, ручной работы, цвета полуночного неба) и вышел. Тёмные туфли цокнули по асфальту. Врата были приоткрыты — замка не было вовсе, только ржавая цепь, свисающая как забытая мысль. Тумини толкнул створку; петли скрипнули, будто дом зевнул. Он вернулся за руль. Кресло протестующе хрустнуло — кожа помнила слишком много лет. Двигатель уркнул, и седан медленно покатил по аллее. Фары выхватили идеально подстриженные кусты, плиты без единой трещины, фонтан с львиной пастью, из которой не текла вода. Особняк возвышался впереди — три этажа викторианского величия, с башенками и эркерами, будто сошедший с открытки 1890-х. «Моё», — подумал Тумини, и уголки губ дрогнули в редкой улыбке. Он припарковался у крыльца, вышел, опустил золотую ручку входной двери. Та поддалась без сопротивления. Первое, что он ожидал увидеть, — освещённый холл с хрустальной люстрой и запахом свежей краски. Вместо этого — тьма. Густая, бархатная, но не пугающая. Его глаза, привыкшие к ночам без сна, различили всё: широкую лестницу с синим ковром, золотые нити по краям перил, пыльные портреты на стенах. Дом был пуст, но не мёртв. Тумини шагнул внутрь. Туфли цок-цок-цок по мрамору. Он вдохнул — запах старого дерева, воска, чего-то винного. Свобода. Наконец-то место, где не нужно притворяться. И тут — шорох. Справа. Кухня, судя по силуэту самовара вдалеке. Любопытство, древнее, как он сам, подтолкнуло вперёд. Цок-цок-цок. Шорох затих. На кухне пахло сыром. Вонючим. Камамбером, оставленным на солнце. Краем глаза он уловил движение. Девушка. Короткие зелёные волосы, будто мох на старом камне. Одежда — мешанина: цыганская юбка, футболка с надписью «I speak fluent sarcasm», кеды с дырками. В руках — огромный кус сыра. Она жевала, уставившись на него паучьими глазами. Глотнула. — Простите, молодая леди, но кто вы? — голос Тумини был ровным, как выдержанное бордо. — Ой, я? — Она вытерла рот тыльной стороной ладони. — Да. Кроме вас тут никого нет. — А ну, я купила этот особняк. И я владелица. Тумини моргнул. Один раз. Логика, отточенная веками, пыталась сложить два и два. Контракт у него в портфеле. Подпись нотариуса. Деньги переведены. — Я тоже купил этот дом, — сказал он, и в голосе скользнула нотка, которую он сам не ожидал. Усталость? Ирония? Девушка — Мирика, как гласила бирка на чемодане у её ног — открыла рот, закрыла, снова открыла. — Подождите. Вы... серьёзно? Тумини кивнул. — Тогда, — она отложила сыр, — у нас проблема. За их спинами, в холле, скрипнула половица. Кто-то ещё входил.